Дурак (Стихотворение в прозе)
Жил-был на свете дурак.Долгое время он жил припеваючи; но понемногу стали доходить до него слухи, что он всюду слывет за безмозглого пошлеца.Смутился дурак и начал печалиться о том, как бы прекратить те неприятные слухи?Внезапная мысль озарила наконец его темный умишко… И он, нимало не медля, привел ее в исполнение.Встретился ему на улице знакомый — и принялся хвалить известного живописца…— Помилуйте! — воскликнул дурак. — Живописец этот давно сдан в архив… Вы этого не знаете? Я от вас этого не ожидал… Вы — отсталый человек.Знакомый испугался — и тотчас согласился с дураком.— Какую прекрасную книгу я прочел сегодня! — говорил ему другой знакомый.— Помилуйте! — воскликнул дурак. — Как вам не стыдно? Никуда эта книга не годится; все на нее давно махнули рукою. Вы этого не знаете? Вы — отсталый человек.И этот знакомый испугался — и согласился с дураком.— Что за чудесный человек мой друг N. N.! — говорил дураку третий знакомый. — Вот истинно благородное существо!— Помилуйте! — воскликнул дурак. — N. N. — заведомый подлец! Родню всю ограбил. Кто ж этого не знает? Вы — отсталый человек!Третий знакомый тоже испугался — и согласился с дураком, отступился от друга.И кого бы, что бы ни хвалили при дураке — у него на всё была одна отповедь.Разве иногда прибавит с укоризной:— А вы всё еще верите в авторитеты?— Злюка! Желчевик! — начинали толковать о дураке его знакомые. — Но какая голова!— И какой язык! — прибавляли другие. — О, да он талант!Кончилось тем, что издатель одной газеты предложил дураку заведовать у него критическим отделом.И дурак стал критиковать всё и всех, нисколько не меняя ни манеры своей, ни своих восклицаний.Теперь он, кричавший некогда против авторитетов, — сам авторитет — и юноши перед ним благоговеют и боятся его.Да и как им быть, бедным юношам? Хоть и не следует, вообще говоря, благоговеть… но тут, поди, не возблагоговей — в отсталые люди попадаешь!Житье дуракам между трусами.
Похожие по настроению
Глупость
Александр Петрович Сумароков
Каковъ дуракъ? мертвецъ каковъ? И въ чемъ различіе у нихъ и дураковъ? Какая разности у нихъ примѣта? Дуракъ ворошится, и ѣстъ и пьетъ, А мертвой нѣтъ. Къ чему расказка ета? Къ тому, что глупыя лишъ только бремя свѣта.
Шутка
Андрей Белый
В Долине Когда-то Мечтательно Перед Вами Я, — Старый Дурак, — Игрывал На Мандолине. Вы — Внимали Старательно. И — — Стародавний Зодиак. Как-то Избили И Выгнали Меня Из Цирка В Лохмотьях И В Крови Вопиющего — — О Боге! — Боге! — Боге! И О — — Вселенской любви. Вы Случайно Встретили Поющего Паяца — Постояли, Послушали Пение. Вы — Отметили Дурацкий Колпак. Вы — Сказали Внимательно: — «Это — Путь Посвящения…» Вы — Мечтательно Уставились В — — Зодиак.
Я ужинаю в среду с дураком
Андрей Дементьев
Я ужинаю в среду с дураком. Он из числа благонадежных граждан. Но я пока с ним даже не знаком. А, впрочем, это и не так уж важно. Я позабавлюсь от души и вслух, Когда дурак заявится на ужин. Уж сколько соберет он оплеух! И как он будет мыслями натужен! Я отточу язвительность свою, Хотя ничто я изменить не в силах… По-прежнему в моем родном краю Власть держится на лести и дебилах.
Как сладить с глупостью глупца
Евгений Абрамович Боратынский
Как сладить с глупостью глупца? Ему впопад не скажешь слова; Другого проще он с лица, Но мудреней в житье другого. Он всем превратно поражен, И все навыворот он видит: И бестолково любит он, И бестолково ненавидит.
Давно известная всем дура…
Федор Иванович Тютчев
Давно известная всем дура — Неугомонная цензура Кой-как питает нашу плоть — Благослови ее господь!
Рассказать обо всех мировых дураках
Георгий Иванов
Рассказать обо всех мировых дураках, Что судьбу человечества держат в руках? Рассказать обо всех мертвецах-подлецах, Что уходят в историю в светлых венцах? Для чего? Тишина под парижским мостом. И какое мне дело, что будет потом. А люди? Ну на что мне люди? Идет мужик, ведет быка. Сидит торговка: ноги, груди, Платочек, круглые бока. Природа? Вот она природа — То дождь и холод, то жара. Тоска в любое время года, Как дребезжанье комара. Конечно, есть и развлеченья: Страх бедности, любви мученья, Искусства сладкий леденец, Самоубийство, наконец.
К N (Ты здравым хвалишься умом везде бесстыдно…)
Иван Андреевич Крылов
Ты здравым хвалишься умом везде бесстыдно, Но здравого ума в делах твоих не видно. Или беспутно ты являешься надмен, Или некстати подл и слишком унижен; На свете редкие ты вещи презираешь, Тогда как к мелочным почтителен бываешь; Ты любишь вредное, от здравого бежишь, В надежде ты пустой лета свои влачишь; Или уныние томит тебя напрасно; Или на свете сем всё кажется опасно; Не ужасаешься зловредных лишь вещей. Послушай ты меня, последуй мысли сей, Что настоящее с прошедшим съединится И будущее впредь, как бывшее, явится. Ты блага твердого не твердо лучшим чтишь, Не вещию себя, ничтожеством манишь.
Гимн глупцам
Николай Михайлович Карамзин
Блажен не тот, кто всех умнее — Ах, нет! он часто всех грустнее, — Но тот, кто, будучи глупцом, Себя считает мудрецом! Хвалю его! блажен стократно, Блажен в безумии своем! К другим здесь счастие превратно — К нему всегда стоит лицем. Ему ли ссориться с судьбою, Когда доволен он собою? Ему ль чернить сей белый свет? По маслу жизнь его течет. Он ест приятно, дремлет сладко; Ничем в душе не оскорблен. Как ночью кажется всё гладко, Так мир для глупых совершен. Когда другой с умом обширным, Прослыв философом всемирным, Вздыхает, чувствуя, сколь он Еще от цели удален; Какими узкими стезями Нам должно мудрости искать; Как трудно слабыми очами Неправду с правдой различать; Когда Сократ, мудрец славнейший, Но в славе всех других скромнейший, Всю жизнь наукам посвятив, Для них и жизни не щадив, За тайну людям объявляет, Что всё загадка для него И мудрый разве то лишь знает, Что он не знает ничего, — Тогда глупец в мечте приятной Нам хвалит ум свой необъятный: «Ему подобных в мире нет!» Хотите ль? звезды он сочтет Вернее наших астрономов. Хотите ль? он расскажет, как Сияет солнце в царстве гномов, И рад божиться вам, что так! Боясь ступить неосторожно И зная, как упасть возможно, Смиренно смотрит вниз мудрец — Глядит спесиво вверх глупец. Споткнется ль, в яму упадая? Нет нужды! встанет без стыда, И, грязь с себя рукой стирая, Он скажет: это не беда! С умом в покое нет покоя. Один для имени героя Рад мир в могилу обратить, Для крестика без носа быть; Другой, желая громкой славы, Весь век над рифмами корпит; Глупец смеется: «Вот забавы!» И сам — за бабочкой бежит! Ему нет дела до правлений, До тонких, трудных умозрений, Как страсти к благу обращать, Людей учить и просвещать. Царь кроткий или царь ужасный Любезен, страшен для других — Глупцы Нерону не опасны: Нерон не страшен и для них. Другим чувствительность — страданье, Любовь не дар, а наказанье: Кто ж век свой прожил, не любя? Глупец!.. он любит лишь себя, И, следственно, любим не ложно; Не ведает измены злой! Другим грустить в разлуке должно, — Он весел: он всегда с собой! Когда, узнав людей коварных, Холодных и неблагодарных, Душою нежный человек Клянется их забыть навек И хочет лучше жить с зверями, Чем жертвой лицемеров быть, — Глупец считает всех друзьями И мнит: «Меня ли не любить?» Есть томная на свете мука, Змея сердец; ей имя скука: Она летает по земле И плавает на корабле; Она и с делом и с бездельем Приходит к мудрым в кабинет; Ни шумом светским, ни весельем От скуки умный не уйдет. Но счастливый глупец не знает, Что скука в свете обитает. Гремушку в руки — он блажен Один среди безмолвных стен! С умом все люди — Гераклиты И не жалеют слез своих; Глупцы же сердцем Демокриты: Род смертных — Арлекин для них! Они судьбу благословляют И быть умнее не желают. Раскроем летопись времен: Когда был человек блажен? Тогда, как, думать не умея, Без смысла он желудком жил. Для глупых здесь всегда Астрея И век златой не проходил.
Не так
Самуил Яковлевич Маршак
Что ни делает дурак, Все он делает не так. Начинает не сначала, А кончает как попало. С потолка он строит дом, Носит воду решетом, Солнце в поле ловит шапкой, Тень со стен стирает тряпкой, Дверь берет с собою в лес, Чтобы вор к нему не влез, И на крышу за веревку Тянет бурую коровку, Чтоб немножко попаслась Там, где травка разрослась. — Что ни делает дурак, Все он делает не так. И не вовремя он рад, И печален невпопад. На пути встречает свадьбу Тут бы спеть и поплясать бы, Он же слезы льет рекой И поет заупокой. Как схватили дурака, Стали мять ему бока, Били, били, колотили, Чуть живого отпустили. «Ишь ты, — думает дурак, Видно, я попал впросак. Из сочувствия к невесте Я поплакал с нею вместе. Ладно, в следующий раз Я пущусь на свадьбе в пляс!» — Вот бредет он по дороге, А навстречу едут дроги. Следом движется народ, Словно очередь идет. Поглядел дурак на пеших. «Ну-ка, — думает, — утешь их, Чтоб шагали веселей За телегою своей!» Сапожком дурак притопнул, О ладонь ладонью хлопнул Да как пустится плясать, Ногу об ногу чесать! Взяли люди дурака, Стали мять ему бока, Били, били, колотили, Полумертвым отпустили. «Вишь ты, — думает дурак, Я опять попал впросак. Больше я плясать не стану Да и плакать перестану. Ладно, с завтрашнего дня Не узнаете меня!» — И ведь верно, с той минуты Стал ходить дурак надутый. То и дело он, дурак, Говорит другим: — Не так! Он не плачет и не пляшет, А на все рукою машет. Постороннему никак Не узнать, что он дурак. Дети буквы пишут в школе Да и спросят: — Хорошо ли? Поглядит в тетрадь дурак Да и вымолвит: — Не так. Шьют портнихи на машинке, Шьют сапожники ботинки. Смотрит издали дурак И бормочет: — Всё не так! И не так селедок ловят, И не так борщи готовят, И не так мосты мостят, И не так детей растят! Видят люди, слышат люди, Как дурак дела их судит, И подумывают так: «Что за умница дурак!»
Жил-был Иван, вот такой дурак… (РОСТА №504)
Владимир Владимирович Маяковский
Жил-был Иван, вот такой дурак. Жила-была жена его Марья, вот такая дура. Говорят они раз: «Уйдем к Врангелю. Не по душе нам эта пролетарская диктатура». Пришли к Врангелю. Барон — рад. Говорит: «Милости просим, всех приму. А вот моя власть, будете довольны ею». И понасела дуракам эта самая власть на шею. «Ай, ой, ой, — завопили поумневшие, — оказывается, и у Врангеля диктатура тоже, только диктатор не пролетарий, а буржуй толсторожий». Рассказывать мне ли, что сделали дураки, когда поумнели? Сказочки венец — такой конец: диктатуры бывают разные, не хочешь пролетарской — получай буржуазные.
Другие стихи этого автора
Всего: 113Русский язык (Стихотворение в прозе)
Иван Сергеевич Тургенев
Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
Дай мне руку
Иван Сергеевич Тургенев
Дай мне руку, и пойдем мы в поле, Друг души задумчивой моей… Наша жизнь сегодня в нашей воле, Дорожишь ты жизнию своей? Если нет, мы этот день погубим, Этот день мы вычеркнем шутя. Все, о чем томились мы, что любим,- Позабудем до другого дня… Пусть над жизнью пестрой и тревожной Этот день, не возвращаясь вновь, Пролетит, как над толпой безбожной Детская, смиренная любовь… Светлый пар клубится над рекою, И заря торжественно зажглась. Ах, сойтись бы я хотел с тобою, Как сошлись с тобой мы в первый раз. «Но к чему, не снова ли былое Повторят?» — мне отвечаешь ты. Позабудь все тяжкое, все злое, Позабудь, что расставались мы. Верь: смущен и тронут я глубоко, И к тебе стремится вся душа Жадно так, как никогда потока В озеро не просится волна… Посмотри… как небо дивно блещет, Наглядись, а там кругом взгляни. Ничего напрасно не трепещет, Благодать покоя и любви… Я в себе присутствие святыни Признаю, хоть недостоин ей. Нет стыда, ни страха, ни гордыни. Даже грусти нет в душе моей… О, пойдем, и будем ли безмолвны, Говорить ли станем мы с тобой, Зашумят ли страсти, словно волны, Иль уснут, как тучи под луной,- Знаю я, великие мгновенья, Вечные с тобой мы проживем. Этот день, быть может,- день спасенья. Может быть, друг друга мы поймём.
Гроза промчалась
Иван Сергеевич Тургенев
Гроза промчалась низко над землёю… Я вышел в сад; затихло всё кругом — Вершины лип облиты мягкой мглою, Обагрены живительным дождём.А влажный ветр на листья тихо дышит… В тени густой летает тяжкий жук; И, как лицо заснувших томно пышет, Пахучим паром пышет тёмный луг.Какая ночь! Большие, золотые Зажглися звезды… воздух свеж и чист; Стекают с веток капли дождевые, Как будто тихо плачет каждый лист.Зарница вспыхнет… Поздний и далекий Примчится гром — и слабо прогремит… Как сталь, блестит, темнея, пруд широкий, А вот и дом передо мной стоит.И при луне таинственные тени На нем лежат недвижно… вот и дверь; Вот и крыльцо — знакомые ступени… А ты… где ты? что делаешь теперь?Упрямые, разгневанные боги, Не правда ли, смягчились? и среди Семьи твоей забыла ты тревоги, Спокойная на любящей груди?Иль и теперь горит душа больная? Иль отдохнуть ты не могла нигде? И всё живешь, всем сердцем изнывая, В давно пустом и брошенном гнезде?
Вечер (Дума)
Иван Сергеевич Тургенев
В отлогих берегах реки дремали волны; Прощальный блеск зари на небе догорал; Сквозь дымчатый туман вдали скользили челны — И грустных дум, и странных мыслей полный, На берегу безмолвный я стоял.Маститый царь лесов, кудрявой головою Склонился старый дуб над сонной гладью вод; Настал тот дивный час молчанья и покою, Слиянья ночи с днем и света с темнотою, Когда так ясен неба свод.Всё тихо: звука нет! всё тихо: нет движенья! Везде глубокий сон — на небе, на земле; Лишь по реке порой минутное волненье: То ветра вздох; листа неслышное паденье; Везде покой — но не в моей душе.Да, понял я, что в этот час священный Природа нам дает таинственный урок — И голос я внимал в душе моей смущенной, Тот голос внутренний, святой и неизменный, Грядущего таинственный пророк.Кругом (так я мечтал) всё тихо, как в могиле; На всё живущее недвижность налегла; Заснула жизнь; природы дремлют силы — И мысли чудные и странные будила В душе моей той ночи тишина.Что если этот сон — одно предвозвещанье Того, что ждет и нас, того, что будет нам! Здесь света с тьмой — там радостей, страданий С забвением и смертию слиянье: Здесь ночь и мрак — а там? что будет там?В моей душе тревожное волненье: Напрасно вопрошал природу взором я; Она молчит в глубоком усыпленье — И грустно стало мне, что ни одно творенье Не в силах знать о тайнах бытия.
Весенний вечер
Иван Сергеевич Тургенев
Гуляют тучи золотые Над отдыхающей землей; Поля просторные, немые Блестят, облитые росой; Ручей журчит во мгле долины, Вдали гремит весенний гром, Ленивый ветр в листах осины Трепещет пойманным крылом.Молчит и млеет лес высокий, Зеленый, темный лес молчит. Лишь иногда в тени глубокой Бессонный лист прошелестит. Звезда дрожит в огнях заката, Любви прекрасная звезда, А на душе легко и свято, Легко, как в детские года.
Я шел среди высоких гор
Иван Сергеевич Тургенев
Я шел среди высоких гор, Вдоль светлых рек и по долинам.. И все, что ни встречал мой взор, Мне говорило об едином: Я был любим! любим я был! Я все другое позабыл!Сияло небо надо мной, Шумели листья, птицы пели… И тучки резвой чередой Куда-то весело летели… Дышало счастьем все кругом, Но сердце не нуждалось в нем.Меня несла, несла волна, Широкая, как волны моря! В душе стояла тишина Превыше радости и горя… Едва себя я сознавал: Мне целый мир принадлежал!Зачем не умер я тогда? Зачем потом мы оба жили? Пришли года… прошли года — И ничего не подарили, Что б было слаще и ясней Тех глупых и блаженных дней.
Что тебя я не люблю
Иван Сергеевич Тургенев
[I]А. Н. Ховриной[/I] Что тебя я не люблю — День и ночь себе твержу. Что не любишь ты меня — С тихой грустью вижу я. Что же я ищу с тоской, Не любим ли кто тобой? Отчего по целым дням Предаюсь забытым снам? Твой ли голос прозвенит — Сердце вспыхнет и дрожит. Ты близка ли — я томлюсь И встречать тебя боюсь, И боюсь и привлечен… Неужели я влюблен?..
Федя
Иван Сергеевич Тургенев
Молча въезжает — да ночью морозной Парень в село на лошадке усталой. Тучи седые столпилися грозно, Звездочки нет ни великой, ни малой.Он у забора встречает старуху: «Бабушка, здравствуй!» — «А, Федя! Откуда? Где пропадал ты? Ни слуху ни духу!» — «Где я бывал — не увидишь отсюда!Живы ли братья? Родная жива ли? Наша изба всё цела, не сгорела? Правда ль, Параша,- в Москве, мне сказали Наши ребята,- постом овдовела?»— «Дом ваш как был — словно полная чаша, Братья все живы, родная здорова, Умер сосед — овдовела Параша, Да через месяц пошла за другого».Ветер подул… Засвистал он легонько; На небо глянул и шапку надвинул, Молча рукой он махнул и тихонько Лошадь назад повернул — да и сгинул.
Цветок
Иван Сергеевич Тургенев
Тебе случалось — в роще темной, В траве весенней, молодой, Найти цветок простой и скромный? (Ты был один — в стране чужой.)Он ждал тебя — в траве росистой Он одиноко расцветал… И для тебя свой запах чистый, Свой первый запах сберегал.И ты срываешь стебель зыбкой. В петлицу бережной рукой Вдеваешь, с медленной улыбкой, Цветок, погубленный тобой.И вот, идешь дорогой пыльной; Кругом — всё поле сожжено, Струится с неба жар обильный, А твой цветок завял давно.Он вырастал в тени спокойной, Питался утренним дождем И был заеден пылью знойной, Спален полуденным лучом.Так что ж? напрасно сожаленье! Знать, он был создан для того, Чтобы побыть одно мгновенье В соседстве сердца твоего.
Человек, каких много
Иван Сергеевич Тургенев
Он вырос в доме старой тетки Без всяких бед, Боялся смерти да чахотки В пятнадцать лет.В семнадцать был он малым плотным И по часам Стал предаваться безотчетным «Мечтам и снам».Он слезы лил; добросердечно Бранил толпу — И проклинал бесчеловечно Свою судьбу.Потом, с душой своей прекрасной Не совладев, Он стал любить любовью страстной Всех бледных дев.Являлся горестным страдальцем, Писал стишки… И не дерзал коснуться пальцем Ее руки.Потом, любовь сменив на дружбу, Он вдруг умолк… И, присмирев, вступил на службу В пехотный полк.Потом женился на соседке, Надел халат И уподобился наседке — Развел цыплят.И долго жил темно и скупо — Слыл добряком… (И умер набожно и глупо Перед попом.)
В дороге
Иван Сергеевич Тургенев
Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые. Вспомнишь обильные страстные речи, Взгляды, так жадно, так робко ловимые, Первые встречи, последние встречи, Тихого голоса звуки любимые. Вспомнишь разлуку с улыбкою странной, Многое вспомнишь родное далекое, Слушая ропот колес непрестанный, Глядя задумчиво в небо широкое.
Толпа
Иван Сергеевич Тургенев
Среди людей, мне близких… и чужих, Скитаюсь я — без цели, без желанья. Мне иногда смешны забавы их… Мне самому смешней мои страданья. Страданий тех толпа не признает; Толпа — наш царь — и ест и пьет исправно; И что в душе «задумчивой» живет, Болезнию считает своенравной. И права ты, толпа! Ты велика, Ты широка — ты глубока, как море… В твоих волнах всё тонет: и тоска Нелепая, и истинное горе. И ты сильна… И знает тебя бог — И над тобой он носится тревожно… Перед тобой я преклониться мог, Но полюбить тебя — мне невозможно. Я ни одной тебе не дам слезы… Не от тебя я ожидаю счастья — Но ты растешь, как море в час грозы, Без моего ненужного участья. Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя! Лишь для тебя так ярко блещет небо… Но всё ж я рад, что независим я, Что не служу тебе я ради хлеба… И я молчу — о том, что я люблю… Молчу о том, что страстно ненавижу, — Я похвалой толпы не удивлю, Насмешками толпы я не обижу… А толковать — мечтать с самим собой, Беседовать с прекрасными друзьями… С такой смешной — ребяческой мечтой Расстался я, как с детскими слезами… А потому… мне жить не суждено… И я тяну с усмешкой торопливой Холодной злости — злости молчаливой Хоть горькое, но пьяное вино.