Толпа

Иван Сергеевич Тургенев

Среди людей, мне близких… и чужих, Скитаюсь я — без цели, без желанья. Мне иногда смешны забавы их… Мне самому смешней мои страданья. Страданий тех толпа не признает; Толпа — наш царь — и ест и пьет исправно; И что в душе «задумчивой» живет, Болезнию считает своенравной. И права ты, толпа! Ты велика, Ты широка — ты глубока, как море… В твоих волнах всё тонет: и тоска Нелепая, и истинное горе. И ты сильна… И знает тебя бог — И над тобой он носится тревожно… Перед тобой я преклониться мог, Но полюбить тебя — мне невозможно. Я ни одной тебе не дам слезы… Не от тебя я ожидаю счастья — Но ты растешь, как море в час грозы, Без моего ненужного участья. Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя! Лишь для тебя так ярко блещет небо… Но всё ж я рад, что независим я, Что не служу тебе я ради хлеба… И я молчу — о том, что я люблю… Молчу о том, что страстно ненавижу, — Я похвалой толпы не удивлю, Насмешками толпы я не обижу… А толковать — мечтать с самим собой, Беседовать с прекрасными друзьями… С такой смешной — ребяческой мечтой Расстался я, как с детскими слезами… А потому… мне жить не суждено… И я тяну с усмешкой торопливой Холодной злости — злости молчаливой Хоть горькое, но пьяное вино.

Похожие по настроению

Тургеневу

Александр Сергеевич Пушкин

Тургенев, верный покровитель Попов, евреев и скопцов, Но слишком счастливый гонитель И езуитов, и глупцов, И лености моей бесплодной, Всегда беспечной и свободной, Подруги благотворных снов! К чему смеяться надо мною, Когда я слабою рукою На лире с трепетом брожу И лишь изнеженные звуки Любви, сей милой сердцу муки, В струнах незвонких нахожу? Душой предавшись наслажденью, Я сладко, сладко задремал. Один лишь ты с глубокой ленью К трудам охоту сочетал; Один лишь ты, любовник страстный И Соломирской, и креста, То ночью прыгаешь с прекрасной, То проповедуешь Христа. На свадьбах и в Библейской зале, Среди веселий и забот, Роняешь Лунину на бале, Подъемлешь трепетных сирот; Ленивец милый на Парнассе, Забыв любви своей печаль, С улыбкой дремлешь в Арзамасе И спишь у графа де-Лаваль; Нося мучительное бремя Пустых иль тяжких должностей, Один лишь ты находишь время Смеяться лености моей. Не вызывай меня ты боле К навек оставленным трудам. Ни к поэтической неволе, Ни к обработанным стихам. Что нужды, если и с ошибкой И слабо иногда пою? Пускай Нинета лишь улыбкой Любовь беспечную мою Воспламенит и успокоит! А труд и холоден и пуст: Поэма никогда не стоит Улыбки сладострастных уст.

В толпе людей, в нескромном шуме дня…

Федор Иванович Тютчев

В толпе людей, в нескромном шуме дня Порой мой взор, движенья, чувства, речи Твоей не смеют радоваться встрече — Душа моя! о, не вини меня! Смотри, как днем туманисто-бело Чуть брезжит в небе месяц светозарный,— Наступит ночь — и в чистое стекло Вольет елей душистый и янтарный!

Рядовые люди

Игорь Северянин

Я презираю спокойно, грустно, светло и строго Людей бездарных: отсталых, плоских, темно-упрямых. Моя дорога — не их дорога. Мои кумиры — не в людных храмах. Я не желаю ни зла, ни горя всем этим людям, — Я равнодушен; порой прощаю, порой жалею. Моя дорога лежит безлюдьем. Моя пустыня, — дворца светлее. За что любить их, таких мне чуждых? за что убить их?! Они так жалки, так примитивны и так бесцветны. Идите мимо в своих событьях, — Я безвопросен: вы безответны. Не знаю скверных, не знаю подлых; все люди правы; Не понимают они друг друга, — их доля злая. Мои услады — для них отравы. Я презираю, благословляя…

Памяти И.С. Тургенева

Игорь Северянин

Себя в глазах Забвенья обесценив И вознеся к Бессмертью фолиант Своих трудов, ушел от нас Тургенев, Угас поэт, — угас, как бриллиант. Он накормил, он кормит наши думы, И вкусен сытный хлеб его ума. Питайте им, кого объяла тьма! Питайте им, кого мечты угрюмы! О, братья! пусть с приветливостью детской Отыщем мы местечко в сердце, где б Не умерли ни Лиза, ни Лаврецкий — Наш воздух, счастье, свет и хлеб!

К Тургеневу

Иван Козлов

Когда же, скоро ль, друг далекой, В родимый край примчишься ты? Как часто в скуке одинокой К тебе летят мои мечты! Как часто горе убеждает. Меня в той истине святой, Что дружбой бог благословляет На то, чтоб в доле роковой Сердца не вовсе унывали, Чтоб мы сквозь слезы уповали! О! где же ты? Когда печаль Наводит томно мрак угрюмый, — Забыв безжалостную даль, Тебя ищу обычной думой; Но, друг, обманута рука, — И лишь душа к тебе близка. Что ж делать в грусти? — Час веселый Вперед себе воображать, Петь песни с ношею тяжелой, Желаньем время обгонять. Так! рано ль, поздно ль, но с тобою Мы будем жизнью жить одною; Наступит нам желанный срок. Из края в край судьбой носимый, Бесценный друг и гость любимый, Приедешь ты в мой уголок; Родными окружен сердцами, Найдешь ты с теми же друзьями Душистый чай и огонек; И наш Жуковский будет с нами. Друг, без него, ты знаешь сам, Полна ли жизнь обоим нам! И в час свиданья тень святая От звезд далеких к нам слетит И, тихо думы услаждая, Беседу нашу освятит. Всё так же жить, всё видеть то же Теперь в уделе, друг, моем, А ты — разлукою дороже; Ты нам расскажешь обо в

Человек, каких много

Иван Сергеевич Тургенев

Он вырос в доме старой тетки Без всяких бед, Боялся смерти да чахотки В пятнадцать лет.В семнадцать был он малым плотным И по часам Стал предаваться безотчетным «Мечтам и снам».Он слезы лил; добросердечно Бранил толпу — И проклинал бесчеловечно Свою судьбу.Потом, с душой своей прекрасной Не совладев, Он стал любить любовью страстной Всех бледных дев.Являлся горестным страдальцем, Писал стишки… И не дерзал коснуться пальцем Ее руки.Потом, любовь сменив на дружбу, Он вдруг умолк… И, присмирев, вступил на службу В пехотный полк.Потом женился на соседке, Надел халат И уподобился наседке — Развел цыплят.И долго жил темно и скупо — Слыл добряком… (И умер набожно и глупо Перед попом.)

Толпа (Эмиль Верхарн)

Максимилиан Александрович Волошин

В городах из сумрака и черни, Где цветут безумные огни; В городах, где мечутся, беснуясь, С пеньем, с криками, с проклятьями, кипя, Как в котле,-трагические толпы; В городах, внезапно потрясенных Мятежом иль паникой, — во мне, Вдруг прорвавшись, блещет и ликует Утысячеренная душа. Лихорадка с зыбкими руками, Лихорадка в буйный свой поток меня Увлекает и несет, как камень, по дорогам. Разум меркнет, Сердце рвется к славе или преступленью, И на дикий зов единокупной силы Я бегу из самого себя.Ярость ли, безумие, любовь ли -. Всё пронзает молнией сердца; Всё известно прежде, чем сознанье Верной цели в мозг впилось, как гвоздь. Факелами потрясают руки, Рокот волн на папертях церквей, Стены, башни, вывески, вокзалы — Пляшет всё в безумье вечеров. Простирают мачты золотые светы И отчаянные огни, Циферблаты отливают кровью; И когда трибун на перекрестке Говорит, то ловишь не слова — Только жест, которым исступленно Он клеймит венчанное чело Императора и рушит алтари. Ночь кипит и плещет грозным шумом, Электричеством напитан воздух, Все сердца готовы отдаться, Душа сжимается безмерною тревогой, разрешаясь Криками.. и чувствуешь, что каждое мгновенье Может вспыхнуть иль раздавить рождающийся мир. Народ — тот, кому судьба судила Руки, владеющие молнией и громом, И власть открыть средь стольких смутных светов Ту новую звезду, которая пребудет Магнитом новой всемирной жизни, Чувствуешь ты, как прекрасно и полно Сердце мое В этот час, В сердце мира поющий и бьющий? Что нам до ветхих мудростей, до солнц Закатных отпылавших истин? Вот час, кипящий юностью и кровью, Вот ярый хмель столь крепкого вина, Что всякая в нем гаснет горечь, Надежда широкая смещает равновесья, Что утомили души: Природа ваяет новый лик Бессмертья своего; Всё движется, — и сами горизонты идут на нас. Мосты, аркады, башни Потрясены до самых оснований. Внезапные порывы множеств Взрывают города, Настало время крушений и свершений, И жестов молнийных, и золотых чудес На высотах Фаворов осиянных. Как волна, потерянная в реках, Как крыло, исчезшее в пространство, Утони, душа моя, в толпе, Бьющей город торжествующею яростью и гневом. Посмотри, как каждое безумье, Каждый ужас, каждый клич калятся, Расправляются и прыщут в небо; Собери в единый узел миллионы Напряженных мускулов и нервов; Намагниться всеми токами, Отдайся Всем внезапным превращеньям Человека и вещей, Чтоб ощутить внезапно, как прозренье, Грозный и жестокий закон, что правит ими, — Написанным в тебе. Жизнь согласи с судьбою, что толпа, Сама того не зная, возглашает Этой ночью, озаренной томленьем духа. Она одна глубинным чувством знает И долг, и право завтрашнего дня. Весь мир и тысячи неведомых причин Поддерживают каждый ее порыв К трагическим и красным горизонтам, Творимым ею. Грядущее! Я слышу, как оно Рвет землю и ломает своды в этих Городах из золота и черни, где пожары Рыщут, как лев с пылающею гривой. Единая минута, в которой потрясены века, Узлы, которые победы развязывают в битвах. Великий час, когда обличья мира меняются, Когда всё то, что было святым и правым, — Кажется неверным, Когда взлетаешь вдруг к вершинам новой веры, Когда толпа — носительница гнева, — Сочтя и перечтя века своих обид, На глыбе силы воздвигает право. О, в городах, внезапно потрясенных Кровавым празднеством и ужасом ночным, Чтоб вознести и возвеликолепить себя, Душа моя, замкнись!

Как часто, пестрою толпою окружен…

Михаил Юрьевич Лермонтов

Как часто, пестрою толпою окружен, Когда передо мной, как будто бы сквозь сон, ‎При шуме музыки и пляски, При диком шепоте затверженных речей, Мелькают образы бездушные людей, ‎Приличьем стянутые маски, Когда касаются холодных рук моих С небрежной смелостью красавиц городских ‎Давно бестрепетные руки, — Наружно погружась в их блеск и суету, Ласкаю я в душе старинную мечту, ‎Погибших лет святые звуки. И если как-нибудь на миг удастся мне Забыться, — памятью к недавней старине ‎Лечу я вольной, вольной птицей; И вижу я себя ребенком, и кругом Родные всё места: высокий барский дом ‎И сад с разрушенной теплицей; Зеленой сетью трав подернут спящий пруд, А за прудом село дымится — и встают ‎Вдали туманы над полями. В аллею темную вхожу я; сквозь кусты Глядит вечерний луч, и желтые листы ‎Шумят под робкими шагами. И странная тоска теснит уж грудь мою; Я думаю об ней, я плачу и люблю, ‎Люблю мечты моей созданье С глазами, полными лазурного огня, С улыбкой розовой, как молодого дня ‎ За рощей первое сиянье. Так царства дивного всесильный господин — Я долгие часы просиживал один, ‎И память их жива поныне Под бурей тягостных сомнений и страстей, Как свежий островок безвредно средь морей ‎Цветет на влажной их пустыне. Когда ж, опомнившись, обман я узнаю И шум толпы людской спугнет мечту мою, ‎На праздник не́званную гостью, О, как мне хочется смутить веселость их И дерзко бросить им в глаза железный стих, ‎Облитый горечью и злостью!..

Толпа ли девочек крикливая, живая

Николай Языков

Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.

На смерть Андрея Тургенева

Василий Андреевич Жуковский

О, друг мой! неужли твой гроб передо мною! Того ль, несчастный, я от рока ожидал! Забывшись, я тебя бессмертным почитал… Святая благодать да будет над тобою!Покойся, милый прах; твой сон завиден мне! В сем мире без тебя, оставленный, забвенный, Я буду странствовать, как в чуждой стороне, И в горе слезы лить на пепел твой священный!Прости! не вечно жить! Увидимся опять; Во гробе нам судьбой назначено свиданье! Надежда сладкая! приятно ожиданье!- С каким веселием я буду умирать!

Другие стихи этого автора

Всего: 113

Русский язык (Стихотворение в прозе)

Иван Сергеевич Тургенев

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

Дай мне руку

Иван Сергеевич Тургенев

Дай мне руку, и пойдем мы в поле, Друг души задумчивой моей… Наша жизнь сегодня в нашей воле, Дорожишь ты жизнию своей? Если нет, мы этот день погубим, Этот день мы вычеркнем шутя. Все, о чем томились мы, что любим,- Позабудем до другого дня… Пусть над жизнью пестрой и тревожной Этот день, не возвращаясь вновь, Пролетит, как над толпой безбожной Детская, смиренная любовь… Светлый пар клубится над рекою, И заря торжественно зажглась. Ах, сойтись бы я хотел с тобою, Как сошлись с тобой мы в первый раз. «Но к чему, не снова ли былое Повторят?» — мне отвечаешь ты. Позабудь все тяжкое, все злое, Позабудь, что расставались мы. Верь: смущен и тронут я глубоко, И к тебе стремится вся душа Жадно так, как никогда потока В озеро не просится волна… Посмотри… как небо дивно блещет, Наглядись, а там кругом взгляни. Ничего напрасно не трепещет, Благодать покоя и любви… Я в себе присутствие святыни Признаю, хоть недостоин ей. Нет стыда, ни страха, ни гордыни. Даже грусти нет в душе моей… О, пойдем, и будем ли безмолвны, Говорить ли станем мы с тобой, Зашумят ли страсти, словно волны, Иль уснут, как тучи под луной,- Знаю я, великие мгновенья, Вечные с тобой мы проживем. Этот день, быть может,- день спасенья. Может быть, друг друга мы поймём.

Гроза промчалась

Иван Сергеевич Тургенев

Гроза промчалась низко над землёю… Я вышел в сад; затихло всё кругом — Вершины лип облиты мягкой мглою, Обагрены живительным дождём.А влажный ветр на листья тихо дышит… В тени густой летает тяжкий жук; И, как лицо заснувших томно пышет, Пахучим паром пышет тёмный луг.Какая ночь! Большие, золотые Зажглися звезды… воздух свеж и чист; Стекают с веток капли дождевые, Как будто тихо плачет каждый лист.Зарница вспыхнет… Поздний и далекий Примчится гром — и слабо прогремит… Как сталь, блестит, темнея, пруд широкий, А вот и дом передо мной стоит.И при луне таинственные тени На нем лежат недвижно… вот и дверь; Вот и крыльцо — знакомые ступени… А ты… где ты? что делаешь теперь?Упрямые, разгневанные боги, Не правда ли, смягчились? и среди Семьи твоей забыла ты тревоги, Спокойная на любящей груди?Иль и теперь горит душа больная? Иль отдохнуть ты не могла нигде? И всё живешь, всем сердцем изнывая, В давно пустом и брошенном гнезде?

Вечер (Дума)

Иван Сергеевич Тургенев

В отлогих берегах реки дремали волны; Прощальный блеск зари на небе догорал; Сквозь дымчатый туман вдали скользили челны — И грустных дум, и странных мыслей полный, На берегу безмолвный я стоял.Маститый царь лесов, кудрявой головою Склонился старый дуб над сонной гладью вод; Настал тот дивный час молчанья и покою, Слиянья ночи с днем и света с темнотою, Когда так ясен неба свод.Всё тихо: звука нет! всё тихо: нет движенья! Везде глубокий сон — на небе, на земле; Лишь по реке порой минутное волненье: То ветра вздох; листа неслышное паденье; Везде покой — но не в моей душе.Да, понял я, что в этот час священный Природа нам дает таинственный урок — И голос я внимал в душе моей смущенной, Тот голос внутренний, святой и неизменный, Грядущего таинственный пророк.Кругом (так я мечтал) всё тихо, как в могиле; На всё живущее недвижность налегла; Заснула жизнь; природы дремлют силы — И мысли чудные и странные будила В душе моей той ночи тишина.Что если этот сон — одно предвозвещанье Того, что ждет и нас, того, что будет нам! Здесь света с тьмой — там радостей, страданий С забвением и смертию слиянье: Здесь ночь и мрак — а там? что будет там?В моей душе тревожное волненье: Напрасно вопрошал природу взором я; Она молчит в глубоком усыпленье — И грустно стало мне, что ни одно творенье Не в силах знать о тайнах бытия.

Весенний вечер

Иван Сергеевич Тургенев

Гуляют тучи золотые Над отдыхающей землей; Поля просторные, немые Блестят, облитые росой; Ручей журчит во мгле долины, Вдали гремит весенний гром, Ленивый ветр в листах осины Трепещет пойманным крылом.Молчит и млеет лес высокий, Зеленый, темный лес молчит. Лишь иногда в тени глубокой Бессонный лист прошелестит. Звезда дрожит в огнях заката, Любви прекрасная звезда, А на душе легко и свято, Легко, как в детские года.

Я шел среди высоких гор

Иван Сергеевич Тургенев

Я шел среди высоких гор, Вдоль светлых рек и по долинам.. И все, что ни встречал мой взор, Мне говорило об едином: Я был любим! любим я был! Я все другое позабыл!Сияло небо надо мной, Шумели листья, птицы пели… И тучки резвой чередой Куда-то весело летели… Дышало счастьем все кругом, Но сердце не нуждалось в нем.Меня несла, несла волна, Широкая, как волны моря! В душе стояла тишина Превыше радости и горя… Едва себя я сознавал: Мне целый мир принадлежал!Зачем не умер я тогда? Зачем потом мы оба жили? Пришли года… прошли года — И ничего не подарили, Что б было слаще и ясней Тех глупых и блаженных дней.

Что тебя я не люблю

Иван Сергеевич Тургенев

[I]А. Н. Ховриной[/I] Что тебя я не люблю — День и ночь себе твержу. Что не любишь ты меня — С тихой грустью вижу я. Что же я ищу с тоской, Не любим ли кто тобой? Отчего по целым дням Предаюсь забытым снам? Твой ли голос прозвенит — Сердце вспыхнет и дрожит. Ты близка ли — я томлюсь И встречать тебя боюсь, И боюсь и привлечен… Неужели я влюблен?..

Федя

Иван Сергеевич Тургенев

Молча въезжает — да ночью морозной Парень в село на лошадке усталой. Тучи седые столпилися грозно, Звездочки нет ни великой, ни малой.Он у забора встречает старуху: «Бабушка, здравствуй!» — «А, Федя! Откуда? Где пропадал ты? Ни слуху ни духу!» — «Где я бывал — не увидишь отсюда!Живы ли братья? Родная жива ли? Наша изба всё цела, не сгорела? Правда ль, Параша,- в Москве, мне сказали Наши ребята,- постом овдовела?»— «Дом ваш как был — словно полная чаша, Братья все живы, родная здорова, Умер сосед — овдовела Параша, Да через месяц пошла за другого».Ветер подул… Засвистал он легонько; На небо глянул и шапку надвинул, Молча рукой он махнул и тихонько Лошадь назад повернул — да и сгинул.

Цветок

Иван Сергеевич Тургенев

Тебе случалось — в роще темной, В траве весенней, молодой, Найти цветок простой и скромный? (Ты был один — в стране чужой.)Он ждал тебя — в траве росистой Он одиноко расцветал… И для тебя свой запах чистый, Свой первый запах сберегал.И ты срываешь стебель зыбкой. В петлицу бережной рукой Вдеваешь, с медленной улыбкой, Цветок, погубленный тобой.И вот, идешь дорогой пыльной; Кругом — всё поле сожжено, Струится с неба жар обильный, А твой цветок завял давно.Он вырастал в тени спокойной, Питался утренним дождем И был заеден пылью знойной, Спален полуденным лучом.Так что ж? напрасно сожаленье! Знать, он был создан для того, Чтобы побыть одно мгновенье В соседстве сердца твоего.

Человек, каких много

Иван Сергеевич Тургенев

В дороге

Иван Сергеевич Тургенев

Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые. Вспомнишь обильные страстные речи, Взгляды, так жадно, так робко ловимые, Первые встречи, последние встречи, Тихого голоса звуки любимые. Вспомнишь разлуку с улыбкою странной, Многое вспомнишь родное далекое, Слушая ропот колес непрестанный, Глядя задумчиво в небо широкое.

Старый помещик

Иван Сергеевич Тургенев

1Вот и настал последний час… Племянник, слушай старика. Тебя я бранивал не раз И за глазами и в глаза: Я был брюзглив — да как же быть! Не научился я любить… Ты дядю старого прости, Казну, добро себе возьми, А как уложишь на покой — Не плачь; ступай, махни рукой!2И я был молод, ел и пил, И красных девушек ласкал, И зайцев сотнями травил, С друзьями буйно пировал… Бывало, в город еду я — Купцы бегут встречать меня… Я первым славился бойцом, И богачом, и молодцом. Богатство всё перевелось — Да что!.. любить не довелось!3И сам не знаю отчего: Не то чтоб занят был другим — Иль время скоро так прошло… Но только не был я любим — И не любил; зато тоска Грызет и давит старика — И в страшный час, последний час, Ты видишь — слезы льют из глаз: Мне эти слезы жгут лицо, И стыдно мне и тяжело…4Ах, Ваня, Ваня! что мне в том, Что я деньжонок накопил, Что церковь выстроил и дом: Я не любим, я не любил! Что в деньгах мне? Возьмите всё, Добро последнее мое — Да лишь бы смерть подождала И насладиться мне дала… Ах, дайте страсть узнать и жизнь — И я умру без укоризн!5Я грешник, Ваня. Мне бы след Теперь подумать и о том, Как богу в жизни дать ответ, Послать бы надо за попом… Но всё мерещится — вот, вот Ко мне красавица идет… Я слышу робкий шум шагов И страстный лепет милых слов, И в голове моей седой Нет места мысли неземной.6Я худо вижу… Смерть близка… Ну, жизнь бесплодная, прощай! Ох, Ваня! страшная тоска… Родимый, руку мне подай… Смотри же, детям расскажи, Что дед их умер от тоски, Что он терзался и рыдал, Что тяжело он умирал — Как будто грешный человек, Хоть он и честно прожил век.