Пушки и паруса
На корабле у Пушек с Парусами Восстала страшная вражда. Вот, Пушки, выставясь из бортов вон носами, Роптали так пред небесами: «О боги! видано ль когда, Чтобы ничтожное холстинное творенье Равняться в пользах нам имело дерзновенье? Что делают они во весь наш трудный путь? Лишь только ветер станет дуть, Они, надув спесиво грудь, Как будто важного какого сану, Несутся гоголем по Океану И только чванятся; а мы — громим в боях! Не нами ль царствует корабль наш на морях! Не мы ль несем с собой повсюду смерть и страх? Нет, не хотим жить боле с Парусами; Со всеми мы без них управимся и сами; Лети же, помоги, могущий нам Борей, И изорви в клочки их поскорей!» Борей послушался — летит, дохнул, и вскоре Насупилось и почернело море; Покрылись тучею тяжелой небеса; Валы вздымаются и рушатся, как горы; Гром оглушает слух; слепит блеск молний взоры; Борей ревет и рвет в лоскутья Паруса. Не стало их, утихла непогода; Но что ж? Корабль без Парусов Игрушкой стал и ветров и валов, И носится он в море, как колода; А в первой встрече со врагом, Который вдоль его всем бортом страшно грянул, Корабль мой недвижим: стал скоро решетом, И с Пушками, как ключ, он ко дну канул.
Держава всякая сильна, Когда устроены в ней все премудро части: Оружием — врагам она грозна, А паруса — гражданские в ней власти.
Похожие по настроению
Чу, пушки грянули! крылатых кораблей…
Александр Сергеевич Пушкин
Чу, пушки грянули! крылатых кораблей Покрылась облаком станица боевая, Корабль вбежал в Неву — и вот среди зыбей, Качаясь, плавает, как лебедь молодая.Ликует русский флот. Широкая Нева Без ветра, в ясный день глубоко взволновалась. Широкая волна плеснула в острова . . . . . . . . . . . . . . . .1833 г.
К Борею
Александр Востоков
Борей! доколе будешь свирепствовать? Дождь хладный с градом сыпать неустально, И даже снег! — зима престала; Злой истребитель! не тронь весну. Нева давно уж урну оттаяла От льдин: лелеет флоты в объятиях, И я давно алтарь Вулкана Чтить перестал всесожженьем дров. Уже в эфире светло-лазоревом Поюща радость птиц раздавалася; Лучами солнца растворенный, Воздух амврозией нас питал. В прохладе струек тонких, невидимых, Купал он нежно пляшущих девушек, И на брегах озелененных Слышимо было мычанье стад. Все развивалось, полнилось жизнию, Сошли с Олимпа смехи и Грации; Предтеча сладостной Венеры, Резвый Амур напрягал свой лук. Но ты напал от севера с бурями, И дунул хладом. Вдруг помертвело все: Младые почки древ поникли, В гнезда попрятались пташки все. Весенни игры гонишь ты взмахом крыл, Тиран! твои власы снегоносные Над Петрополем разлетелись, Светлого Феба закрывши лик. Но се — страшися! он уж готовится Карать тебя за дерзость. Лучи его Прекрасный запад осияли, Ты же, стыдом покровен, бежишь!
Мой челнок (Из Пьер-жан Беранже)
Аполлон Григорьев
Витая по широкой Равнине вольных волн, Дыханью бурь и рока Покорен ты, мой челн! Зашевелиться ль снова Наш парус, — смело в путь! Суденышко готово, Не смейте, вихри, дуть! Суденышко готово — Плыви куда-нибудь!Со мною муза песен, Плывем мы да поем, И пусть челнок наш тесен, Нам весело вдвоем… Споем мы; да и снова Пускаемся в наш путь… Суденышко готово, Не смейте, вихри, дуть! Суденышко готово, Плыви куда-нибудь!Пусть никнут под грозою Во прахе и в пыли Могучей головою Могучие земли.. Я в бурю — только снова Успею отдохнуть! Суденышко готово, Не смейте, вихри, дуть! Суденышко готово, Плыви куда-нибудь!Когда любимый Фебом Созреет виноград, Под синим южным небом, В отраду божьих чад… На берегу я снова Напьюсь, и смело в путь… Суденышко готово.. Не смейте, вихри, дуть! Суденышко готово, Плыви куда-нибудь!Вот берега иные: Они меня зовут… На них полунагие Киприду девы чтут.. К устам я свежим снова Устами рад прильнуть… Суденышко готово… Не смейте, вихри, дуть! Суденышко готово, . Плыви куда-нибудь!Далеко за морями Страна, где лавр растет… Играя с парусами, Зефир на брег зовет… Встречает дружба снова… пора и отдохнуть… Пускай судно готово… Ты, вихорь, можешь дуть… Пускай судно готово, Но мне не плыть уж в путь!
Пироскаф
Евгений Абрамович Боратынский
Дикою, грозною ласкою полны, Бьют в наш корабль средиземные волны. Вот над кормою стал капитан: Визгнул свисток его. Братствуя с паром, Ветру наш парус раздался недаром: Пенясь, глубоко вздохнул океан! Мчимся. Колеса могучей машины Роют волнистое лоно пучины. Парус надулся. Берег исчез. Наедине мы с морскими волнами; Только-что чайка вьется за нами Белая, рея меж вод и небес. Только, вдали, океана жилица, Чайке подобно вод его птица, Парус развив, как большое крыло, С бурной стихией в томительном споре, Лодка рыбачья качается в море: С брегом набрежное скрылось, ушло! Много земель я оставил за мною; Вынес я много смятенной душою Радостей ложных, истинных зол; Много мятежных решил я вопросов, Прежде чем руки марсельских матросов Подняли якорь, надежды символ! С детства влекла меня сердца тревога В область свободную влажного бога; Жадные длани я к ней простирал. Темную страсть мою днесь награждая, Кротко щадит меня немочь морская: Пеною здравья брызжет мне вал! Нужды нет, близко ль, далеко ль до брега! В сердце к нему приготовлена нега. Вижу Фетиду: мне жребий благой Емлет она из лазоревой урны: Завтра увижу я башни Ливурны, Завтра увижу Элизий земной!
Буря
Иван Козлов
Корма запрещала, летят паруса, Встревоженной хляби звучат голоса, И солнце затмилось над бездной морокою С последней надеждой, кровавой зарею.Громада, бунтуя, ревет и кипит, И волны бушуют, и ветер шумит, И стон раздается зловещих насосов, И вырвались верьви из рук у матросов.Торжественно буря завыла; дымясь, Из бездны кипучей гора поднялась, И ангел-губитель по ярусам пены В корабль уже входит, как ратник на стены.Кто, силы утратив, без чувства падет; Кто, руки ломая, свой жребий клянет; Иной, полумертвый, о друге тоскует, Другой молит бога, да гибель минует.Младой иноземец безмолвно сидит, И мнит он: «Тот счастлив, кто мертвым лежит; И тот, кто умеет усердно молиться, И тот, у кого еще есть с кем проститься».
Детский плыл кораблик
Михаил Анчаров
Детский плыл кораблик По синей реке, Плыли дирижабли По синей реке.По зелёной, зеленой, Зеленой траве Пулями простреленный Шел двадцатый век.Наши отступают — Небеса горят. Наши наступают — Небеса горят.Наши вдаль уходят — Небеса горят. Молодость уходит — Небеса горят.Небо, мое небо, Синяя вода. Корабли уплыли В небо навсегда.С той поры я не был У синей воды. Небо, мое небо, Зеркало беды.
Пловец (Воют волны, скачут волны)
Николай Языков
Воют волны, скачут волны! Под тяжелым плеском волн Прям стоит наш парус полный, Быстро мчится легкий челн, И расталкивает волны, И скользит по склонам волн! Их, порывами вздувая, Буря гонит ряд на ряд; Разгулялась волновая; Буйны головы шумят, Друг на друга набегая, Отшибаяся назад! Но глядите: перед нами, Вдоль по темным облакам, Разноцветными зарями Отливаясь там и там, Золотыми полосами День и небо светят нам. Пронесися, мрак ненастный! Воссияй, лазурный свод! Разверни свой день прекрасный Надо всем простором вод: Смолкнут бездны громогласны, Их волнение падет! Блещут волны, плещут волны! Под стеклянным брызгом волн Прям стоит наш парус полный, Быстро мчится легкий челн, Раздвигая сини волны И скользя по склонам волн!
К кораблю
Петр Вяземский
Куда летишь? К каким пристанешь берегам, Корабль, несущий по волнам Судьбы великого народа? Что ждет тебя? Покой иль бурей непогода? Погибнешь иль прейдешь со славою к векам, Потомок древних сосн, Петра рукою мощной Во прах низверженных в степях, где Бельт полнощный, Дивясь, зрел новый град, возникший средь чудес? Да будет над тобой покров благих небес! Мы видели тебя игрой сердитой влаги, Грозой разбитый мачт конец твой предвещал; Под блеском молний ты носился между скал, Но силою пловцов, чад славы и отваги, На якорь опершись, ты твердо устоял. Недаром ты преплыл погибельные мели, И тучи над тобой рассек приветный свет; Обдержанный под бурей бед, Незримым кормщиком ты призван к славной цели. Шести морей державный властелин, Ты стой в лицо врагам, как браней исполин! Давно посол небес твой страж, орел двуглавый На гордом флаге свил гнездо побед и славы. Пускай почиет днесь он в грозной тишине, Приосенив тебя своим крылом обширным! Довольно гром метал ты в пламенной войне От утренних морей к вечерней стороне. Днесь путь тебе иной: теки к победам мирным! Вселенною да твой благословится бег! Открой нам новый мир за новым небосклоном! Пловцов ты приведи на тот счастливый брег, Где царствует в согласии с законом Свобода смелая, народов божество; Где рабства нет вериг, оков немеют звуки, Где благоденствуют торговля, мир, науки, И счастие граждан — владыки торжество!
Корабли
Владимир Солоухин
Проходила весна по завьюженным селам, По земле ручейки вперегонки текли, Мы пускали по ним, голубым и веселым, Из отборной сосновой коры корабли. Ветерок паруса кумачовые трогал, Были мачты что надо: прочны и прямы, Мы же были детьми, и большую дорогу Кораблю расчищали лопаточкой мы. От двора, от угла, от певучей капели, Из ручья в ручеек, в полноводный овраг, Как сквозь арку, под корень развесистой ели Проплывал, накреняясь, красавец «Варяг». Было все: и заветрины и водопады, Превышавшие мачту своей высотой. Но корабль не пугали такие преграды, И его уносило весенней водой. А вода-то весной не течет, а смеется, Ей предел не положен, и куре ей не дан. Каждый малый ручей до реки доберется, Где тяжелые льдины плывут в океан. И мне снилось тогда — что ж поделаешь: дети! Мой корабль по волнам в океане летит. Я тогда научился тому, что на свете Предстоят человеку большие пути.
Парус
Вячеслав Всеволодович
Налетной бурей был охвачен И тесный, и беспечный мир: Затмились волны; глянул, мрачен, Утес — и задрожал эфир.Я видел из укромной кущи: Кренясь, как острие весов, Ладья вдыхала вихрь бегущий Всей грудью жадных парусов.Ей дикий ветер был попутным, Она поймала удила — И мимо, в треволненьи мутном, Пустилась к цели, как стрела.
Другие стихи этого автора
Всего: 50Вечер
Иван Андреевич Крылов
Не спеши так, солнце красно, Скрыть за горы светлый взор! Не тускней ты, небо ясно! Не темней, высокий бор! Дайте мне налюбоваться На весенние цветы. Ах! не-больно ль с тем расстаться, В чем Анюты красоты, В чем ее душа блистает! Здесь ее со мною нет; И мое так сердце тает, Как в волнах весенний лед. Нет ее, и здесь туманом Расстилается тоска. Блекнут кудри василька, И на розане румяном Виден туск издалека. Тень одна ее зараз В сих цветах мне здесь отрадна. Ночь! не будь ты так досадна, Не скрывай ее от глаз. Здесь со мною милой нет, Но взгляни, как расцветает В розах сих ее портрет! Тот же в них огонь алеет, Та ж румяность в них видна: Так, в полнехотя она Давши поцелуй, краснеет. Ах! но розы ли одни С нею сходством поражают? Все цветы — здесь все они Мне ее изображают. На который ни взгляну — Погляжу ли на лилеи: Нежной Аннушкиной шеи Вижу в них я белизну. Погляжу ли, как гордится Ровным стебельком тюльпан: И тотчас вообразится Мне Анютин стройный стан. Погляжу ль… Но солнце скрылось, И свернулись все цветы; Их сияние затмилось. Ночь их скрыла красоты. Аннушка, мой друг любезный! Тускнет, тускнет свод небесный, Тускнет, — но в груди моей, Ангел мой! твой вид прелестный Разгорается сильней. Сердце вдвое крепче бьется, И по жилам холод льется,— Грудь стесненную мою В ней замерший вздох подъемлет,— Хладный пот с чела я лью.— Пламень вдруг меня объемлет,— Аннушка! — душа моя! Умираю — гасну я!
В.П. Ушаковой
Иван Андреевич Крылов
Варвара Павловна! Обласканный не по заслугам, И вам и вашим всем подругам Крылов из кельи шлет поклон, Где, мухою укушен он, Сидит, раздут, как купидон — Но не пафосский и не критский, А иль татарский, иль калмыцкий. Что ж делать?… надобно терпеть!.. Но, чтоб у боли сбавить силы, Нельзя ль меня вам пожалеть?.. Вы так добры, любезны, милы;— Нельзя ль уговорить подруг, Чтоб вспомнить бедного Крылова, Когда десерт пойдет вокруг?.. Поверьте, он из ваших рук Лекарством будет для больнова.
Эпитафия (Здесь бедная навек сокрыта Тараторка…)
Иван Андреевич Крылов
Здесь бедная навек сокрыта Тараторка — Скончалась от насморка.
Туча
Иван Андреевич Крылов
Над изнуренною от зноя стороною Большая Туча пронеслась; Ни каплею ее не освежа одною, Она большим дождем над морем пролилась И щедростью своей хвалилась пред Горою. «Что́ сделала добра Ты щедростью такою?» Сказала ей Гора: «И как смотреть на то не больно! Когда бы на поля свой дождь ты пролила, Ты б область целую от голоду спасла: А в море без тебя, мой друг, воды довольно»**
Стихи г-же К… на четыре времени года (Приятности весны прохладной вобразя…)
Иван Андреевич Крылов
Приятности весны прохладной вобразя, И сколь она сердца к любви склонять способна, Не вспомнить мне тебя, прекрасная, нельзя; А вспомня, не сказать, что ты весне подобна. Влекущий нас под тень несносный летний зной Нередко в тяжкое томление приводит, Но взор пленяющий Темиры дорогой И лето самое в сей силе превосходит. Плодами богатя, подобя нивы раю, Нам осень подает веселые часы; Мне ж мнится, что тогда я нежный плод сбираю, Коль взором числю я когда твои красы. Когда же зимние воображу морозы, Тогда, чтоб мысли толь холодные согреть И видеть в феврале цветущи нежны розы, Мне стоит на тебя лишь только посмотреть.
Стихи, назначенные послать к Е.И. Бенкендорф при портрете Екатерины II, писанном пером на образец гравировки
Иван Андреевич Крылов
Махнув рукой, перекрестясь, К тебе свой труд я посылаю, И только лишь того желаю, Чтоб это было в добрый час. Не думай, чтоб мечтал я гордо, Что с образцом мой схож портрет!— Я очень это знаю твердо, Что мастера на свете нет, Кто б мог изобразить в картине Всё то, чему дивится свет В божественной Екатерине. Поверит ли рассудок мой, Чтоб был искусник где такой, Кто б живо хитрою рукой Представил солнце на холстине? Не думай также, чтоб тебя Я легким почитал судьею, И, слабый вкус и глаз любя, К тебе с работой шел моею. Нет, нет, не столь я близорук! Твои считая дарованья, Браню себя я за желанье Работу выпустить из рук. Перед твоим умом и вкусом, Скажи, кто может быть не трусом? В тебе блестят дары ума, Знакома с кистью ты сама; Тобой, как утро солнцем красным. Одушевлялось полотно, И становилося оно Природы зеркалом прекрасным; Нередко, кажется, цветы Брала из рук Ирисы ты: Всё это очень мне известно. Но несмотря на всё, что есть, Тебе свой слабый труд поднесть Приятно мыслям, сердцу лестно. Прими его почтенья в знак, И, не ценя ни так, ни сяк, Чего никак он не достоен. Поставь смиренно в уголку, И я счастливым нареку Свой труд — и буду сам спокоен. Пусть видят недостатки в нем; Но, критику оставя строгу. Пусть вспомнят то, что часто к богу Мы с свечкой денежной идем.
Часто вопрошающему (Когда один вопрос в беседе сей наскучит…)
Иван Андреевич Крылов
Когда один вопрос в беседе сей наскучит, Разбор других по сем тебя подобно мучит. Желаешь ли себе спокойствие снискать? Так больше делать тщись ты, нежель вопрошать.
Эпиграмма на Г.П. Ржевского (Мой критик, ты чутьем прославиться хотел…)
Иван Андреевич Крылов
Мой критик, ты чутьем прославиться хотел, Но ты и тут впросак попался: Ты говоришь, что мой герой ... Ан нет, брат, он …
Эпитафия Е.М. Олениной (Супруга нежная и друг своих детей…)
Иван Андреевич Крылов
Супруга нежная и друг своих детей, Да успокоится она от жизни сей В бессмертьи там, где нет ни слез, ни воздыханья, Оставя по себе тоску семье своей И сладостные вспоминанья!
Эпитафия (Под камнем сим лежит прегнусный корсиканец…)
Иван Андреевич Крылов
Под камнем сим лежит прегнусный корсиканец, Враг человечества, враг бога, самозванец, Который кровию полсвета обагрил, Все состоянии расстроил, разорил, А, наконец, и сам для смертных всех в отраду Открыл себе он путь через Россию к аду.
Осел
Иван Андреевич Крылов
Когда вселенную Юпитер населял И заводил различных тварей племя, То и Осел тогда на свет попал. Но с умыслу ль, или, имея дел беремя, В такое хлопотливо время Тучегонитель оплошал: А вылился Осел почти как белка мал. Осла никто почти не примечал, Хоть в спеси никому Осел не уступал. Ослу хотелось бы повеличаться: Но чем? имея рост такой, И в свете стыдно показаться. Пристал к Юпитеру Осел спесивый мой И росту стал просить большого. «Помилуй», говорит: «как можно это снесть? Львам, барсам и слонам везде такая честь; Притом, с великого и до меньшого, Всё речь о них лишь да о них; За что́ ж к Ослам ты столько лих, Что им честей нет никаких, И об Ослах никто ни слова? А если б ростом я с теленка только был, То спеси бы со львов и с барсов я посбил, И весь бы свет о мне заговорил». Что день, то снова Осел мой то ж Зевесу пел; И до того он надоел, Что, наконец, моления ослова Послушался Зевес: И стал Осел скотиной превеликой; А сверх того ему такой дан голос дикой, Что мой ушастый Геркулес Пораспугал-было весь лес. «Что́ то за зверь? какого роду? Чай, он зубаст? рогов, чай, нет числа?» Ну только и речей пошло, что про Осла. Но чем всё кончилось? Не минуло и году, Как все узнали, кто Осел: Осел мой глупостью в пословицу вошел. И на Осле уж возят воду. В породе и в чинах высокость хороша; Но что в ней прибыли, когда низка душа?
Соловьи
Иван Андреевич Крылов
Какой-то птицелов Весною наловил по рощам Соловьев. Певцы рассажены по клеткам и запели, Хоть лучше б по лесам гулять они хотели: Когда сидишь в тюрьме, до песен ли уж тут? Но делать нечего: поют, Кто с горя, кто от скуки. Из них один бедняжка Соловей Терпел всех боле муки: Он разлучен с подружкой был своей. Ему тошнее всех в неволе. Сквозь слез из клетки он посматривает в поле; Тоскует день и ночь; Однако ж думает: «Злу грустью не помочь: Безумный плачет лишь от бедства, А умный ищет средства, Как делом горю пособить; И, кажется, беду могу я с шеи сбыть: Ведь нас не с тем поймали, чтобы скушать, Хозяин, вижу я, охотник песни слушать. Так если голосом ему я угожу, Быть может, тем себе награду заслужу, И он мою неволю окончает». Так рассуждал — и начал мой певец: И песнью он зарю вечернюю величает, И песнями восход он солнечный встречает. Но что же вышло наконец? Он только отягчил свою тем злую долю. Кто худо пел, для тех давно Хозяин отворил и клетки и окно И распустил их всех на волю; А мой бедняжка Соловей, Чем пел приятней и нежней, Тем стерегли его плотней.