Парус разорван, поломаны весла…
Парус разорван, поломаны весла. Буря и море вокруг. Вот какой жребий судьбою нам послан, Бедный мой друг.
Нам не дана безмятежная старость, Розовый солнца заход. Сломаны весла, сорванный парус, Огненный водоворот.
Это — судьбою нам посланный жребий. Слышишь, какая гроза? Видишь волны набегающий гребень? Шире раскроем глаза.
Пламя ль сожжет нас? Волна ли накроет? Бездна воды и огня. Только не бойся! Не бойся: нас трое. Видишь, Кто стал у руля?
Похожие по настроению
К Меценату, о спокойствии духа
Александр Востоков
Премудро скрыли боги грядущее От наших взоров темною нощию, Смеясь, что мы свои заботы Вдаль простираем. Что днесь пред нами, О том помыслим! прочее, столько же Как Тибр, измене всякой подвержено: Река, впадающая в море Тихо в иной день, брегам покорно; В иной день волны пенисты, мутные Стремяща; камни, корни срывающа; Под стоном гор, дубрав окрестных, Домы, стада уносяща в море. Тот прямо счастлив, царь над судьбой своей, Кто с днем протекшим может сказать себе: ‘Сегодня жил я! пусть заутра Юпитер черные тучи кажет, Или чистейшу ясность лазурную, — Но не изгладит то, что свершилося; Ниже отымет те минуты, Кои провел я теперь толь сладко.’ Фортуна любит мены жестокие; Играет нами злобно, и почести Неверны раздая, ласкает Ныне меня, а потом другого. А я бесскорбен: хочет ли инуда Лететь, охотно все возвращаю ей; Своею доблестью оденусь, Правду свою обыму и бедность. Когда от бурных вихрей шатаются Со скрыпом мачты, — мне не вымаливать Себе драгих стяжаний целость; Мне малодушно не класть обеты, Чтоб алчным морем не были пожраны Мои товары дальнепривозные. За то проеду безопасно В самые бури на утлом струге!
Ты прав
Алексей Жемчужников
Л.М. ЖемчужниковуТы прав. Я вижу сам: нет силы произвола В моей душе, как в оны дни; Но не кори ее; ты с арфою Эола Ее, безвинную, сравни!Как жертва непогод, лишь струны ветер тронет, Не может не звучать она,- Так чуткая душа под бурей жизни стонет И плач окончить не вольна.С тех пор как друга нет, душа напрасно просит Отрад, надежд и светлых грез,- Далёко от меня их тот же вихрь уносит, Который жизнь ее унес.Так пусть душа звучит; пусть песня скорби льется И поминается мой друг, Пока последняя струна не оборвется, Издав тоски последний звук!
Средь смеха праздного
Алексей Апухтин
Средь смеха праздного, среди пустого гула, Мне душу за тебя томит невольный страх: Я видел, как слеза украдкою блеснула В твоих потупленных очах. Твой беззащитный челн сломила злая буря, На берег выброшен неопытный пловец. Откинувши весло и голову понуря, Ты ждешь: наступит ли конец? Не унывай, пловец! Как сон, минует горе, Затихнет бури свист и ропот волн седых, И покоренное, ликующее море У ног уляжется твоих.
О, если бы аккорды урагана
Черубина Габриак
О, если бы аккорды урагана, Как старого органа, Звучали бы не так безумно-дико; О, если бы закрылась в сердце рана От ужаса обмана,— Моя душа бы не рвалась от крика.Уйти в страну к шатрам чужого стана, Где не было тумана, Где от луны ни тени нет, ни блика; В страну, где все — создание титана, Как он — светло и пьяно, Как он один — громадно и безлико.У нас в стране тревожные отливы Кладет в саду последний свет вечерний, Как золото на черни, И купы лип печально-боязливы… Здесь все венки сплетают лишь из терний, Здесь дни, как сон, тяжелый сон, тоскливы, Но будем мы счастливы,— Чем больше мук, тем я люблю безмерней.
У берега
Николай Степанович Гумилев
Сердце — улей, полный сотами, Золотыми, несравненными! Я борюсь с водоворотами И клокочущими пенами. Я трирему с грудью острою В буре бешеной измучаю, Но домчусь к родному острову С грозовою сизой тучею. Я войду в дома просторные, Сердце встречами обрадую И забуду годы чёрные, Проведенные с Палладою. Так! Но кто, подобный коршуну, Над моей душою носится, Словно манит к року горшему, С новой кручи в бездну броситься? В корабле раскрылись трещины, Море взрыто ураганами, Берега, что мне обещаны, Исчезают за туманами. И шепчу я, робко слушая Вой над водною пустынею: «Нет, союза не нарушу я С необорною богинею».
Грусть
Петр Ершов
В вечерней тишине, один с моей мечтою Сижу измученный безвестною тоскою. Вся жизнь прошедшая, как летопись годов, Раскрыта предо мной: и дружба, и любовь, И сердцу сладкие о днях воспоминанья Мешаются во мне с отравою страданья. Желал бы многое из прошлого забыть И жизнью новою, другою пережить. Но тщетны поздние о прошлом сожаленья: Мне их не возвратить, летучие мгновенья! Они сокрылися и унесли с собой Все, все, чем горек был и сладок мир земной… Я точно как пловец, волной страстей влекомый, Из милой родины на берег незнакомый Невольно занесен: напрасно я молю Возврата сладкого на родину мою, Напрасно к небесам о помощи взываю И плачу, и молюсь, и руки простираю… Повсюду горестный мне слышится ответ: «Живи, страдай, терпи — тебе возврата нет!»
Давно плыву житейским морем
Петр Вяземский
Давно плыву житейским морем, Не раз при мне вздымался вал, Который счастьем или горем Пловцов случайно заливал. Но в красный день и под ненастьем Не мог я хорошо понять, Что люди признавали счастьем И что способны горем звать. Их поиски мне были чужды, И чужды их забот плоды. В их счастье не имел я нужды, В их горе не видал беды. Чужому мненью, словно игу, Не подставлял я головы; Как знал, читал я жизни книгу, Но не со слов людской молвы. Теперь, что с альфы на омегу Я окончательно попал, Теперь, что после бурь ко брегу Несет меня последний вал, Еще с толпою разнородней Своим фарватером плыву, И мнится мне, всё сумасбродней — Все люди бредят наяву. Я прав иль нет? Не мне задачу Решить, но с грустью сознаюсь; О торжествах я часто плачу, А над страданьями смеюсь.
Песнь пира
Сергей Аксаков
Вслед один другому Быстро дни летят; К брегу так морскому Ветры — волны мчат. Младость пролетает, Как веселый час; Старость догоняет Скорым шагом нас. Истощим утехи, Пресытимся всем; Радость, игры, смехи, Множьтесь с каждым днем. Насладившись мира, Так с него уйдем, Как с роскошна пира, И потом — заснем.
Пловец
Василий Андреевич Жуковский
Вихрем бедствия гонимый, Без кормила и весла, В океан неисходимый Буря челн мой занесла. В тучах звездочка светилась; «Не скрывайся!»- я взывал; Непреклонная сокрылась; Якорь был — и тот пропал. Все оделось черной мглою: Всколыхалися валы; Бездны в мраке предо мною; Вкруг ужасные скалы. «Нет надежды на спасенье!»- Я роптал, уныв душой… О безумец! Провиденье Было тайный кормщик твой. Невидимою рукою, Сквозь ревущие валы, Сквозь одеты бездны мглою И грозящие скалы, Мощный вел меня хранитель. Вдруг — все тихо! мрак исчез; Вижу райскую обитель… В ней трех ангелов небес. О спаситель-провиденье! Скорбный ропот мой утих; На коленах, в восхищенье, Я смотрю на образ их. О! кто прелесть их опишет? Кто их силу над душой? Всё окрест их небом дышит И невинностью святой. Неиспытанная радость — Ими жить, для них дышать; Их речей, их взоров сладость В душу, в сердце принимать. О судьба! одно желанье: Дай все блага им вкусить; Пусть им радость — мне страданье; Но… не дай их пережить.
Корсар
Всеволод Рождественский
В коридоре сторож с самострелом. Я в цепях корсара узнаю. На полу своей темницы мелом Начертил он узкую ладью.Стал в нее, о грозовом просторе, О холодных звездных небесах Долго думал, и пустое море Застонало в четырех стенах.Ярче расцветающего перца Абордажа праздничная страсть, Первая граната в самом сердце У него разорвалась.Вскрикнул он и вытянулся. Тише Маятник в груди его стучит. Бьет закат, и пробегают мыши По диагонали серых плит.Все свершил он в мире небогатом, И идет душа его теперь Черным многопарусным фрегатом Через плотно запертую дверь.
Другие стихи этого автора
Всего: 54Я венки тебе часто плету
Черубина Габриак
Я венки тебе часто плету Из пахучей и ласковой мяты, Из травинок, что ветром примяты, И из каперсов в белом цвету.Но сама я закрыла дороги, На которых бы встретилась ты… И в руках моих, полных тревоги, Умирают и блекнут цветы.Кто-то отнял любимые лики И безумьем сдавил мне виски. Но никто не отнимет тоски О могиле моей Вероники.
Четверг
Черубина Габриак
Давно, как маска восковая, Мне на лицо легла печаль — Среда живых я не живая, И, мертвой, мира мне не жаль. И мне не снять железной цепи, В которой звенья изо лжи, Навек одна я в темном склепе, И свечи гаснут… О, скажи, Скажи, что мне солгал Учитель, Что на костре меня сожгли… Пусть я пойму, придя в обитель, Что воскресить меня могли Не кубок пламенной Изольды, Не кладбищ тонкая трава, А жизни легкие герольды — Твои певучие слова.
Цветы
Черубина Габриак
Цветы живут в людских сердцах; Читаю тайно в их страницах О ненамеченных границах, О нерасцветших лепестках. Я знаю души как лаванда, Я знаю девушек-мимоз, Я знаю, как из чайных роз В душе сплетается гирлянда. В ветвях лаврового куста Я вижу прорезь черных крылий, Я знаю чаши чистых лилий И их греховные уста. Люблю в наивных медуницах Немую скорбь умерших фей И лик бесстыдных орхидей Я ненавижу в светских лицах. Акаций белые слова Даны ушедшим и забытым, А у меня, по старым плитам, В душе растет разрыв-трава.
Успение
Черубина Габриак
Спи! Вода в Неве Так же вседержавна, Широка и плавна, Как заря в Москве.Так же Ангел Белый Поднимает крест. Гений страстных мест, Благостный и смелый.Так же дом твой тих На углу канала, Где душа алкала Уловить твой стих.Только неприветно Встретил Водный Спас Сиротливых нас, Звавших безответно.О, кто знал тогда, Что лихое горе Возвестит нам вскоре Черная Звезда.
Ты в зеркало смотри
Черубина Габриак
Ты в зеркало смотри, Смотри, не отрываясь, Там не твои черты, Там в зеркале живая, Другая ты. …Молчи, не говори… Смотри, смотри, частицы зла и страха, Сверкающая ложь Твой образ создали из праха, И ты живешь. И ты живешь, не шевелись и слушай: Там в зеркале, на дне,— Подводный сад, жемчужные цветы… О, не гляди назад, Здесь дни твои пусты, Здесь все твое разрушат, Ты в зеркале живи, Здесь только ложь, здесь только Призрак плоти, На миг зажжет алмазы в водомете Случайный луч… Любовь. — Здесь нет любви. Не мучь себя, не мучь, Смотри, не отрываясь, Ты в зеркале — живая, Не здесь…
То было раньше, было прежде
Черубина Габриак
То было раньше, было прежде… О, не зови души моей. Она в разорванной одежде Стоит у запертых дверей.Я знаю, знаю,— двери рая, Они откроются живым… Душа горела, не сгорая, И вот теперь полна до края Осенним холодом своим.Мой милый друг! В тебе иное, Твоей души открылся взор; Она — как озеро лесное, В ней небо, бледное от зноя, И звезд дробящийся узор.Она — как первый сад Господний, Благоухающий дождем… Твоя душа моей свободней, Уже теперь, уже сегодня Она вернется в прежний дом.А там она, внимая тайнам, Касаясь ризы Божества, В своем молчаньи неслучайном И в трепете необычайном Услышит Божии слова.Я буду ждать, я буду верить, Что там, где места смертным нет, Другие приобщатся чуду, Увидя негасимый свет.
Святому Игнатию
Черубина Габриак
Твои глаза — святой Грааль, В себя принявший скорби мира, И облекла твою печаль Марии белая порфира. Ты, обагрявший кровью меч, Склонил смиренно перья шлема Перед сияньем тонких свеч В дверях пещеры Вифлеема. И ты — хранишь ее один, Безумный вождь священных ратей, Заступник грез, святой Игнатий, Пречистой Девы паладин! Ты для меня, средь дольных дымов, Любимый, младший брат Христа, Цветок небесных серафимов И Богоматери мечта.
Сонет
Черубина Габриак
Сияли облака оттенка роз и чая, Спустилась мягко шаль с усталого плеча На влажный шелк травы, склонившись у ключа, Всю нить моей мечты до боли истончая, Читала я одна, часов не замечая. А солнце пламенем последнего луча Огнисто-яркий сноп рубинов расточа, Спустилось, заревом осенний день венчая. И пела нежные и тонкие слова Мне снова каждая поблекшая страница, В тумане вечера воссоздавая лица Тех, чьих венков уж нет, но чья любовь жива… И для меня одной звучали и старом парке Сонеты строгие Ронсара и Петрарки.
Савонарола
Черубина Габриак
Его египетские губы Замкнули древние мечты, И повелительны и грубы Лица жестокого черты.И цвета синих виноградин Огонь его тяжелых глаз, Он в темноте глубоких впадин Истлел, померк, но не погас.В нем правый гнев рокочет глухо, И жечь сердца ему дано: На нем клеймо Святого Духа — Тонзуры белое пятно…Мне сладко, силой силу меря, Заставить жить его уста И в беспощадном лике зверя Провидеть грозный лик Христа.
С моею царственной мечтой
Черубина Габриак
С моею царственной мечтой Одна брожу по всей вселенной, С моим презреньем к жизни тленной, С моею горькой красотой. Царицей призрачного трона Меня поставила судьба… Венчает гордый выгиб лба Червонных кос моих корона. Но спят в угаснувших веках Все те, кто были бы любимы, Как я, печалию томимы, Как я, одни в своих мечтах. И я умру в степях чужбины, Не разомкну заклятый круг. К чему так нежны кисти рук, Так тонко имя Черубины?
Распятье
Черубина Габриак
Жалит лоб твой из острого терния Как венец заплетенный венок, И у глаз твоих темные тени. Пред тобою склоняя колени, Я стою, словно жертва вечерняя, И на платье мое с твоих ног Капли крови стекают гранатами…Но никем до сих пор не угадано, Почему так тревожен мой взгляд, Почему от воскресной обедни Я давно возвращаюсь последней, Почему мои губы дрожат, Когда стелется облако ладана Кружевами едва синеватыми.Пусть монахи бормочут проклятия, Пусть костер соблазнившихся ждет,— Я пред Пасхой, весной, в новолунье, У знакомой купила колдуньи Горький камень любви — астарот. И сегодня сойдешь ты с распятия В час, горящий земными закатами.
Прялка
Черубина Габриак
Когда Медведица в зените Над белым городом стоит, Я тку серебряные нити, И прялка вещая стучит. Мой час настал, скрипят ступени, Запела дверь… О, кто войдет? Кто встанет рядом на колени, Чтоб уколоться в свой черед? Открылась дверь, и на пороге Слепая девочка стоит; Ей девять лет, ресницы строги, И лоб фиалками увит. Войди, случайная царевна, Садись за прялку под окно; Пусть под рукой твоей напевно Поет мое веретено. …Что ж так недолго? Ты устала? На бледных пальцах алый след… Ах, суждено, чтоб ты узнала Любовь и смерть в тринадцать лет.