Разделъ
Съ великимъ малому имѣть опаспо дружбу: Загаркали: походъ, война, идутъ на службу; Но кто герои тѣ? оселъ, лисица, левъ: И разъяряются геройски души. Ружье лисицѣ хвостъ, ослу большія уши, А льву ужасный зевъ: Изъ зева смерть и гнѣвъ: Взоръ люта зверя блещетъ, И лѣсъ Трепѣщетъ: Не Геркулесъ, Во кожѣ львиной, Съ разбойничей дубиной, Приходитъ ко лѣсамъ; Во львиной кожѣ левъ туда приходитъ самъ: И кто ни встрѣтится нещадно всѣхъ караетъ, Имѣя брань: И собираетъ Дань. По добычи домой пустился, Съ побѣдой возвратился: И коихъ онъ звѣрей геройски одолѣлъ, Ослу велѣлъ Дѣлити, на три части. Оселъ мой знаетъ то давно, Что должко раздѣлять наслѣдіе равно; Съ ословой стороны былъ сей дѣлежъ безъ страсти: А сверьхъ того еще указы такъ велятъ; Дѣлятъ; Но части не исправны; Причина, что всѣ равны. Прогнѣвался мой левъ и заушилъ осла, Сказавъ: ты етова не смыслишъ рѣмесла, И кои правила въ дѣльбѣ со мною главны. Оселъ: охъ, охъ! И вдругъ издохъ. А левъ велѣлъ лисѣ дѣлить находку: Не хочется лисѣ ийти во львову глодку, Съ овинъ едину.часть и часточку съ кулакъ, Лисица положила, И другу удружила. Кто, левъ спросилъ, тебя училъ дѣлити такъ, Что ты мнѣ едакъ услужила? Лиса туда сюда хвостишкомъ верть, Отвѣтствуетъ ему: ослова смерть.
Похожие по настроению
Ссора
Алексей Апухтин
Ночь давно уж царила над миром, А они, чтоб оканчивать споры, Все сидели за дружеским пиром, Но не дружные шли разговоры. Понемногу словами пустыми Раздражались они до мученья, Словно кто-то сидел между ними И нашептывал им оскорбленья. И сверкали тревожные взгляды, Искаженные лица горели, Обвиненья росли без пощады И упреки без смысла и цели. Все, что прежде в душе накипело, Все, чем жизнь их язвила пустая, Они вспомнили злобно и смело, Друг на друге то зло вымещая… Наступила минута молчанья; Она вечностью им показалась, И при виде чужого страданья К ним невольная жалость подкралась. Им хотелось чудесною силой Воротить все, что сказано было, И слететь уже было готово Задушевное, теплое слово, И, быть может, сквозь мрак раздраженья, Им — измученным гневом и горем — Уже виделся миг примиренья, Как маяк лучезарный над морем. Проходили часы за часами, А друзья все смотрели врагами, Голоса возвышалися снова… Задушевное, теплое слово, Что за миг так легко им казалось, Не припомнилось им, не сказалось, А слова набегали другие, Безотрадные, жесткие, злые; И сверкали тревожные взгляды, Искаженные лица горели, Обвиненья росли без пощады И упреки без смысла и цели… И уж ночь не царила над миром, А они неразлучной четою Все сидели за дружеским пиром, Словно тешась безумной враждою! Вот и утра лучи заблестели… Новый день не принес примиренья… Потухавшие свечи тускнели, Как сердца без любви и прощенья.
Британский леопард…
Федор Иванович Тютчев
Британский леопард За что на нас сердит? И машет все хвостом, И гневно так рычит? Откуда поднялась внезапная тревога Чем провинились мы? Тем, что, в глуби зашед Степи средиазийской, Наш северный медведь — Земляк наш всероссийский — От права своего не хочет отказаться Себя оборонять, подчас и огрызаться В угоду же друзьям своим Не хочет перед миром Каким-то быть отшельником-факиром; И миру показать и всем воочию?, Всем гадинам степным На снедь предать всю плоть свою. Нет, этому не быть! — и поднял лапу… Вот этим леопард и был так рассержен. «Ах, грубиян! Ах, он нахал! — Наш лев сердито зарычал. — Как, он, простой медведь, и хочет защищаться В присутствии моем, и лапу поднимать, И даже огрызаться! Пожалуй, это дойдет до того, Что он вообразит, что есть у него Такие же права, Как у меня, сиятельного льва… Нельзя же допустить такого баловства!»
Лев
Иван Андреевич Крылов
Когда уж Лев стал хил и стар, То жесткая ему постеля надоела: В ней больно и костям; она ж его не грела, И вот сзывает он к себе своих бояр, Медведей и волков пушистых и косматых, И говорит: «Друзья! для старика, Постель моя уж чересчур жестка: Так как бы, не тягча ни бедных, ни богатых, Мне шерсти пособрать, Чтоб не на голых камнях спать».— «Светлейший Лев!» ответствуют вельможи: «Кто станет для тебя жалеть своей Не только шерсти — кожи, И мало ли у нас мохнатых здесь зверей: Олени, серны, козы, лани, Они почти не платят дани; Набрать с них шерсти поскорей: От этого их не убудет; Напротив, им же легче будет». И тотчас выполнен совет премудрый сей. Лев не нахвалится усердием друзей; Но в чем же то они усердие явили? Тем, что бедняжек захватили И до-чиста обрили, А сами вдвое хоть богаче шерстью были — Не поступилися своим ни волоском; Напротив, всяк из них, кто близко тут случился, Из той же дани поживился — И на зиму себе запасся тюфяком.
Дележ
Иван Саввич Никитин
Да, сударь мой, нередко вот бывает! Отец на стол, а детки за дележ, И брата брат за шиворот хватает… Из-за чего? И в толк-ат не возьмешь! У вас-то, бар, я чаю, нет разлада… А мужики, известно, вахлаки: У них за грош — остуда и досада, За гривенник какой-нибудь — пинки! Тут из-за баб, детишек выйдет злоба… Вот мы теперь: всего-то двое нас — Мой брат да я; женаты, сударь, оба, И хлеб всегда имели про запас; И жили бы себе, домком сбирались… Нет, погоди! Вишь, жены не в ладу: Вон у одной коты поистаскались… «Я, — говорит, — на речку не пойду; Пускай идет невестка, коли хочет, Ей муж успел обнову-то купить…» А та себе, как бешеная, вскочит. Начнет вот так руками разводить И ну кричать! «А ты что за дворянка? Котов-де нет, да села и сидит…» И тут пойдет такая перебранка,. Что у тебя в ушах инда звенит. Брат за жену, глядишь, замолвит слово И дурою мою-то назовет, А у тебя на слово пять готово, — Boт, сударь мой, потеха и пойдет! Всё это так… И при отце бывало. Да старичок нас скоро разводил; Чуть крикнет! «Эй!» — бежишь куда попало, Не то — беда! Ох, крут покойник был! Как помер он, мой брат и позазнался; Срамит меня, срамит мою жену» Вы, дескать, что? Старшим-то я остался, Я, говорит, вас вот как поверну! И повернул… Тут надо лык на лапти — Он бражничать возьмется да гулять; Ты цеп берешь — он ляжет на полати… Ну, одному не растянуться стать. Жена его всё, знаешь, поджигает! «Делись, дескать! Твой брат-то лежебо, Как куколку жену-то снаряжает, Исподтишка весь дом поразволок…» Сама-то, вишь, она скупенька больно, Готова век в отрепьях пропадать, Да любит жить хозяйкой самовольной. По-своему всё, знаешь, повершать. Ну, а моя бабенка не сварлива, А грех таить — от щегольства не прочь, Да и того… в работе-то ленива, Что есть, то есть, — тут ложью не помочь. Вот, сударь мой, и завязалось дело: Что день, то шум, под шумом и заснешь; И брату-то все это надоело, И мне равно, — и начали дележ… Сперва-то мы по совести делились, Не сладили — взялись было за суд; Ну, кое-как в расправе помирились, Остался спор за старенький хомут… И я кричу, и брат не уступает: «Нет, — говорит, — хоть тресни, не отдам!» Я за шлею, — он, знаешь, вырывает Да норовит ударить по рукам. И смех и грех!.. Стоим за дрянь горою!.. Вдруг, сударь мой, моргнуть я не успел, Как крикнул брат: «Возьми, пусть за тобою!» — Да на меня хомут-то и надел. Я сгоряча в шлее позапутлялся; Народ орет: «Вот, обрядил коня!..» Уж так-то я в ту пору растерялся — Инда слеза прошибла у меня!.. Вам, сударь, смех… Нет, тут смешного мало: Ведь брат-то мой по-барски чаял жить; Взялся за гуж — ан силы недостало, Тужил, тужил — и начал с горя пить. И мне не мед… Ведь праздников не знаешы Работаешь, спины не разогнешь, Чуть непогодь — все стонешь да перхаешь… Вот, сударь мой мужицкий-то дележ!
Волк
Марина Ивановна Цветаева
Было дружбой, стало службой, Бог с тобою, брат мой волк! Подыхает наша дружба: Я тебе не дар, а долг! Заедай верстою вёрсту, Отсылай версту к версте! Перегладила по шёрстке,— Стосковался по тоске! Не взвожу тебя в злодеи,— Не твоя вина — мой грех: Ненасытностью своею Перекармливаю всех! Чем на вас с кремнём — огнивом В лес ходить — как Бог судил,— К одному бабьё ревниво: Чтобы лап не остудил. Удержать — перстом не двину: Перст — не шест, а лес велик. Уноси свои седины, Бог с тобою, брат мой клык! Прощевай, седая шкура! И во сне не вспомяну! Новая найдется дура — Верить в волчью седину.
Нравоучительные четверостишия
Николай Языков
РАВНОВЕСИЕО мирный селянин! в твоем жилище нет Ни злата, ни сребра; но ты счастлив стократно: С любовью, с дружбой ты проводишь дни приятно, А в городе и шум, и пыль, и стук карет!2. УДЕЛ ГЕНИЯЗмея увидела подснежник, ранний цвет, И ядом облила прелестное растенье. Так гений, наглости завистника предмет, Страдает без вины и терпит угнетенье.3. ВЕРНОЕ ПРЕДСКАЗАН1ЕПройдет ли мой недуг?- лев у осла спросил; Осел ответствовал: «О царь, сильнейший в мире! Когда ты не умрешь, то будешь жив, как был». Два раза два — четыре.4. СПРАВЕДЛИВОСТЬ ПОСЛОВИЦЫОдна свеча избу лишь слабо освещала; Зажгли другую — что ж? Изба светлее стала. Правдивы древнего речения слова: Ум хорошо, а лучше два.5. МСТИТЕЛЬНОСТЬПчела ужалила медведя в лоб. Она за соты мстить обидчику желала; Но что же? Умерла сама, лишившись жала. Какой удел того, кто жаждет мести?- Гроб.6. НЕПОКОЛЕБИМОСТЬ— Познай, светлейший лев, смятения вину,- Рек слон: — в народе бунт! повсюду шум и клики! «Смирятся,- лев сказал,- лишь гривой я тряхну». Опасность не страшна для мощного владыки.7. СИЛА И СЛАБОСТЬОрел бьет сокола, а сокол бьет гусей; Страшатся щуки крокодила; От тигра гибнет волк, а кошка ест мышей. Всегда имеет верх над слабостию сила.8. ЛЕБЕДЬ И ГУСЬНад лебедем желая посмеяться, Гусь тиною его однажды замарал; Но лебедь вымылся и снова белым стал. Что делать, если кто замаран?.. Умываться.9. МАРТЫШКАМартышка, с юных лет прыжки свои любя, И дряхлая еще сквозь обручи скакала; Что ж вышло из того?- лишь ноги изломала. Поэт! на старости побереги себя!10. ОБЩАЯ СУДЬБАВо ржи был василек прекрасной, Он взрос весною, летом цвел И, наконец, увял в дни осени ненастной. Вот смертного удел!11. БЕЗВРЕДНАЯ ССОРАЗа кость поссорились собаки, Но, поворчавши, унялись И по домам спокойно разошлись. Бывают ссоры и без драки.12. ЗАКОН ПРИРОДЫФиалка в воздухе свой аромат лила, А волк злодействовал в пасущемся народе; Он кровожаден был, фиалочка мила: Всяк следует свой природе.
Гостиных лев, герой приятельских пирушек
Петр Ершов
Гостиных лев, герой приятельских пирушек, Наш Дон Жуан девиц всех свел с ума. Того и жди начнется кутерьма В кисейной области чувствительных пастушек. Чему ж завидовать? Безумье не резон, И с сотворения кадрили Красавицы ему всегда должок платили, А только вряд ли выиграл бы он, Когда б они немножко не блажили.
Волк и лиса
Самуил Яковлевич Маршак
Серый волк в густом лесу Встретил рыжую лису. — Лисавета, здравствуй! — Как дела, зубастый? — Ничего идут дела. Голова ещё цела. — Где ты был? — На рынке. — Что купил? — Свининки. — Сколько взяли? — Шерсти клок. Ободрали правый бок, Хвост отгрызли в драке. — Кто отгрыз? — Собаки. — Сыт ли, милый куманек? — Еле ноги уволок!
Принцип басни
Вадим Шершеневич
Закат запыхался. Загнанная лиса. Луна выплывала воблою вяленой. А у подъезда стоял рысак. Лошадь как лошадь. Две белых подпалины.И ноги уткнуты в стаканы копыт. Губкою впитывало воздух ухо. Вдруг стали глаза по-человечьи глупы И на землю заплюхало глухо.И чу! Воробьев канители полет Чириканьем в воздухе машется. И клювами роют теплый помет, Чтоб зернышки выбрать из кашицы.И старый угрюмо учил молодежь: -Эх! Пошла нынче пища не та еще! А рысак равнодушно глядел на галдеж, Над кругляшками вырастающий.Эй, люди! Двуногие воробьи, Что несутся с чириканьем, с плачами, Чтоб порыться в моих строках о любви. Как глядеть мне на вас по-иначему?!Я стою у подъезда придущих веков, Седока жду с отчаяньем нищего И трубою свой хвост задираю легко, Чтоб покорно слетались на пищу вы!
У зверей
Владимир Солоухин
Зверей показывают в клетках — Там леопард, а там лиса, Заморских птиц полно на ветках, Но за решеткой небеса.На обезьян глядят зеваки, Который трезв, который пьян, И жаль, что не дойдет до драки У этих самых обезьян.Они хватают что попало, По стенам вверх и вниз снуют И, не стесняясь нас нимало, Визжат, плюются и жуют.Самцы, детеныши, мамаши, Похожесть рук, ушей, грудей, О нет, не дружеские шаржи, А злые шаржи на людей,Пародии, карикатуры, Сарказм природы, наконец! А вот в отдельной клетке хмурый, Огромный обезьян. Самец.Но почему он неподвижен И безразличен почему? Как видно, чем-то он обижен В своем решетчатом дому?Ему, как видно, что-то надо? И говорит экскурсовод: — Погибнет. Целую декаду Ни грамма пищи не берет.Даем орехи и бананы, Кокос даем и ананас, Даем конфеты и каштаны — Не поднимает даже глаз.— Он, вероятно, болен или Погода для него не та? — Да нет. С подругой разлучили. Для важных опытов взята.И вот, усилья бесполезны… О зверь, который обречен, Твоим характером железным Я устыжен и обличен!Ты принимаешь вызов гордо, Бескомпромиссен ты в борьбе, И что такое «про» и «контра», Совсем неведомо тебе.И я не вижу ни просвета, Но кашу ем и воду пью, Читаю по утрам газеты И даже песенки пою.Средь нас не выберешь из тыщи Характер, твоему под стать: Сидеть в углу, отвергнуть пищу И даже глаз не поднимать.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.