В.П. Ушаковой
Варвара Павловна!
Обласканный не по заслугам, И вам и вашим всем подругам Крылов из кельи шлет поклон, Где, мухою укушен он, Сидит, раздут, как купидон — Но не пафосский и не критский, А иль татарский, иль калмыцкий. Что ж делать?… надобно терпеть!.. Но, чтоб у боли сбавить силы, Нельзя ль меня вам пожалеть?.. Вы так добры, любезны, милы;— Нельзя ль уговорить подруг, Чтоб вспомнить бедного Крылова, Когда десерт пойдет вокруг?.. Поверьте, он из ваших рук Лекарством будет для больнова.
Похожие по настроению
И.А. Крылову
Анна Бунина
Читая баснь паденья знаменита, Улыбкой оживил ты лица всех гостей, И честь того прешла к стране пиита. Во мзду заслуги сей Я лавры, сжатые тобою, Себе надменно не присвою. Когда б не ты ее читал, Быть может, Фаэтон вторично бы упал.
Крылову (Уж не тот поэт беспечный)
Антон Антонович Дельвиг
Уж не тот поэт беспечный, Товарищ резвых светлых дней, Когда Эрот и Бассарей Мне говорили: друг мы вечны! Пусть дни и годы скоротечны, Но мы с тобой — люби и пей! Они ушли, лета златые, Когда от чаши круговой Эрот, хариты молодые И смехи шумною толпой Меня влекли к ногам Эльвиры. Крылов, в то время голос мой, Под звуки вдохновенной лиры, Непринужденно веселил Веселостью непринужденной. А ныне твой поэт, лишенный Неопытных, но смелых крил, Венком поблекшим украшенный, На землю бедную ступил, И опыт хладный заключил Его в жестокие объятья. В боязни Фебова проклятья Ленюся я стихи писать, Лишь иногда во дни ненастья Люблю о вёдре вспоминать И мной не ведомого счастья Поэтам-юношам желать.
Слушай горькие укоры
Федор Сологуб
Слушай горькие укоры Милых пламенных подруг И внимательные взоры Обведи с тоской вокруг.Все такое ж, как и прежде, Только ты уже не тот. В сердце места нет надежде, Побежденный Дон-Кихот.Перед гробом Дульцинеи Ты в безмолвии стоишь. Что же все твои затеи, И кого ты победишь?Пораженье не смутило Дон-Кихотовой души, Но, хотя б вернулась сила, В битву снова не спеши.С бою взятые трофеи Ты положишь перед кем? Над молчаньем Дульцинеи Ты и сам угрюмо нем.Украшать ее гробницу? Имя Дамы прославлять? Снова славную страницу В книгу бытия вписать?Для того ли Дульцинея К Дон-Кихоту низошла И, любовью пламенея, Одиноко умерла?
Подругам милым
Игорь Северянин
У меня в каждой местности — в той, где я был, — Есть приятельница молодая, Та, кого восхитил грез поэтовых пыл И поэта строфа золотая. Эти женщины помнят и любят меня, Пишут изредка сестрински-мягко, И в громадном году нет ничтожного дня, Чтобы жрец им не вспомнился Вакха. Я телесно не связан почти ни с одной, — Разве лаской руки, поцелуем, — Но всегда стоит только остаться со мной, Каждый близостью странной волнуем. Я живу месяцами в лесах у озер, На горах, на песках у залива. Иногда же, расширить решив кругозор, Я лечу по Европе шумливо. И тогда, в каждом городе, — в том, где я был, Как и в том, где когда-нибудь буду, — Встречу ту, для кого я хоть чем-нибудь мил, А такие — повсюду, повсюду!..
Е.П. Полторацкой (За милую прелестну кружку…)
Иван Андреевич Крылов
За милую прелестну кружку, Которой отвожу свою от жажды душку, С которой только что не сплю И так люблю, Как маленький дитя игрушку.
К Ивану Крылову
Николай Гнедич
Сосед, ты выиграл! скажу теперь и я; Но бог тебе судья, Наверную поддел ты друга! Ты, с музой Греции и день и ночь возясь, И день и ночь не ведая досуга, Блажил, что у тебя теперь одна и связь С Плутусом и Фортуной; Что музою тебе божественная лень, И что тобой забыт звук лиры златострунной: Сшутил ты басенку, любезный Лафонтень! К себе он заманив Гомера, Ксенофона, Софокла, Пиндара и мудреца Платона, Два года у ночей сон сладкий отнимал, Ленивец, Чтоб старых греков обобрать; И к тайнам слова их ключ выиграл, счастливец! Умен, так с умными он знал на что играть. Крылов, ты выиграл богатства, Хотя не серебром — Не в серебре же все приятства, — Ты выиграл таким добром, Которого по смерть, и как ни расточаешь, Ни проживешь, ни проиграешь.
Анакреонтическая песенка
Николай Степанович Гумилев
Ты хочешь чтоб была я смелой? Так не пугай, поэт, тогда Моей любви, голубки белой На небе розовом стыда.Идет голубка по аллее И в каждом чудится ей враг, Моя любовь еще нежнее, Бежит, коль к ней направить шаг.Немой, как статуя Гермеса, Остановись, и вздрогнет бук, — Смотри, к тебе из чащи леса Уже летит крылатый друг.И ты почувствуешь дыханье Какой-то ласковой волны И легких, легких крыл дрожанье В сверканьи сладком белизны.И на плечо твое голубка Слетит, уже приручена, Чтобы из розового кубка Вкусил ты сладкого вина.
К … (Вами некогда плененный)
Николай Языков
Вами некогда плененный, В упоении любви, Приносил я вам смиренно Песни скромные мои. Я поэт ваш неизменный, Я доселе помню вас: Ваши перси молодые, Ваши кудри шелковые, Помню прелесть ваших глаз Черных, огненных и жгучих, И на розовых устах Стройность помыслов могучих В гармонических стихах. Вы тогда владели нами, Пылких юношей толпой; Вы живыми их сердцами, Их послушною судьбой, Словно верными рабами, Забавляясь наобум! Сколько вам надежд прекрасных, Чистых, свежих, сладострастных, Сколько смелых, гордых дум Не-поэтом и поэтом Посвящалось! Их тогда Все равно холодным светом Осыпала их звезда! О! примите ж ненадменно Мой теперешний привет, Дар души уединенной, Пережившей свой расцвет, Но когда-то вдохновенной Вами.- Вольного житья Полюбил я мир широкой, Где, мой ангел светлоокой, Дева-муза вся моя. Неземные наслажденья, Благодатное житье! Да не будет мне спасенья Вне его и без нее! Мы поэты, в юны годы Беззаботно мы живем, Чересчур своей свободы Упиваяся вином; Таковы уж от природы Все поэты.- Но куда Нам главу склонить? Что краше Молодой свободы нашей, Чистой, ясной? Будь всегда Вам хранима небесами Эта жизни красота: Перед вами и за вами Все иное суета!
Всей душой хочу я счастья для подруг твоих…
Расул Гамзатович Гамзатов
[I]Перевод Е. Николаевской и И. Снеговой[/I] Всей душой хочу я счастья для подруг твоих! Вот бы замуж поскорее, что ли, выдать их! Сколько с ними ты проводишь золотых часов, Так бы взял и двери дома запер на засов! Сколько раз от стенки к стенке я ходил с тоской, Ждал, чтоб совесть в них проснулась, чтоб ушли домой, На часы смотрел, но стрелки замедляли бег… И сидят недолго гости — кажется, что век. Я таких неугомонных раньше не видал: День болтают — не устанут, я за них устал. Если мы вдвоем решили вечер провести, Хоть одна твоя подруга, но должна зайти! Так поэт, стихи задумав, трудится чуть свет, Но придет болтун-бездельник — и пропал поэт.. И сейчас я жду, что кто-то постучится вдруг. Вот бы взять и выдать замуж всех твоих подруг!
К Орлову
Василий Андреевич Жуковский
О Рейн, о Рейн, без волненья К тебе дерзну ли подступить? Давно уж ты — река забвенья И перестал друзей поить Своими сладкими струями! На «Арзамас» тряхнул усами — И Киев дружбу перемог! Начальник штаба, педагог — Ты по ланкастерской методе Мальчишек учишь говорить О славе, пряниках, природе, О кубарях и о свободе — А нас забыл… Но так и быть! На страх пишу к тебе два слова! Вот для души твоей обнова: Письмо от милой красоты! Узнаешь сам ее черты! Я шлю его через другова, Санктпетербургского Орлова — Чтобы верней дошло оно. Прости! Но для сего посланья, Орлов, хоть тень воспоминанья Дай дружбе, брошенной давно!
Другие стихи этого автора
Всего: 50Вечер
Иван Андреевич Крылов
Не спеши так, солнце красно, Скрыть за горы светлый взор! Не тускней ты, небо ясно! Не темней, высокий бор! Дайте мне налюбоваться На весенние цветы. Ах! не-больно ль с тем расстаться, В чем Анюты красоты, В чем ее душа блистает! Здесь ее со мною нет; И мое так сердце тает, Как в волнах весенний лед. Нет ее, и здесь туманом Расстилается тоска. Блекнут кудри василька, И на розане румяном Виден туск издалека. Тень одна ее зараз В сих цветах мне здесь отрадна. Ночь! не будь ты так досадна, Не скрывай ее от глаз. Здесь со мною милой нет, Но взгляни, как расцветает В розах сих ее портрет! Тот же в них огонь алеет, Та ж румяность в них видна: Так, в полнехотя она Давши поцелуй, краснеет. Ах! но розы ли одни С нею сходством поражают? Все цветы — здесь все они Мне ее изображают. На который ни взгляну — Погляжу ли на лилеи: Нежной Аннушкиной шеи Вижу в них я белизну. Погляжу ли, как гордится Ровным стебельком тюльпан: И тотчас вообразится Мне Анютин стройный стан. Погляжу ль… Но солнце скрылось, И свернулись все цветы; Их сияние затмилось. Ночь их скрыла красоты. Аннушка, мой друг любезный! Тускнет, тускнет свод небесный, Тускнет, — но в груди моей, Ангел мой! твой вид прелестный Разгорается сильней. Сердце вдвое крепче бьется, И по жилам холод льется,— Грудь стесненную мою В ней замерший вздох подъемлет,— Хладный пот с чела я лью.— Пламень вдруг меня объемлет,— Аннушка! — душа моя! Умираю — гасну я!
Эпитафия (Здесь бедная навек сокрыта Тараторка…)
Иван Андреевич Крылов
Здесь бедная навек сокрыта Тараторка — Скончалась от насморка.
Туча
Иван Андреевич Крылов
Над изнуренною от зноя стороною Большая Туча пронеслась; Ни каплею ее не освежа одною, Она большим дождем над морем пролилась И щедростью своей хвалилась пред Горою. «Что́ сделала добра Ты щедростью такою?» Сказала ей Гора: «И как смотреть на то не больно! Когда бы на поля свой дождь ты пролила, Ты б область целую от голоду спасла: А в море без тебя, мой друг, воды довольно»**
Стихи г-же К… на четыре времени года (Приятности весны прохладной вобразя…)
Иван Андреевич Крылов
Приятности весны прохладной вобразя, И сколь она сердца к любви склонять способна, Не вспомнить мне тебя, прекрасная, нельзя; А вспомня, не сказать, что ты весне подобна. Влекущий нас под тень несносный летний зной Нередко в тяжкое томление приводит, Но взор пленяющий Темиры дорогой И лето самое в сей силе превосходит. Плодами богатя, подобя нивы раю, Нам осень подает веселые часы; Мне ж мнится, что тогда я нежный плод сбираю, Коль взором числю я когда твои красы. Когда же зимние воображу морозы, Тогда, чтоб мысли толь холодные согреть И видеть в феврале цветущи нежны розы, Мне стоит на тебя лишь только посмотреть.
Стихи, назначенные послать к Е.И. Бенкендорф при портрете Екатерины II, писанном пером на образец гравировки
Иван Андреевич Крылов
Махнув рукой, перекрестясь, К тебе свой труд я посылаю, И только лишь того желаю, Чтоб это было в добрый час. Не думай, чтоб мечтал я гордо, Что с образцом мой схож портрет!— Я очень это знаю твердо, Что мастера на свете нет, Кто б мог изобразить в картине Всё то, чему дивится свет В божественной Екатерине. Поверит ли рассудок мой, Чтоб был искусник где такой, Кто б живо хитрою рукой Представил солнце на холстине? Не думай также, чтоб тебя Я легким почитал судьею, И, слабый вкус и глаз любя, К тебе с работой шел моею. Нет, нет, не столь я близорук! Твои считая дарованья, Браню себя я за желанье Работу выпустить из рук. Перед твоим умом и вкусом, Скажи, кто может быть не трусом? В тебе блестят дары ума, Знакома с кистью ты сама; Тобой, как утро солнцем красным. Одушевлялось полотно, И становилося оно Природы зеркалом прекрасным; Нередко, кажется, цветы Брала из рук Ирисы ты: Всё это очень мне известно. Но несмотря на всё, что есть, Тебе свой слабый труд поднесть Приятно мыслям, сердцу лестно. Прими его почтенья в знак, И, не ценя ни так, ни сяк, Чего никак он не достоен. Поставь смиренно в уголку, И я счастливым нареку Свой труд — и буду сам спокоен. Пусть видят недостатки в нем; Но, критику оставя строгу. Пусть вспомнят то, что часто к богу Мы с свечкой денежной идем.
Часто вопрошающему (Когда один вопрос в беседе сей наскучит…)
Иван Андреевич Крылов
Когда один вопрос в беседе сей наскучит, Разбор других по сем тебя подобно мучит. Желаешь ли себе спокойствие снискать? Так больше делать тщись ты, нежель вопрошать.
Эпиграмма на Г.П. Ржевского (Мой критик, ты чутьем прославиться хотел…)
Иван Андреевич Крылов
Мой критик, ты чутьем прославиться хотел, Но ты и тут впросак попался: Ты говоришь, что мой герой ... Ан нет, брат, он …
Эпитафия Е.М. Олениной (Супруга нежная и друг своих детей…)
Иван Андреевич Крылов
Супруга нежная и друг своих детей, Да успокоится она от жизни сей В бессмертьи там, где нет ни слез, ни воздыханья, Оставя по себе тоску семье своей И сладостные вспоминанья!
Эпитафия (Под камнем сим лежит прегнусный корсиканец…)
Иван Андреевич Крылов
Под камнем сим лежит прегнусный корсиканец, Враг человечества, враг бога, самозванец, Который кровию полсвета обагрил, Все состоянии расстроил, разорил, А, наконец, и сам для смертных всех в отраду Открыл себе он путь через Россию к аду.
Осел
Иван Андреевич Крылов
Когда вселенную Юпитер населял И заводил различных тварей племя, То и Осел тогда на свет попал. Но с умыслу ль, или, имея дел беремя, В такое хлопотливо время Тучегонитель оплошал: А вылился Осел почти как белка мал. Осла никто почти не примечал, Хоть в спеси никому Осел не уступал. Ослу хотелось бы повеличаться: Но чем? имея рост такой, И в свете стыдно показаться. Пристал к Юпитеру Осел спесивый мой И росту стал просить большого. «Помилуй», говорит: «как можно это снесть? Львам, барсам и слонам везде такая честь; Притом, с великого и до меньшого, Всё речь о них лишь да о них; За что́ ж к Ослам ты столько лих, Что им честей нет никаких, И об Ослах никто ни слова? А если б ростом я с теленка только был, То спеси бы со львов и с барсов я посбил, И весь бы свет о мне заговорил». Что день, то снова Осел мой то ж Зевесу пел; И до того он надоел, Что, наконец, моления ослова Послушался Зевес: И стал Осел скотиной превеликой; А сверх того ему такой дан голос дикой, Что мой ушастый Геркулес Пораспугал-было весь лес. «Что́ то за зверь? какого роду? Чай, он зубаст? рогов, чай, нет числа?» Ну только и речей пошло, что про Осла. Но чем всё кончилось? Не минуло и году, Как все узнали, кто Осел: Осел мой глупостью в пословицу вошел. И на Осле уж возят воду. В породе и в чинах высокость хороша; Но что в ней прибыли, когда низка душа?
Соловьи
Иван Андреевич Крылов
Какой-то птицелов Весною наловил по рощам Соловьев. Певцы рассажены по клеткам и запели, Хоть лучше б по лесам гулять они хотели: Когда сидишь в тюрьме, до песен ли уж тут? Но делать нечего: поют, Кто с горя, кто от скуки. Из них один бедняжка Соловей Терпел всех боле муки: Он разлучен с подружкой был своей. Ему тошнее всех в неволе. Сквозь слез из клетки он посматривает в поле; Тоскует день и ночь; Однако ж думает: «Злу грустью не помочь: Безумный плачет лишь от бедства, А умный ищет средства, Как делом горю пособить; И, кажется, беду могу я с шеи сбыть: Ведь нас не с тем поймали, чтобы скушать, Хозяин, вижу я, охотник песни слушать. Так если голосом ему я угожу, Быть может, тем себе награду заслужу, И он мою неволю окончает». Так рассуждал — и начал мой певец: И песнью он зарю вечернюю величает, И песнями восход он солнечный встречает. Но что же вышло наконец? Он только отягчил свою тем злую долю. Кто худо пел, для тех давно Хозяин отворил и клетки и окно И распустил их всех на волю; А мой бедняжка Соловей, Чем пел приятней и нежней, Тем стерегли его плотней.
Скупой
Иван Андреевич Крылов
Какой-то домовой стерег богатый клад, Зарытый под землей; как вдруг ему наряд От демонского воеводы, Лететь за тридевять земель на многи годы. А служба такова: хоть рад, или не рад, Исполнить должен повеленье. Мой домовой в большом недоуменье, Ка́к без себя сокровище сберечь? Кому его стеречь? Нанять смотрителя, построить кладовые: Расходы надобно большие; Оставить так его,— так может клад пропасть; Нельзя ручаться ни за сутки; И вырыть могут и украсть: На деньги люди чутки. Хлопочет, думает — и вздумал наконец. Хозяин у него был скряга и скупец. Дух, взяв сокровище, является к Скупому И говорит: «Хозяин дорогой! Мне в дальние страны показан путь из дому; А я всегда доволен был тобой: Так на прощанье, в знак приязни, Мои сокровища принять не откажись! Пей, ешь и веселись, И трать их без боязни! Когда же придет смерть твоя, То твой один наследник я: Вот всё мое условье; А впрочем, да продлит судьба твое здоровье!» Сказал — и в путь. Прошел десяток лет, другой. Исправя службу, домовой Летит домой В отечески пределы. Что ж видит? О, восторг! Скупой с ключом в руке От голода издох на сундуке — И все червонцы целы. Тут Дух опять свой клад Себе присвоил И был сердечно рад, Что сторож для него ни денежки не стоил. Когда у золота скупой не ест, не пьет,— Не домовому ль он червонцы бережет?