Бродский Иосиф Александрович

Сказать, что судьба любила подшучивать над этим поэтом, — ничего не сказать. Его жизнь будто нарочно складывалась из противоречий: шумный судебный процесс, ссылка на Север, а потом — Нобелевская премия; всего семь классов школы, зато профессорская кафедра в американском университете; почти четверть века в изгнании, но именно в это время русский язык в его стихах зазвучал так, как раньше не звучал ни у кого.

Ленинград. Начало

С раннего детства перед глазами — строгие линии Ленинграда. Серые фасады, безупречная геометрия, невозмутимое спокойствие Невы и мостовых. Именно этот город, по словам самого поэта, научил его ощущению меры, породил в нем ту странную смесь стоицизма и снобизма, которая потом будет угадываться в каждом его стихотворении.

Родился он в 1940 году. Война только началась, и уже через год мать — переводчица Мария Вольперт — спасает его из блокадного города, увозя в Череповец. Там, среди чужих людей, они проведут три тяжёлых года. Отец, Александр Бродский, в это время отбивает атаки на Малу́ю землю, а потом участвует в прорыве блокады. Домой он вернётся только к 1948 году — и станет начальником фотолаборатории Военно-морского музея. Детские воспоминания о коридорах музея, о морских экспонатах, о голубом Андреевском флаге останутся с поэтом навсегда. Для него этот флаг был не просто символом — он стал частью внутреннего пейзажа, отсветом детства, ниточкой, соединяющей с родным городом.

Школы менялись одна за другой. В морское училище — не приняли. В 1955 году он бросает восьмой класс и идёт работать на завод "Арсенал" фрезеровщиком. После — морг, кочегарка, подработка фотографом. В какой-то момент примыкает к геологам: экспедиции, палатки, дальние дороги, даже открытое месторождение урана на Дальнем Востоке. Самообразование — вот главная его школа. Читает всё подряд, но особенно потрясают стихи Баратынского и Слуцкого. Стихи становятся его тайной, его убежищем.

В начале 1960-х о нём впервые начинают говорить в Ленинграде. На поэтическом турнире в ДК имени Горького он читает стихи так, что публика не может оставаться равнодушной: кто-то требует "долой", кто-то кричит "ещё!". С этого момента его имя уже не затеряется среди других.

Вскоре появляется и первый важный учитель — Евгений Рейн. Именно он в 1961 году приводит юного поэта к Анне Ахматовой. Ахматова становится для него не только критиком, а и настоящим наставником. "Вы сами не понимаете, что вы написали!" — эти слова Ахматовой после чтения "Большой элегии Джону Донну" станут для Бродского чем-то вроде посвящения в поэты.

Суд. Ссылка. Возвращение

Время было суровое. После пламенной речи Хрущёва на пленуме ЦК КПСС в 1963 году борьба с "деклассированными элементами", "тунеядцами" и "бездельниками" стала государственной программой. Иосиф Бродский оказался в списке нежелательных. Его задерживают дважды: сначала за публикацию в рукописном "Синтаксисе", потом — по доносу знакомого. Но сам он всегда считал: главное в биографии поэта — не уголовные дела и не статьи в газетах, а "его гласные и шипящие, его метры и метафоры".

В ноябре того же года газета "Вечерний Ленинград" выходит с доносной статьёй "Окололитературный трутень". Здесь о Бродском выдумывают чуть ли не всё, кроме его настоящих стихов. Спустя пару месяцев, 13 февраля 1964 года, поэта арестуют по обвинению в тунеядстве. На суде он пытается объяснить: