Военный вызов ЗАУ
Уу — а — ме — гон — э — бью! Ом — чу — гвут — он За — бью!.. Гва — гва… уге — пругу… па — у… — Та — бу — э — шит!!! Бэг — уун — а — ыз Миз — ку — а — бун — о — куз. СА — ССАКУУИ!!! ЗАРЬЯ!!! КАЧРЮК!!!
Похожие по настроению
Все от винта
Александр Башлачев
Рука на плече. Печать на крыле. В казарме проблем — банный день. Промокла тетрадь. Я знаю, зачем иду по земле, Мне будет легко улетать. Без трех минут — бал восковых фигур. Без четверти — смерть. С семи драных шкур — шерсти клок. Как хочется жить. Не меньше, чем петь. Свяжи мою нить в узелок. Холодный апрель. Горячие сны. И вирусы новых нот в крови. И каждая цель ближайшей войны Смеется и ждет любви. Наш лечащий врач согреет солнечный шприц, И иглы лучей опять найдут нашу кровь. Не надо, не плачь. Сиди и смотри, Как горлом идет любовь. Лови ее ртом. Стаканы тесны. Торпедный аккорд — до дна. Рекламный плакат последней весны Качает квадрат окна. Дырявый висок. Слепая орда. Пойми, никогда не поздно снимать броню. Целуя кусок трофейного льда, Я молча иду к огню. Мы — выродки крыс. Мы — пасынки птиц. И каждый на треть — патрон. Сиди и смотри, как ядерный принц Несет свою плеть на трон. Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть? Ведь ты, как и я, сирота. Ну, что ты? Смелей! Нам нужно лететь! А ну от винта! Все от винта!
Слава Армии нашей
Александр Прокофьев
Слава Армии нашей — На знаменах побед. Нету воинства краше, И сильней его Нет! В нем отрадно и властно Встали мы и стоим, С верной дружбой солдатской, С нашим братством святым! С ними шли Через годы, Через степь и тайгу, Как гроза — Для отпора И для смерти врагу.В бой ходили И пели, Били недругов В прах, Песни воли звенели На солдатских губах. Песни падали В травы, Нынче В небе парят, — Над солдатскою славой, Над матросскою славой, Над Российской Державой Словно звезды Горят.
Нас побить, побить хотели
Демьян Бедный
Нас побить, побить хотели, Нас побить пыталися, А мы тоже не сидели, Того дожидалися! У китайцев генералы Все вояки смелые: На рабочие кварталы Прут, как очумелые. Под конец они, пройдохи, Так распетушилися: На советские «подвохи» Дать отпор решилися: «Большевистскую заразу Уничтожить начисто!» Но их дело стало сразу Очень раскорячисто. Нас побить, побить хотели, Нас побить пыталися, Но мы тоже не сидели, Того дожидалися! Так махнули, Так тряхнули, Крепко так ответили, Что все Чжаны Сюэ-ляны Живо дело сметили. Застрочили быстро ноты Мирные и точные, Мастера своей работы Мы дальневосточные! Наш ответ Чжан Сюэ-лянам1 — Схватка молодецкая, А рабочим и крестьянам — Дружба всесоветская! Нас побить, побить хотели, Нас побить пыталися, Но мы даром не сидели, Того дожидалися!
Враг
Эдуард Багрицкий
Сжимает разбитую ногу Гвоздями подбитый сапог, Он молится грустному богу: Молитвы услышит ли бог? Промечут холодные зори В поля золотые огни… Шумят на багряном просторе Зеленые вязы одни. Лишь ветер, сорвавшийся с кручи, Взвихрит серебристую пыль, Да пляшет татарник колючий, Да никнет безмолвно ковыль. А ночью покроет дороги Пропитанный слизью туман, Протопчут усталые ноги, Тревогу пробьет барабан. Идет, под котомкой сгибаясь, В дыму погибающих сел, Беззвучно кричит, задыхаясь, На знамени черный орел. Протопчет, как дикая пляска, Коней ошалелый галоп… Опускается медная каска На влажный запыленный лоб. Поблекли засохшие губы, Ружье задрожало в руке; Запели дозорные трубы В деревне на ближней реке… Сейчас над сырыми полями Свой веер раскроет восток… Стучит тяжело сапогами И взводит упругий курок…
Ах вы, ребята, ребята
Маргарита Агашина
Вспыхнула алая зорька. Травы склонились у ног. Ах, как тревожно и горько пахнет степной полынок! Тихое время заката в Волгу спустило крыло… Ах вы, ребята, ребята! Сколько вас здесь полегло! Как вы все молоды были, как вам пришлось воевать… Вот, мы о вас не забыли — как нам о вас забывать! Вот мы берём, как когда-то, горсть сталинградской земли. Мы победили, ребята! Мы до Берлина дошли! …Снова вечерняя зорька красит огнём тополя. Снова тревожно и горько пахнет родная земля. Снова сурово и свято Юные бьются сердца… Ах вы, ребята, ребята! Нету у жизни конца.
Баллада о парашютах
Михаил Анчаров
Парашюты рванулись, Приняли вес. Земля колыхнулась едва. А внизу — дивизии «Эдельвейс» И «Мертвая Голова». Автоматы выли, Как суки в мороз, Пистолеты били в упор. И мертвое солнце На стропах берез Мешало вести разговор. И сказал господь: — Эй, ключари, Отворите ворота в сад. Даю команду От зари до зари В рай пропускать десант. И сказал господь: — Это ж Гошка летит, Благушинский атаман, Череп пробит, Парашют пробит, В крови его автомат. Он врагам отомстил И лег у реки, Уронив на камни висок. И звезды гасли, Как угольки, И падали на песок. Он грешниц любил, А они его, И грешником был он сам, Но где ты святого Найдешь одного, Чтобы пошел в десант? Так отдай же, Георгий, Знамя свое, Серебряные стремена. Пока этот парень Держит копье, На свете стоит тишина. И скачет лошадка, И стремя звенит, И счет потерялся дням. И мирное солнце Топочет в зенит Подковкою по камням.
Боевая
Велимир Хлебников
Радой Славун, родун Славян, Не кажи, не кажи своих ран! Расскажи, расскажи про ослаби твои, Расскажи, раскажи как заслави твои полонила воля неми с запада яростно бьющей… Расскажи, расскажи, как широкое плесо быловой реки замутилось-залилось наплывом наливом влияний иных: Иной роди, иной крови, иной думи, иных речей, иных бытей. — — Инобыти. Я и сам бы сказал, я и сам рассказал, Протянул бы на запад клянущую руку, да всю горечь свою, да все яды свои собираю, чтоб кликнуть на запад и юг свою весть, свою веру, свой яр и свой клич, Свой гневный, победный, воинственный клич, «Напор славы единой и цельной на немь!» По солонь, слава. За солнцем, друзья, — на запад за солнечным ходом под прапором солнца идемте, друзья, — на запад за солнечным ходом. — Победная славь да идет. Да шествует! Пусть в веках иреках раздается тот пев: «Славь идет! Славь идет! Славь восстала…» Пусть в веках иреках раздается запев: ѓ «Славь идет! Славь идет! Славь восстала!»
Ночь близ Якац
Владимир Бенедиктов
Как сон невинности, как ангелов молитва, Спокойна ночи тень; А завтра — грозная воспламенится битва, Настанет бурный день. Роскошно озарен бивачными огнями, Здесь ружей целый лес Торжественно глядит трехгранными штыками На звездный свод небес — И воина очам ко звездам беспредельный Указывает путь: Нам нужен только миг — один удар смертельный, Чтоб чрез него шагнуть. Усталых ратников рассеянные тучи На краткий сон легли, Не ведая, кого с зарей свинец летучий Сорвет с лица земли. При мысли о конце душа моя не стонет, Но рвусь от думы злой, Что в сумрачных волнах забвения потонет Туманный жребий мой; Кипящая душа в немую вечность ляжет Без отблеска небес; Лишь дева милая подруге томно скажет: ‘Он был, любил, исчез! ‘
К ответу!
Владимир Владимирович Маяковский
Гремит и гремит войны барабан. Зовет железо в живых втыкать. Из каждой страны за рабом раба бросают на сталь штыка. За что? Дрожит земля голодна, раздета. Выпарили человечество кровавой баней только для того, чтоб кто-то где-то разжился Албанией. Сцепилась злость человечьих свор, падает на мир за ударом удар только для того, чтоб бесплатно Босфор проходили чьи-то суда. Скоро у мира не останется неполоманного ребра. И душу вытащат. И растопчут там ее только для того, чтоб кто-то к рукам прибрал Месопотамию. Во имя чего сапог землю растаптывает скрипящ и груб? Кто над небом боев — свобода? бог? Рубль! Когда же встанешь во весь свой рост, ты, отдающий жизнь свою им? Когда же в лицо им бросишь вопрос: за что воюем?
В бухте
Юлия Друнина
Чаек крикливых стая. Хмурый морской простор. Ветер, листву листая, Осень приносит с гор. Я в бухте уединенной, С прошлым наедине. Проржавленные патроны Волны выносят мне. Ввысь, на крутые дали, Смотрю я из-под руки — Давно ли здесь отступали Русские моряки? От самого Карадага Они отползали вниз. Отчаяние с отвагой В узел морской сплелись. Они отступали с боем И раненых волокли. А море их голубое Вздыхало внизу, вдали. И верили свято парни: За ними с Большой земли Послала родная армия На выручку корабли. Хрипел командир: — Братишки! Давайте-ка задний ход. Я вижу в тумане вспышки — То наша эскадра бьет. А в море эскадры этой Не было и следа — За Севастополем где-то Наши дрались суда… Вздыхали пустынные волны… Да, может быть, лишь в бою Мы меряем мерой полной Великую веру свою. Великую веру в отчизну, В поддержку родной земли. У нас отнимали жизни, Но веру отнять не могли!
Другие стихи этого автора
Всего: 12Никто не хочет бить собак
Алексей Крученых
Никто не хочет бить собак Запуганных и старых Но норовит изведать всяк Сосков девичьих алых!Чем выше что тем больше Отвсюду липнет пустота И горнее горит, чтоб горьше Губить, что звалося Мечта.
1-ое Мая
Алексей Крученых
Грузной грозою Ливнем весенним Расчистятся земли! В синь Зень Ясь Трель Интернационала Иди Рассияй Шире улыбки первых жар Рабочеправствие Наш Меж-нар-май!.. Триллианы надежд! Миллиарды дел, событий! Что бесчислье звезд?!— Точность сгинула с зимой побитой! Нам — только плясать! Сегодня — не до хилой хмури! Пусть скажут: Китай! — Но и там виден красный плакат! На солнце — тоже пылают революции реомюры! Земля завертелась… красный Гольфстрем Не остановят все инженеры Америк. Земля запылала, жарче, чем Кремль, Все клокочут на левый берег! Тут и мы — Лефы — Бросаем канат! Хватайся, кто ловок и хват!.. Май тепларь! Сегодня — все надежды — «на бочку»! Воздух от радости лопнул! Звучи Звучар Во всю меднолитейную глотку!..
В игорном доме
Алексей Крученых
Горячей иглою Проходят через чей то мозг, Неудержимою волною Стремит сквозь сетку розг Цветных попугаев Пестрая стаяи что там брачныя цепи Пред цепью златою тельца Видвы человечьи нелепы Душа ничтожна для купца…
Дыр бул щыл
Алексей Крученых
Дыр бул щыл убеш щур скум вы со бу р л эз
Железобетонные гири-дома
Алексей Крученых
железобетонные гири-дома тащут бросают меня ничком — объевшись в харчевне впотьмах плавно пляшу индюкомгремит разбитая машина как ослы на траве я скотинапалку приставил слоновый рог не разберу никак сколько во мне ногсобираюся попаду ль на поезд как бы успеть еще поестьчто то рот мой становится уже уже бочка никак не вмещается в пузона потолок забрался чертяка и стонет не дали ому вина хвост опустила тетка сваха и пригрозила… бревна…
Русь
Алексей Крученых
в труде и свинстве погрязая взрастаешь сильная родная как та дева что спаслась по пояс закопавшись в грязь по темному ползай и впредь пусть сияет довольный сосед!
Смерть художника
Алексей Крученых
Привыкнув ко всем безобразьям Искал я их днём с фонарем Но увы! Все износились проказы Не забыться мне ни на чём! И взор устремивши к бесплотным Я тихо но твердо сказал: Мир вовсе не рвотное — И мордой уткнулся в Обводный канал…
Тропический лес
Алексей Крученых
Пробуждается и встает в белых клубах негр смотрит на круглый живот пробует острый верхводомет голубой крыло головы зубы сверкают среди барвинков лежа на копьях листвы кто-то играет на скрипке
Уехала
Алексей Крученых
Как молоток влетело в голову отточенное слово, вколочено напропалую! — Задержите! Караул! Не попрощался. В Кодж оры! — Бегу по шпалам, Кричу и падаю под ветер. Все поезда проносятся над онемелым переносьем... Ты отделилась от вокзала, покорно сникли семафоры. Гудел трепыхался поезд, горлом прорезывая стальной воздух. В ознобе не попадали зуб-на-зуб шпалы. Петлей угарной — ветер замахал. А я глядел нарядно-катафальный в галстуке... И вдруг - вдогонку: — Стой! Схватите! Она совсем уехала? — Над лесом рвутся силуэты, а я - в колодезь, к швабрам, барахтаться в холодной одиночке, где сырость с ночью спят в обнимку, Ты на Кавказец профуфирила в экспрессе и скоро выйдешь замуж, меня ж — к мокрицам, где костоломный осьмизуб настежь прощелкнет... Умчался... Уездный гвоздь — в селезенку! И все ж — живу! Уж третью пятидневку в слякоть и в стужу — ничего, привыкаю — хожу на службу и даже ежедневно что-то дряблое обедаю с кислой капусткой. Имени ее не произношу. Живу молчальником. Стиснув виски, стараюсь выполнить предотъездное обещание. Да... так спокойнее — анемильником... Занафталиненный медикамен- тами доктор двенадцатью щипцами сделал мне аборт памяти... Меня зажало в люк. Я кувыркаюсь без памяти, Стучу о камень, Знаю - не вынырну! На мокрые доски молчалкою — плюх!..
Мокредная мосень
Алексей Крученых
Сошлися черное шоссе с асфальтом неба И дождь забором встал Нет выхода из бревен ледяного плена — С-с-с-с-ш-ш-ш-ш — Сквозят дома Шипит и ширится стальной оскал! И молчаливо сходит всадник с неба — Надавит холод металлической души — И слякотной любовью запеленат С ним мир пускает Смертельной спазмы Пузыри!
Любовь Тифлисского повара
Алексей Крученых
Маргарита, твой взор и ледяные бури острей, чем с барбарисом абxазури, душистей молодого лука сверx шашлыка, но, как полынь, моя любовь горька, чиxаю, сам не свой рычу навзрыд, — потерял я запаx вкусовой. Уже не различаю чеснока, острой бритвой мне сердце режет молодая луна — твоя золотая щека. Страдаю, как молодой Вэртэр, язык мой,- голый дьявол,- скоро попадет на вэртэл!.. Шен генацвали, шен черимэ, Мэримэ! Бросаю к твоим сливочным ногам бокал с колбасой и утопиться бегу в Куру — ВЕСЬ ГОРЯЩИЙ и босой!
Глаза вылезли из кругом
Алексей Крученых
Глаза вылезли из кругом красные веки Убежала боком ищейки щёки Промелькнул хвост ракеты выписывая вензель Как над каской Стучат Отоприте Топро-пор Белый выкидыш