Тропический лес

Алексей Крученых

Пробуждается и встает в белых клубах негр смотрит на круглый живот пробует острый верхводомет голубой крыло головы зубы сверкают среди барвинков лежа на копьях листвы кто-то играет на скрипке

Похожие по настроению

В игорном доме

Алексей Крученых

Горячей иглою Проходят через чей то мозг, Неудержимою волною Стремит сквозь сетку розг Цветных попугаев Пестрая стаяи что там брачныя цепи Пред цепью златою тельца Видвы человечьи нелепы Душа ничтожна для купца…

Лес

Андрей Белый

[I]И днём и ночью кот ученый Всё ходит по цепи кругом. А. Пушкин[/I] Ныряя в сумерек дубровный, Здесь суматошливые фавны Язык показывают свой. И бродит карла своенравный, Как гриб, напучась головой; С угрюмым горбуном Аммосом Дивуется перловым росам Из бледно-палевого дня; Уставясь безобразным носом, Слезливо смотрит на меня. Я шляпу перед ним сметаю: — «Мое почтенье-с!..» А Аммос — Пасет, внимая лепетаю, Свою блистающую стаю Тяжелых, добрых, желтых ос; Глядит в ручей курчавый, пенный; И под сосной зеленотенной Пускает из ноздрей туман; А над сосной встает надменный И сухопарый великан. И суматошится день целый В лесной пещере тот же гном; Багровый, злой, остервенелый,— Кует серебряные стрелы, Приготовляет к ночи гром. Готово!.. Тучищу пропучит; Она — моргает и ползет; Над лесом гребень дедерючит; А ветер из ветвей мяучит, Как сумасшедший, дикий кот. И кто-то скачет вдоль дороги, Свои вытягивая ноги На перепрелый, серый пень… Маячит — сумрак чернорогий; белы И плачет — белоногий день.

Живет поверье

Андрей Дементьев

Живет поверье – лишь весна приходит И соки по стволам начнут свой путь, Незримо помогаем мы Природе Утраченную мощь ее вернуть. Через восторг свой и свое дыханье Мы делимся с деревьями собой… Не потому ли по весенней рани Вдруг со здоровьем происходит сбой. Поспешно мы глотаем витамины, Не понимая, что произошло. Но тополя, березы и рябины От нас берут и силы и тепло. Нам не дано с Природой расставаться… В тяжелые минуты или дни Она нам дарит все свои богатства, И нет у нас надежнее родни. Так и живем, друг другу помогая. И в этом нашей близости секрет… Лес открывает мне ворота рая, Я душу распахну ему в ответ.

Над саквояжем в черной арке

Борис Рыжий

Над саквояжем в черной арке всю ночь играл саксофонист. Бродяга на скамейке в парке спал, постелив газетный лист. Я тоже стану музыкантом и буду, если не умру, в рубашке белой с черным бантом играть ночами на ветру. Чтоб, улыбаясь, спал пропойца под небом, выпитым до дна, — спи, ни о чем не беспокойся, есть только музыка одна.

Тигр

Илья Сельвинский

Обдымленный, но избежавший казни, Дыша боками, вышел из тайги. Зеленой гривой* он повел шаги, Заиндевевший. Жесткий. Медно-красный. Угрюмо горбясь, огибает падь, Всем телом западая меж лопаток, Взлетает без разбега на распадок И в чащу возвращается опять. Он забирает запахи до плеч. Рычит — не отзывается тигрица… И снова в путь. Быть может, под картечь. Теперь уж незачем ему таиться. Вокруг поблескивание слюды, Пунцовой клюквы жуткие накрапы… И вдруг — следы! Тигриные следы! Такие дорогие сердцу лапы… Они вдоль гривы огибают падь, И, словно здесь для всех один порядок, Взлетают без разбега на распадок И в чащу возвращаются опять. А он — по ним! Гигантскими прыжками! Веселый, молодой не по летам! Но невдомек летящему, как пламя, Что он несется по своим следам. Опушка тайги.

Якая вика на выку

Илья Зданевич

Якая вика на выку Бела маша на маню Машет глазами на нику перестанет Явиле листья с уклоном Язвами землю на пели Темный почемный зеленым Кавалерьям. Странные перья доверья Мачему мику на кульи Яки выка пашут перетянули

Лес

Константин Бальмонт

[B]1[/B] Пробуждается с весною, Переливною волною Зеленеет на ветвях. Отзовется гулким эхом, Криком, гиканьем, и смехом Для потехи будит страх. Кружит, манит, и заводит, В разных обликах проходит, С каждым разное всегда. Малой травкой — на опушке, В старом боре — до верхушки, Вона, вон где борода. Лапти вывернул, и правый Вместо левого, лукавый, Усмехаясь, натянул. То же сделал и с другою, В лапоть скрытою, ногою, И пошел по лесу гул. То же сделал и с кафтаном, И со смехом, словно пьяным, Застегнул наоборот. В разнополость нарядился, В человечий лик вместился, Как мужик идет, поет. Лишь спроси его дорогу, Уж помолишься ты Богу, Уж походишь по лесам. Тот же путь сто раз измеришь, Твердо в Лешего поверишь, Будешь верить старикам. [B]2[/B] Гулко в зеленом лесу откликается, В чащах темнеет, покуда смеркается, Смотрит в сплетенных кустах. Прячется, кажется, смутным видением Где-то там, с шепотом, с хохотом, с пением, С шорохом быстрым возникнет в листах. Лапчатой елью от взора укроется, Встанет, и в росте внезапно удвоится, Вспрыгнет, и с треском обломится сук. Вырос, с вершиной, шурша, обнимается, Сразу на многих деревьях качается, Тянется тысячью рук. Вот отовсюду качанья и ропоты, Тени, мигания, шорохи, шепоты, Кто-то, кто долго был мертвым, воскрес. Что-то, что было в беззвучном, в неясности, Стало грозящим в своей многогласности, — Лес! [B]3[/B] Смотрит из тихих озер, Манит в безгласную глубь, Ветви сплетает в узор. — Лес, приголубь! Тянет войти в изумруд, С пыльного манит пути, В глушь, где деревья цветут. — Лес, защити! Шепчет несчетной листвой, Морем зеленых пустынь. — Лес, я такой же лесной, Лес, не покинь!

Зяблик

Тимофей Белозеров

Лишь утро в саду настаёт, Ещё не проснувшись, я слышу: На ветке то громче, то тише Без удержу зяблик поёт. Купается в алом рассвете, Прищёлкивает язычком, Как будто бы лучшим на свете Позавтракал он Червячком!

Ритмический ландшафт

Вадим Шершеневич

Дома — Из железа и бетона Скирды. Туман — В стакан Одеколона Немного воды.Улица аршином портного В перегиб, в перелом. Издалека снова Дьякон грозы — гром. По ладони площади — жилки ручья. В брюхе сфинкса из кирпича Кокарда моих глаз, Глаз моих ушат. С цепи в который раз Собака карандаша. И зубы букв слюною чернил в ляжку бумаги. За окном водостоков краги, За окошком пудами злоба.И слово в губах, как свинчатка в кулак. А семиэтажный гусар небоскреба Шпорой подъезда звяк.

Грач над березовой чащей

Юрий Левитанский

Грач над березовой чащей. Света и сумрака заговор. Вечно о чем-то молчащий, неразговорчивый загород. Лес меня ветками хлещет в сумраке спутанной зелени. Лес меня бережно лечит древними мудрыми зельями. Мятой травою врачует — век исцеленному здравствовать, посох дорожный вручает — с посохом по лесу странствовать… Корни замшелого клена сучьями трогаю голыми, и откликается крона дальними строгими гулами. Резко сгущаются тени, перемещаются линии. Тихо шевелятся в тине странные желтые лилии. Гром осыпается близко, будит округу уснувшую. Щурюсь от быстрого блеска. Слушаю. Слушаю. Слушаю.

Другие стихи этого автора

Всего: 12

Никто не хочет бить собак

Алексей Крученых

Никто не хочет бить собак Запуганных и старых Но норовит изведать всяк Сосков девичьих алых!Чем выше что тем больше Отвсюду липнет пустота И горнее горит, чтоб горьше Губить, что звалося Мечта.

1-ое Мая

Алексей Крученых

Грузной грозою Ливнем весенним Расчистятся земли! В синь Зень Ясь Трель Интернационала Иди Рассияй Шире улыбки первых жар Рабочеправствие Наш Меж-нар-май!.. Триллианы надежд! Миллиарды дел, событий! Что бесчислье звезд?!— Точность сгинула с зимой побитой! Нам — только плясать! Сегодня — не до хилой хмури! Пусть скажут: Китай! — Но и там виден красный плакат! На солнце — тоже пылают революции реомюры! Земля завертелась… красный Гольфстрем Не остановят все инженеры Америк. Земля запылала, жарче, чем Кремль, Все клокочут на левый берег! Тут и мы — Лефы — Бросаем канат! Хватайся, кто ловок и хват!.. Май тепларь! Сегодня — все надежды — «на бочку»! Воздух от радости лопнул! Звучи Звучар Во всю меднолитейную глотку!..

В игорном доме

Алексей Крученых

Дыр бул щыл

Алексей Крученых

Дыр бул щыл убеш щур скум вы со бу р л эз

Железобетонные гири-дома

Алексей Крученых

железобетонные гири-дома тащут бросают меня ничком — объевшись в харчевне впотьмах плавно пляшу индюкомгремит разбитая машина как ослы на траве я скотинапалку приставил слоновый рог не разберу никак сколько во мне ногсобираюся попаду ль на поезд как бы успеть еще поестьчто то рот мой становится уже уже бочка никак не вмещается в пузона потолок забрался чертяка и стонет не дали ому вина хвост опустила тетка сваха и пригрозила… бревна…

Русь

Алексей Крученых

в труде и свинстве погрязая взрастаешь сильная родная как та дева что спаслась по пояс закопавшись в грязь по темному ползай и впредь пусть сияет довольный сосед!

Смерть художника

Алексей Крученых

Привыкнув ко всем безобразьям Искал я их днём с фонарем Но увы! Все износились проказы Не забыться мне ни на чём! И взор устремивши к бесплотным Я тихо но твердо сказал: Мир вовсе не рвотное — И мордой уткнулся в Обводный канал…

Уехала

Алексей Крученых

Как молоток влетело в голову отточенное слово, вколочено напропалую! — Задержите! Караул! Не попрощался. В Кодж оры! — Бегу по шпалам, Кричу и падаю под ветер. Все поезда проносятся над онемелым переносьем... Ты отделилась от вокзала, покорно сникли семафоры. Гудел трепыхался поезд, горлом прорезывая стальной воздух. В ознобе не попадали зуб-на-зуб шпалы. Петлей угарной — ветер замахал. А я глядел нарядно-катафальный в галстуке... И вдруг - вдогонку: — Стой! Схватите! Она совсем уехала? — Над лесом рвутся силуэты, а я - в колодезь, к швабрам, барахтаться в холодной одиночке, где сырость с ночью спят в обнимку, Ты на Кавказец профуфирила в экспрессе и скоро выйдешь замуж, меня ж — к мокрицам, где костоломный осьмизуб настежь прощелкнет... Умчался... Уездный гвоздь — в селезенку! И все ж — живу! Уж третью пятидневку в слякоть и в стужу — ничего, привыкаю — хожу на службу и даже ежедневно что-то дряблое обедаю с кислой капусткой. Имени ее не произношу. Живу молчальником. Стиснув виски, стараюсь выполнить предотъездное обещание. Да... так спокойнее — анемильником... Занафталиненный медикамен- тами доктор двенадцатью щипцами сделал мне аборт памяти... Меня зажало в люк. Я кувыркаюсь без памяти, Стучу о камень, Знаю - не вынырну! На мокрые доски молчалкою — плюх!..

Военный вызов ЗАУ

Алексей Крученых

Уу — а — ме — гон — э — бью! Ом — чу — гвут — он За — бью!.. Гва — гва… уге — пругу… па — у… — Та — бу — э — шит!!! Бэг — уун — а — ыз Миз — ку — а — бун — о — куз. СА — ССАКУУИ!!! ЗАРЬЯ!!! КАЧРЮК!!!

Мокредная мосень

Алексей Крученых

Сошлися черное шоссе с асфальтом неба И дождь забором встал Нет выхода из бревен ледяного плена — С-с-с-с-ш-ш-ш-ш — Сквозят дома Шипит и ширится стальной оскал! И молчаливо сходит всадник с неба — Надавит холод металлической души — И слякотной любовью запеленат С ним мир пускает Смертельной спазмы Пузыри!

Любовь Тифлисского повара

Алексей Крученых

Маргарита, твой взор и ледяные бури острей, чем с барбарисом абxазури, душистей молодого лука сверx шашлыка, но, как полынь, моя любовь горька, чиxаю, сам не свой рычу навзрыд, — потерял я запаx вкусовой. Уже не различаю чеснока, острой бритвой мне сердце режет молодая луна — твоя золотая щека. Страдаю, как молодой Вэртэр, язык мой,- голый дьявол,- скоро попадет на вэртэл!.. Шен генацвали, шен черимэ, Мэримэ! Бросаю к твоим сливочным ногам бокал с колбасой и утопиться бегу в Куру — ВЕСЬ ГОРЯЩИЙ и босой!

Глаза вылезли из кругом

Алексей Крученых

Глаза вылезли из кругом красные веки Убежала боком ищейки щёки Промелькнул хвост ракеты выписывая вензель ‎Как над каской ‎Стучат ‎Отоприте Топро-пор ‎Белый выкидыш