Дыр бул щыл
Дыр бул щыл убеш щур скум вы со бу р л эз
Похожие по настроению
Скупой и кружка
Александр Петрович Сумароков
Взлѣзъ малой на обрубъ колодезя, и стонетъ, Серебреная кружка тонетъ. Бѣда! Не вѣдаю, отъ коль скупой взялся туда: Малчишка кружку прославляетъ, И мимохожему всю повѣсть обьявляетъ. Я вытащу ее, прохожій говоритъ; А. тотъ ево благодаритъ. Прохожій мыслитъ, Малчишка глупъ, И кружку во своемъ уже поставцѣ числитъ; Я скупъ: А онъ открылся мнѣ не зная человѣка; Съ худымъ Жидомъ смѣшай худова кто мнѣ Грека; И онъ изъ рукъ моихъ, изъ своево добра, Не вырветъ скорлупы, не только серебра, Такова у меня не вывернуть ребра. Раздѣлся мой скупой въ колодязъ покатился, Спустился, И шаритъ тамъ, По всѣмъ мѣстамъ, Руками рыщетъ, И кружки ищетъ; А кружки малой тотъ не ранивалъ туда, Такъ и сыекать ее, не можно ни когда; И тщетно водолазъ имѣетъ тамъ надежду; А малой взявъ ево одѣжду, Которой онъ хотя и не купилъ. Сказалъ ему: моей не позабудь игрушки, Твою одѣжду я искусно подцѣпилъ, А ты въ колодязѣ ищи, дружокъ мой, кружки.
В чалме, с свинцовкой за спиной
Дмитрий Веневитинов
В чалме, с свинцовкой за спиной Шагал султан в степи глухой. Наморщив лоб, поджавши руки, Он на лисиц свистал от скуки; В беспечной памяти, как тень, Мелькал его вчерашний день. Вдруг он (…) повернулся, На (…) рушенной наткнулся… Усач толкнул ее ногой И начал думать сам с собой: — Бывало, замки здесь стояли, Бывало, люди не живали, Как мы — в ущельях да горах, В броню не прятали свой страх. Вино всегда лилось в раздолье… А нынче бродишь в чистом поле, В ночи не спишь, добычи ждешь. А без нее домой придешь — Так без насущного обеда Невольно вспомнишь сказки деда… Так думал, думал — и опять Усач беспечный стал свистать.
Дурак
Игорь Северянин
Жил да был в селе «Гуляйном» дьяк-дурак, Глоткой — прямо первый сорт, башкою — брак. Раз объелся пирогами — да в барак, А поправился, купил потертый фрак, Да с Феклушею вступить желает в брак. Али ты, дурак, своей свободе враг? А зачем, дурак, ночной бывает мрак? А зачем, дурак, у леса есть овраг? Али съест тебя, дурак, в овраге рак? Вот-то дурень, дуралей-то! вот дурак!
Скупец
Константин Бальмонт
(русское сказание)Бог Землю сотворил, и создал существа, Людей, зверей, и птиц, и мысли, и слова, Взошла зеленая, желая пить, трава. Бог Землю сотворил, и вдунул жизнь в живых, Но жаждали они всей силой душ своих, И Воду создал Бог! для жаждущих земных Изрыл Он ямины огромные в земле, Он русла проложил, чтоб течь ручьям во мгле, Ключ брызжущий исторг из мертвых глыб в скале. И птицам, чья судьба близ туч небесных быть, Кому так свойственно порыв ветров любить. Велел Он помогать, чтоб все имели пить Низвергнув с высоты безмерности дождей, Он птицам повелел нести их в ширь полей, Уравнивать моря, кропить, поить ручей. Повиновались все Дождям пришел конец И лишь была одна, чье прозвище скупец, Ничтожно-малая, как бы навек птенец. Скупец чирикнул так. Не нужно мне озер. Не нужно мне морей. Зачем мне их простор? На камне я напьюсь. Помочь другим? Вот вздор! Разгневался Творец, устав скалу дробить. И в жажде навсегда велел скупцу Он быть. И вечен писк скупца. Пить, пить, кричит он, пить
Ёжики смеются
Корней Чуковский
У канавки Две козявки Продают ежам булавки. А ежи-то хохотать! Всё не могут перестать: «Эх вы, глупые козявки! Нам не надобны булавки: Мы булавками сами утыканы».
Червяк и попадья
Козьма Прутков
Однажды к попадье заполз червяк за шею; И вот его достать велит она лакею. Слуга стал шарить попадью… «Но что ты делаешь?!» — «Я червяка давлю». Ах, если уж заполз к тебе червяк за шею, Сама его дави, и не давай лакею.
Шаркнул выстрел
Наталья Крандиевская-Толстая
Шаркнул выстрел. И дрожь по коже, Точно кнут обжёг. И смеётся в лицо прохожий: «Получай паек!» За девицей с тугим портфелем Старичок по панели Еле-еле бредет. «Мы на прошлой неделе Мурку съели, А теперь — этот вот…» Шевелится в портфеле И зловеще мяукает кот. Под ногами хрустят На снегу оконные стекла. Бабы мрачно, в ряд У пустого ларька стоят. «Что дают?» — «Говорят, Иждивенцам и детям — свекла».
Точка плюс недоумение
Вадим Шершеневич
Звуки с колоколен гимнастами прыгали Сквозь обручи разорванных вечеров… Бедный поэт! Грязную душу выголили Задрав на панели шуршащие юбки стихов.За стаканом вспененной весны вспоминай ты, Вспоминай, Вспоминай, Вспоминай, Как стучащим полетом красного райта, Ворвалось твое сердце в широченный май.И после, когда раскатился смех ваш фиалкой По широкой печали, где в туман пустота, — Почему же забилась продрогшею галкой Эта тихая грусть в самые кончики рта?!И под плеткой обид, и под шпорами напастей, Когда выронит уздечку дрожь вашей руки, — Позволь мне разбиться на пятом препятствии: На барьере любви, за которым незрима канава тоски!У поэта, прогрустневшего мудростью, строки оплыли, Как у стареющей женщины жир плечей. Долби же, как дятел, ствол жизни, светящийся гнилью, Криками человеческой боли своей!
Чурлю-журль
Василий Каменский
Звенит и смеется, Солнится, весело льется Дикий лесной журчеек. Своевольный мальчишка Чурлю-журль. Звенит и смеется. И эхо живое несется Далеко в зеленой тиши Корнистой глуши: Чурлю-журль, Чурлю-журль! Звенит и смеется: «Отчего никто не проснется И не побежит со мной Далеко, далеко… Вот далеко!» Чурлю-журль, Чурлю-журль! Звенит и смеется, Песню несет свою. Льется. И не видит: лесная Белинка Низко нагнулась над ним. И не слышит лесная цветинка Песню отцветную, поет и зовет… Все зовет еще: «Чурлю-журль… А чурлю-журль?.»
Окна во двор
Владислав Ходасевич
Несчастный дурак в колодце двора Причитает сегодня с утра, И лишнего нет у меня башмака, Чтоб бросить его в дурака. Кастрюли, тарелки, пьянино гремят, Баюкают няньки крикливых ребят. С улыбкой сидит у окошка глухой, Зачарован своей тишиной. Курносый актер перед пыльным трюмо Целует портреты и пишет письмо,- И, честно гонясь за правдивой игрой, В шестнадцатый раз умирает герой. Отец уж надел котелок и пальто, Но вернулся, бледный как труп: «Сейчас же отшлепать мальчишку за то, Что не любит луковый суп!» Небритый старик, отодвинув кровать, Забивает старательно гвоздь, Но сегодня успеет ему помешать Идущий по лестнице гость. Рабочий лежит на постели в цветах. Очки на столе, медяки на глазах Подвязана челюсть, к ладони ладонь. Сегодня в лед, а завтра в огонь. Что верно, то верно! Нельзя же силком Девчонку тащить на кровать! Ей нужно сначала стихи почитать, Потом угостить вином… Вода запищала в стене глубоко: Должно быть, по трубам бежать нелегко, Всегда в тесноте и всегда в темноте, В такой темноте и такой тесноте!
Другие стихи этого автора
Всего: 12Никто не хочет бить собак
Алексей Крученых
Никто не хочет бить собак Запуганных и старых Но норовит изведать всяк Сосков девичьих алых!Чем выше что тем больше Отвсюду липнет пустота И горнее горит, чтоб горьше Губить, что звалося Мечта.
1-ое Мая
Алексей Крученых
Грузной грозою Ливнем весенним Расчистятся земли! В синь Зень Ясь Трель Интернационала Иди Рассияй Шире улыбки первых жар Рабочеправствие Наш Меж-нар-май!.. Триллианы надежд! Миллиарды дел, событий! Что бесчислье звезд?!— Точность сгинула с зимой побитой! Нам — только плясать! Сегодня — не до хилой хмури! Пусть скажут: Китай! — Но и там виден красный плакат! На солнце — тоже пылают революции реомюры! Земля завертелась… красный Гольфстрем Не остановят все инженеры Америк. Земля запылала, жарче, чем Кремль, Все клокочут на левый берег! Тут и мы — Лефы — Бросаем канат! Хватайся, кто ловок и хват!.. Май тепларь! Сегодня — все надежды — «на бочку»! Воздух от радости лопнул! Звучи Звучар Во всю меднолитейную глотку!..
В игорном доме
Алексей Крученых
Горячей иглою Проходят через чей то мозг, Неудержимою волною Стремит сквозь сетку розг Цветных попугаев Пестрая стаяи что там брачныя цепи Пред цепью златою тельца Видвы человечьи нелепы Душа ничтожна для купца…
Железобетонные гири-дома
Алексей Крученых
железобетонные гири-дома тащут бросают меня ничком — объевшись в харчевне впотьмах плавно пляшу индюкомгремит разбитая машина как ослы на траве я скотинапалку приставил слоновый рог не разберу никак сколько во мне ногсобираюся попаду ль на поезд как бы успеть еще поестьчто то рот мой становится уже уже бочка никак не вмещается в пузона потолок забрался чертяка и стонет не дали ому вина хвост опустила тетка сваха и пригрозила… бревна…
Русь
Алексей Крученых
в труде и свинстве погрязая взрастаешь сильная родная как та дева что спаслась по пояс закопавшись в грязь по темному ползай и впредь пусть сияет довольный сосед!
Смерть художника
Алексей Крученых
Привыкнув ко всем безобразьям Искал я их днём с фонарем Но увы! Все износились проказы Не забыться мне ни на чём! И взор устремивши к бесплотным Я тихо но твердо сказал: Мир вовсе не рвотное — И мордой уткнулся в Обводный канал…
Тропический лес
Алексей Крученых
Пробуждается и встает в белых клубах негр смотрит на круглый живот пробует острый верхводомет голубой крыло головы зубы сверкают среди барвинков лежа на копьях листвы кто-то играет на скрипке
Уехала
Алексей Крученых
Как молоток влетело в голову отточенное слово, вколочено напропалую! — Задержите! Караул! Не попрощался. В Кодж оры! — Бегу по шпалам, Кричу и падаю под ветер. Все поезда проносятся над онемелым переносьем... Ты отделилась от вокзала, покорно сникли семафоры. Гудел трепыхался поезд, горлом прорезывая стальной воздух. В ознобе не попадали зуб-на-зуб шпалы. Петлей угарной — ветер замахал. А я глядел нарядно-катафальный в галстуке... И вдруг - вдогонку: — Стой! Схватите! Она совсем уехала? — Над лесом рвутся силуэты, а я - в колодезь, к швабрам, барахтаться в холодной одиночке, где сырость с ночью спят в обнимку, Ты на Кавказец профуфирила в экспрессе и скоро выйдешь замуж, меня ж — к мокрицам, где костоломный осьмизуб настежь прощелкнет... Умчался... Уездный гвоздь — в селезенку! И все ж — живу! Уж третью пятидневку в слякоть и в стужу — ничего, привыкаю — хожу на службу и даже ежедневно что-то дряблое обедаю с кислой капусткой. Имени ее не произношу. Живу молчальником. Стиснув виски, стараюсь выполнить предотъездное обещание. Да... так спокойнее — анемильником... Занафталиненный медикамен- тами доктор двенадцатью щипцами сделал мне аборт памяти... Меня зажало в люк. Я кувыркаюсь без памяти, Стучу о камень, Знаю - не вынырну! На мокрые доски молчалкою — плюх!..
Военный вызов ЗАУ
Алексей Крученых
Уу — а — ме — гон — э — бью! Ом — чу — гвут — он За — бью!.. Гва — гва… уге — пругу… па — у… — Та — бу — э — шит!!! Бэг — уун — а — ыз Миз — ку — а — бун — о — куз. СА — ССАКУУИ!!! ЗАРЬЯ!!! КАЧРЮК!!!
Мокредная мосень
Алексей Крученых
Сошлися черное шоссе с асфальтом неба И дождь забором встал Нет выхода из бревен ледяного плена — С-с-с-с-ш-ш-ш-ш — Сквозят дома Шипит и ширится стальной оскал! И молчаливо сходит всадник с неба — Надавит холод металлической души — И слякотной любовью запеленат С ним мир пускает Смертельной спазмы Пузыри!
Любовь Тифлисского повара
Алексей Крученых
Маргарита, твой взор и ледяные бури острей, чем с барбарисом абxазури, душистей молодого лука сверx шашлыка, но, как полынь, моя любовь горька, чиxаю, сам не свой рычу навзрыд, — потерял я запаx вкусовой. Уже не различаю чеснока, острой бритвой мне сердце режет молодая луна — твоя золотая щека. Страдаю, как молодой Вэртэр, язык мой,- голый дьявол,- скоро попадет на вэртэл!.. Шен генацвали, шен черимэ, Мэримэ! Бросаю к твоим сливочным ногам бокал с колбасой и утопиться бегу в Куру — ВЕСЬ ГОРЯЩИЙ и босой!
Глаза вылезли из кругом
Алексей Крученых
Глаза вылезли из кругом красные веки Убежала боком ищейки щёки Промелькнул хвост ракеты выписывая вензель Как над каской Стучат Отоприте Топро-пор Белый выкидыш