Теркин на том свете

Тридцати неполных лет — Любо ли не любо — Прибыл Теркин На тот свет, А на этом убыл.

Убыл-прибыл в поздний час Ночи новогодней. Осмотрелся в первый раз Теркин в преисподней…

Так пойдет — строка в строку Вразворот картина. Но читатель начеку: — Что за чертовщина!

— В век космических ракет, Мировых открытий — Странный, знаете, сюжет — Да, не говорите!..

— Ни в какие ворота. — Тут не без расчета… — Подоплека не проста. — То-то и оно-то…

x x x

И держись: наставник строг Проницает с первых строк…

Ах, мой друг, читатель-дока, Окажи такую честь: Накажи меня жестоко, Но изволь сперва прочесть.

Не спеши с догадкой плоской, Точно критик-грамотей, Всюду слышать отголоски Недозволенных идей.

И с его лихой ухваткой Подводить издалека — От ущерба и упадка Прямо к мельнице врага.

И вздувать такие страсти Из запаса бабьих снов, Что грозят Советской власти Потрясением основ.

Не ищи везде подвоха, Не пугай из-за куста. Отвыкай. Не та эпоха — Хочешь, нет ли, а не та!

И доверься мне по старой Доброй дружбе грозных лет: Я зазря тебе не стану Байки баять про тот свет.

Суть не в том, что рай ли с адом, Черт ли, дьявол — все равно: Пушки к бою едут задом, — Это сказано давно…

Вот и все, чем автор вкратце Упреждает свой рассказ, Необычный, может статься, Странный, может быть, подчас. Но — вперед. Перо запело. Что к чему — покажет дело.

x x x

Повторим: в расцвете лет, В самой доброй силе Ненароком на тот свет Прибыл наш Василий.

Поглядит — светло, тепло, Ходы-переходы — Вроде станции метро, Чуть пониже своды.

Перекрытье — не чета Двум иль трем накатам. Вот где бомба ни черта Не проймет — куда там!

(Бомба! Глядя в потолок И о ней смекая, Теркин знать еще не мог, Что — смотря какая.

Что от нынешней — случись По научной смете — Так, пожалуй, не спастись Даже на том свете.)

И еще — что явь, что сон — Теркин не уверен, Видит, валенками он Наследил у двери. А порядок, чистота — Не приткнуть окурок. Оробел солдат спроста И вздохнул: — Культура…

Вот такие бы везде Зимние квартиры. Поглядим — какие где Тут ориентиры.

Стрелка «Вход». А «Выход»? Нет. Ясно и понятно: Значит, пламенный привет,- Путь закрыт обратный.

Значит, так тому и быть, Хоть и без привычки. Вот бы только нам попить Где-нибудь водички.

От неведомой жары В горле зачерствело. Да потерпим до поры, Не в новинку дело.

Видит Теркин, как туда, К станции конечной, Прибывают поезда Изо мглы предвечной. И выходит к поездам, Важный и спокойный, Того света комендант — Генерал-покойник. Не один — по сторонам Начеку охрана. Для чего — судить не нам, Хоть оно и странно: Раз уж списан ты сюда, Кто б ты ни был чином, Впредь до Страшного суда Трусить нет причины.

По уставу, сделав шаг, Теркин доложился: Мол, такой-то, так и так, На тот свет явился.

Генерал, угрюм на вид, Голосом усталым: — А с которым, — говорит, — Прибыл ты составом?

Теркин — в струнку, как стоял, Тем же самым родом: — Я, товарищ генерал, Лично, пешим ходом. — Как так пешим? — Виноват. (Строги коменданты!) — Говори, отстал, солдат, От своей команды?

Так ли, нет ли — все равно Спорить не годится. — Ясно! Будет учтено. И не повторится.

— Да уж тут что нет, то нет, Это, брат, бесспорно, Потому как на тот свет Не придешь повторно.

Усмехнулся генерал: — Ладно. Оформляйся. Есть порядок — чтоб ты знал — Тоже, брат, хозяйство. Всех прими да всех устрой — По заслугам место. Кто же трус, а кто герой — Не всегда известно.

Дисциплина быть должна Четкая до точки: Не такая, брат, война, Чтоб поодиночке… Проходи давай вперед — Прямо по платформе.

— Есть идти! — И поворот Теркин дал по форме.

И едва за стрелкой он Повернул направо — Меж приземистых колонн — Первая застава.

Тотчас все на карандаш: Имя, номер, дату. — Аттестат в каптерку сдашь, Говорят солдату.

Удивлен весьма солдат: — Ведь само собою — Не положен аттестат Нам на поле боя. Раз уж я отдал концы — Не моя забота.

— Все мы, братец, мертвецы, А порядок — вот он. Для того ведем дела Строго — номер в номер,- Чтобы ясность тут была, Правильно ли помер. Ведь случалось иногда — Рана несмертельна, А его зашлют сюда, С ним возись отдельно. Помещай его сперва В залу ожиданья… (Теркин мельком те слова Принял во вниманье.)

— Ты понятно, новичок, Вот тебе и дико. А без формы на учет Встань у нас поди-ка.

Но смекнул уже солдат: Нет беды великой. То ли, се ли, а назад Вороти поди-ка.

Осмелел, воды спросил: Нет ли из-под крана? На него, глаза скосив, Посмотрели странно.

Да вдобавок говорят, Усмехаясь криво: — Ты еще спросил бы, брат, На том свете пива…

И довольны все кругом Шуткой той злорадной. Повернул солдат кру-гом: — Будьте вы неладны… Позади Учетный стол, Дальше — влево стрелки. Повернул налево — стоп, Смотрит: Стол проверки. И над тем уже Столом — Своды много ниже, Свету меньше, а кругом — Полки, сейфы, ниши; Да шкафы, да вертлюги Сзади, как в аптеке; Книг толстенных корешки, Папки, картотеки. И решеткой обнесен Этот Стол кромешный И кромешный телефон (Внутренний, конечно).

И доносится в тиши Точно вздох загробный: — Авто-био опиши Кратко и подробно…

Поначалу на рожон Теркин лезть намерен: Мол, в печати отражен, Стало быть, проверен.

— Знаем: «Книга про бойца». — Ну так в чем же дело? — «Без начала, без конца» — Не годится в «Дело». — Но поскольку я мертвец… — Это толку мало. — …То не ясен ли конец? — Освети начало.

Уклоняется солдат: — Вот еще обуза. Там же в рифму все подряд, Автор — член союза…

— Это — мало ли чего, Той ли меркой мерим. Погоди, и самого Автора проверим…

Видит Теркин, что уж тут И беда, пожалуй: Не напишешь, так пришьют От себя начало.

Нет уж, лучше, если сам. И у спецконторки, Примостившись, написал Авто-био Теркин.

x x x

По графам: вопрос — ответ. Начал с предков — кто был дед. «Дед мой сеял рожь, пшеницу, Обрабатывал надел. Он не ездил за границу, Связей также не имел. Пить — пивал. Порой без шапки Приходил, в сенях шумел. Но, помимо как от бабки, Он взысканий не имел. Не представлен был к награде, Не был дед передовой. И отмечу правды ради — Не работал над собой. Уклонялся. И постольку Близ восьмидесяти лет Он не рос уже нисколько, Укорачивался дед…»

x x x

Так и далее — родных Отразил и близких, Всех, что числились в живых И посмертных списках.

Стол проверки бросил взгляд На его работу: — Расписался? То-то, брат. Следующий — кто там?

Впрочем, стой,- перелистал, Нет ли где помарок. — Фотокарточки представь В должных экземплярах… Докажи тому Столу: Что ж, как не запасся, Как за всю войну в тылу Не был ты ни часа. — До поры была со мной Карточка из дома — Уступить пришлось одной, Скажем так, знакомой… Но суров закон Стола, Голос тот усопший: — Это личные дела, А порядок общий.

И такого никогда Не знавал при жизни — Слышит: — Палец дай сюда, Обмакни да тисни.

Передернуло всего, Но махнул рукою. — Палец? Нате вам его. Что еще другое?..

Вышел Теркин на простор Из-за той решетки. Шаг, другой — и вот он, Стол Медсанобработки. Подошел — не миновать Предрешенной встречи. И, конечно же, опять Не был обеспечен.

Не подумал, сгоряча Протянувши ноги, Что без подписи врача В вечность нет дороги;

Что и там они, врачи, Всюду наготове Относительно мочи И солдатской крови.

Ахнул Теркин: — Что за черт, Что за постановка: Ну как будто на курорт Мне нужна путевка! Сколько всяческой возни В их научном мире.

Вдруг велят: — А ну, дыхни, Рот разинь пошире. Принимал? — Наоборот. — И со вздохом горьким: — Непонятный вы народ, — Усмехнулся Теркин.

— Кабы мне глоток-другой При моем раненье, Я бы, может, ни ногой В ваше заведенье…

x x x

Но солдат — везде солдат: То ли, се ли — виноват. Виноват, что в этой фляге Не нашлось ни капли влаги, — Старшина был скуповат, Не уважил — виноват.

Виноват, что холод жуткий Жег тебя вторые сутки, Что вблизи упал снаряд, Разорвался — виноват. Виноват, что на том свете За живых мертвец в ответе.

Но молчи, поскольку — тлен, И терпи волынку. Пропустили сквозь рентген Всю его начинку.

Не забыли ничего И науки ради Исписали на него Толстых три тетради.

Молоточком — тук да тук, Хоть оно и больно, Обстучали все вокруг — Чем-то недовольны.

Рассуждают — не таков Запах. Вот забота: Пахнет парень табаком И солдатским потом.

Мол, покойник со свежа Входит в норму еле, Словно там еще душа Притаилась в теле.

Но и полных данных нет, Снимок, что ль, нечеткий. — Приготовься на предмет Общей обработки.

— Баня? С радостью туда, Баня — это значит Перво-наперво — вода. — Нет воды горячей. — Ясно! Тот и этот свет В данном пункте сходны. И холодной тоже нет? — Нету. Душ безводный.

— Вот уж это никуда! — Возмутился Теркин. — Здесь лишь мертвая вода. — Ну, давайте мертвой.

— Это — если б сверху к нам, Поясняет некто, — Ты явился по частям, То есть некомплектно. Мы бы той тебя водой Малость покропили, Все детали меж собой В точности скрепили. И готов — хоть на парад — Ты во всей натуре… Приступай давай, солдат, К общей процедуре.

Снявши голову, кудрей Не жалеть, известно. — Ах, валяйте, да скорей, Мне бы хоть до места…

Раз уж так пошли дела, Не по доброй воле, Теркин ищет хоть угла В мрачной той юдоли.

С недосыпу на земле, Хоть как есть, в одеже, Отоспаться бы в тепле — Ведь покой положен.

Вечный, сказано, покой — Те слова не шутки. Ну, а нам бы хоть какой, Нам бы хоть на сутки.

Впереди уходят вдаль, В вечность коридоры — Того света магистраль,- Кверху семафоры.

И видны за полверсты, Чтоб тебе не сбиться, Указателей персты, Надписи, таблицы…

Строгий свет от фонарей, Сухость в атмосфере. А дверей — не счесть дверей, И какие двери!

Все плотны, заглушены Способом особым, Выступают из стены Вертикальным гробом.

И какую ни открой — Ударяет сильный, Вместе пыльный и сырой, Запах замогильный.

И у тех, что там сидят, С виду как бы люди, Означает важный взгляд: «Нету. И не будет».

Теркин мыслит: как же быть, Где искать начало? «Не мешай руководить!» — Надпись подсказала.

Что тут делать? Наконец Набрался отваги — Шасть к прилавку, где мертвец Подшивал бумаги.

Мол, приписан к вам в запас Вечный — и поскольку Нахожусь теперь у вас, Мне бы, значит, койку…

Взглядом сонным и чужим Тот солдата смерил, Пальцем — за ухо — большим Указал на двери В глубине. Солдат — туда, Потянул за ручку. Слышит сзади: — Ах, беда С этою текучкой…

Там за дверью первый стол,- Без задержки следуй — Тем же, за ухо, перстом Переслал к соседу.

И вели за шагом шаг Эти знаки всуе, Без отрыва от бумаг Дальше указуя.

Но в конце концов ответ Был членораздельный: — Коек нет. Постели нет. Есть приклад постельный. — Что приклад? На кой он ляд? Как же в этом разе? — Вам же ясно говорят: Коек нет на базе. Вам же русским языком… Простыни в просушке. Может выдать целиком Стружки Для подушки.

Соответственны слова Древней волоките: Мол, не сразу и Москва, Что же вы хотите?

Распишитесь тут и там, Пропуск ваш отмечен. Остальное — по частям. — Тьфу ты! — плюнуть нечем.

Смех и грех: навек почить, Так и то на деле Было б легче получить Площадь в жилотделе.

Да притом, когда б живой Слышал речь такую, Я ему с его «Москвой» Показал другую.

Я б его за те слова Спосылал на базу. Сразу ль, нет ли та «Москва», Он бы понял сразу!

Я б ему еще вкатил По гвардейской норме, Что такое фронт и тыл — Разъяснил бы в корне…

И уже хотел уйти, Вспомнил, что, пожалуй, Не мешало б занести Вывод в книгу жалоб.

Но отчетлив был ответ На вопрос крамольный: — На том свете жалоб нет, Все у нас довольны.

Книги незачем держать, — Ясность ледяная. — Так, допустим. А печать — Ну хотя б стенная?

— Как же, есть. Пройти пустяк — За угол направо. Без печати — как же так, Только это зря вы…

Ладно. Смотрит — за углом — Орган того света. Над редакторским столом — Надпись: «Гробгазета».

За столом — не сам, так зам, — Нам не все равно ли, — — Я вас слушаю, — сказал, Морщась, как от боли.

Полон доблестных забот, Перебил солдата: — Не пойдет. Разрез не тот. В мелком плане взято.

Авторучкой повертел. — Да и места нету. Впрочем, разве что в Отдел Писем без ответа…

И в бессонный поиск свой Вникнул снова с головой.

Весь в поту, статейки правит, Водит носом взад-вперед: То убавит, то прибавит, То свое словечко вставит, То чужое зачеркнет. То его отметит птичкой, Сам себе и Глав и Лит, То возьмет его в кавычки, То опять же оголит.

Знать, в живых сидел в газете, Дорожил большим постом. Как привык на этом свете, Так и мучится на том.

Вот притих, уставясь тупо, Рот разинут, взгляд потух. Вдруг навел на строчки лупу, Избоченясь, как петух.

И последнюю проверку Применяя, тот же лист Он читает снизу кверху, А не только сверху вниз. Верен памятной науке, В скорбной думе морщит лоб.

Попадись такому в руки Эта сказка — тут и гроб! Он отечески согретым Увещаньем изведет. Прах от праха того света, Скажет: что еще за тот?

Что за происк иль попытка Воскресить вчерашний день, Неизжиток Пережитка Или тень на наш плетень? Впрочем, скажет, и не диво, Что избрал ты зыбкий путь. Потому — от коллектива Оторвался — вот в чем суть.

Задурил, кичась талантом, — Да всему же есть предел,- Новым, видите ли, Дантом Объявиться захотел.

Как же было не в догадку — Просто вызвать на бюро Да призвать тебя к порядку, Чтобы выправил перо.

Чтобы попусту бумагу На авось не тратил впредь: Не писал бы этак с маху — Дал бы планчик просмотреть.

И без лишних притязаний Приступал тогда к труду, Да последних указаний Дух всегда имел в виду.

Дух тот брал бы за основу И не ведал бы прорух…

Тут, конечно, автор снова Возразил бы: — Дух-то дух. Мол, и я не против духа, В духе смолоду учен. И по части духа — Слуха, Да и нюха — Не лишен.

Но притом вопрос не праздный Возникает сам собою: Ведь и дух бывает разный — То ли мертвый, то ль живой. За свои слова в ответе Я недаром на посту: Мертвый дух на этом свете Различаю за версту. И не той ли метой мечен Мертвых слов твоих набор. Что ж с тобой вести мне речи — Есть с живыми разговор!

Проходите без опаски За порог открытой сказки Вслед за Теркиным моим — Что там дальше — поглядим.

Помещенья вроде ГУМа — Ходишь, бродишь, как дурной. Только нет людского шума — Всюду вечный выходной.

Сбился с ног, в костях ломота, Где-нибудь пристать охота.

x x x

Галереи — красота, Помещений бездна, Кабинетов до черта, А солдат без места.

Знать не знает, где привал Маеты бессонной, Как тот воин, что отстал От своей колонны.

Догони — и с плеч гора, Море по колено. Да не те все номера, Знаки и эмблемы.

Неизвестных столько лиц, Все свои, все дома. А солдату — попадись Хоть бы кто знакомый.

Всем по службе недосуг, Смотрят, не вникая… И не ждал, не думал — вдруг Встреча. Да какая!

В двух шагах перед тобой Друг-товарищ фронтовой.

Тот, кого уже и встретить Ты не мог бы в жизни сей. Но и там — и на том свете — Тоже худо без друзей…

Повстречал солдат солдата, Друга памятных дорог, С кем от Бреста брел когда-то, Пробираясь на восток.

С кем расстался он, как с другом Расстается друг-солдат, Второпях — за недосугом Совершить над ним обряд.

Не посетуй, что причалишь К месту сам, а мне — вперед. Не прогневайся, товарищ. И не гневается тот.

Только, может, в миг прощальный, Про себя, живой солдат Тот безропотно-печальный И уже нездешний, дальний, Протяженный в вечность взгляд Навсегда в душе отметит, Хоть уже дороги врозь…

— Друг-товарищ, на том свете — Вот где встретиться пришлось…

Вот он — в блеклой гимнастерке Без погон — Из тех времен. «Значит, все, — подумал Теркин, — Я — где он. И все — не сон».

— Так-то брат… — Слова излишни. Поздоровались. Стоят. Видит Теркин: друг давнишний Встрече как бы и не рад.

По какой такой причине — На том свете ли обвык Или, может, старше в чине Он теперь, чем был в живых?

— Так-то, Теркин… — Так, примерно: Не понять — где фронт, где тыл. В окруженье — в сорок первом — Хоть какой, но выход был.

Был хоть запад и восток, Хоть в пути паек подножный, Хоть воды, воды глоток!

Отоспись в чащобе за день, Ночью двигайся. А тут? Дай хоть где-нибудь присядем — Ноги в валенках поют…

Повернули с тротуара В глубь задворков за углом, Где гробы порожней тарой Были свалены на слом.

Размещайся хоть на дневку, А не то что на привал. — Доложи-ка обстановку, Как сказал бы генерал.

Где тут линия позиций, — Жаль, что карты нет со мной, Ну, хотя б-в каких границах Расположен мир иной?..

— Генерал ты больно скорый, Уточнился бы сперва: Мир иной — смотря который, — Как-никак их тоже два.

И от ног своих разутых, От портянок отвлечен, Теркин — тихо: — Нет, без шуток?..— Тот едва пожал плечом.

— Ты-то мог не знать — заглазно. Есть тот свет, где мы с тобой, И конечно, буржуазный Тоже есть, само собой.

Всяк свои имеет стены При совместном потолке. Два тех света, две системы, И граница на замке.

Тут и там свои уставы И, как водится оно,— Все иное — быт и нравы… — Да не все ли здесь равно?

— Нет, брат,— все тому подобно, Как и в жизни — тут и там. — Но позволь: в тиши загробной Тоже — труд, и капитал, И борьба, и все такое?..

— Нет, зачем. Какой же труд, Если вечного покоя Обстановка там и тут.

— Значит, как бы в обороне Загорают — тут и там? — Да. И, ясно, прежней роли Не играет капитал.

Никакой ему лазейки, Вечность вечностью течет. Денег нету ни копейки, Капиталу только счет.

Ну, а в части распорядка — Наш подъем — для них отбой, И поверка, и зарядка В разный срок, само собой.

Вот и все тебе известно, Что у нас и что у них.

— Очень, очень интересно…- Теркин в горести поник.

— Кто в иную пору прибыл, Тот как хочешь, а по мне — Был бы только этот выбор,- Я б остался на войне.

На войне о чем хлопочешь? Ждешь скорей ее конца. Что там слава или почесть Без победы для бойца.

Лучше нет — ее, победу, Для живых в бою добыть. И давай за ней по следу, Как в жару к воде — попить.

Не о смертном думай часе — В нем ли главный интерес: Смерть — Она всегда в запасе, Жизнь — она всегда в обрез.

— Так ли, друг? — Молчи, вояка, Время жизни истекло. — Нет, скажи: и так, и всяко, Только нам не повезло.

Не по мне лежать здесь лежнем, Да уж выписан билет. Ладно, шут с ним, с зарубежным, Говори про наш тот свет.

— Что ж, вопрос весьма обширен. Вот что главное усвой: Наш тот свет в загробном мире — Лучший и передовой.

И поскольку уготован Всем нам этак или так, Он научно обоснован — Не на трех стоит китах.

Где тут пекло, дым иль копоть И тому подобный бред? — Все же, знаешь, сильно топят, — Вставил Теркин, — мочи нет.

— Да не топят, зря не сетуй, Так сдается иногда. Кто по-зимнему одетый Транспортирован сюда.

Здесь ни холодно, ни жарко — Ни полена дров, учти. Точно так же — райских парков Даже званья не найти.

С басней старой все несходно — Где тут кущи и сады? — А нельзя ль простой, природной Где-нибудь глотнуть воды?

— Забываешь, Теркин, где ты, Попадаешь в ложный след: Потому воды и нету, Что, понятно, спросу нет.

Недалек тот свет соседний, Там, у них, на старый лад — Все пустые эти бредни: Свежесть струй и адский чад.

И запомни, повторяю: Наш тот свет в натуре дан: Тут ни ада нет, ни рая, Тут — наука, там — дурман…

Там у них устои шатки, Здесь фундамент нерушим, Есть, конечно, недостатки, — Но зато тебе — режим.

Там, во-первых, дисциплина Против нашенской слаба. И, пожалуйста, картина: Тут — колонна, там — толпа.

Наш тот свет организован С полной четкостью во всем: Распланирован по зонам, По отделам разнесен. Упорядочен отменно — Из конца пройди в конец. Посмотри: Отдел военный, Он, понятно, образец.

Врать привычки не имею, Ну, а ежели соврал, Так на местности виднее, — Поднимайся, генерал…

И в своем строю лежачем Им предстал сплошной грядой Тот Отдел, что обозначен Был армейскою звездой.

Лица воинов спокойны, Точно видят в вечном сне, Что, какие были войны, Все вместились в их войне.

Отгремел их край передний, Мнится им в безгласной мгле, Что была она последней, Эта битва на земле;

Что иные поколенья Всех пребудущих годов Не пойдут на пополненье Скорбной славы их рядов…

— Четкость линий и дистанций, Интервалов чистота… А возьми Отдел гражданский — Нет уж, выправка не та. Разнобой не скрыть известный — Тот иль этот пост и вес: Кто с каким сюда оркестром Был направлен или без… Кто с профкомовской путевкой, Кто при свечке и кресте. Строевая подготовка Не на той уж высоте…

Теркин будто бы рассеян, — Он еще и до войны Дань свою отдал музеям Под командой старшины.

Там соха иль самопрялка, Шлемы, кости, древний кнут,— Выходного было жалко, Но иное дело тут.

Тут уж верно — случай редкий Все увидеть самому. Жаль, что данные разведки Не доложишь никому.

Так, дивясь иль брови хмуря, Любознательный солдат Созерцал во всей натуре Тот порядок и уклад.

Ни покоя, мыслит Теркин, Ни веселья не дано. Разобрались на четверки И гоняют в домино.

Вот где самая отрада — Уж за стол как сел, так сел, Разговаривать не надо, Думать незачем совсем.

Разгоняют скукой скуку — Но таков уже тот свет: Как ни бьют — не слышно стуку, Как ни курят — дыму нет.

Ах, друзья мои и братья, Кто в живых до сей поры, Дорогих часов не тратьте Для загробной той игры.

Ради жизни скоротечной Отложите тот «забой»: Для него нам отпуск вечный Обеспечен сам собой…

Миновал костяшки эти, Рядом — тоже не добро: Заседает на том свете Преисподнее бюро.

Здесь уж те сошлись, должно быть, Кто не в силах побороть Заседаний вкус особый, Им в живых изъевший плоть.

Им ни отдыха, ни хлеба,— Как усядутся рядком, Ни к чему земля и небо — Дайте стены с потолком.

Им что вёдро, что ненастье, Отмеряй за часом час, Целиком под стать их страсти Вечный времени запас.

Вот с величьем натуральным Над бумагами склонясь, Видно, делом персональным Занялися — то-то сласть.

Тут ни шутки, ни улыбки — Мнимой скорби общий тон. Признает мертвец ошибки И, конечно, врет при том.

Врет не просто скуки ради, Ходит краем, зная край. Как послушаешь — к награде Прямо с ходу представляй.

Но позволь, позволь, голубчик, Так уж дело повелось, Дай копнуть тебя поглубже, Просветить тебя насквозь.

Не мозги, так грыжу вправить, Чтобы взмокнул от жары, И в конце на вид поставить По условиям игры…

Стой-постой! Видать персону. Необычный индивид Сам себе по телефону На два голоса звонит.

Перед мнимой секретаршей Тем усердней мечет лесть, Что его начальник старший — Это лично он и есть.

И упившись этим тоном, Вдруг он, голос изменив, Сам с собою — подчиненным — Наставительно учтив.

Полон власти несравнимой, Обращенной вниз, к нулю, И от той игры любимой Мякнет он, как во хмелю…

Отвернувшись от болвана С гордой истовостью лиц, Обсудить проект романа Члены некие сошлись.

Этим членам все известно, Что в романе быть должно И чему какое место Наперед отведено.

Изложив свои наметки, Утверждают по томам. Нет — чтоб сразу выпить водки, Закусить — и по домам.

Дальше — в жесткой обороне Очертил запретный круг Кандидат потусторонних Или доктор прахнаук.

В предуказанном порядке Книжки в дело введены, В них закладками цитатки Для него застолблены.

Вперемежку их из книжек На живую нитку нижет, И с нее свисают вниз Мертвых тысячи страниц…

За картиною картина, Хлопцы дальше держат путь. Что-то вслух бубнит мужчина, Стоя в ящике по грудь.

В некий текст глаза упрятал, Не поднимет от листа. Надпись: «Пламенный оратор» — И мочалка изо рта.

Не любил и в жизни бренной Мой герой таких речей. Будь ты штатский иль военный, Дай тому, кто побойчей.

Нет, такого нет порядка, Речь он держит лично сам. А случись, пройдет не гладко, Так не он ее писал. Все же там, в краю забвенья, Свой особый есть резон: Эти длительные чтенья Укрепляют вечный сон…

Вечный сон. Закон природы. Видя это все вокруг, Своего экскурсовода Теркин спрашивает вдруг:

— А какая здесь работа, Чем он занят, наш тот свет? То ли, се ли — должен кто-то Делать что-то? — То-то — нет.

В том-то вся и закавыка И особый наш уклад, Что от мала до велика Все у нас руководят.

— Как же так — без производства, Возражает новичок,— Чтобы только руководство? — Нет, не только. И учет.

В том-то, брат, и суть вопроса, Что темна для простаков: Тут ни пашни, ни покоса, Ни заводов, ни станков. Нам бы это все мешало — Уголь, сталь, зерно, стада…

— Ах, вот так! Тогда, пожалуй, Ничего. А то беда. Это вроде как машина Скорой помощи идет: Сама режет, сама давит, Сама помощь подает.

— Ты, однако, шутки эти Про себя, солдат, оставь. — Шутки! Сутки на том свете — Даже к месту не пристал.

Никому бы не мешая, Без бомбежки да в тепле Мне поспать нужда большая С недосыпу на земле.

— Вот чудак, ужели трудно Уяснить простой закон: Так ли, сяк ли — беспробудный Ты уже вкушаешь сон. Что тебе привычки тела? Что там койка и постель?..

— Но зачем тогда отделы, И начальства корпус целый, И другая канитель?

Тот взглянул на друга хмуро, Головой повел: — Нельзя. — Почему? — Номенклатура,— И примолкнули друзья.

Теркин сбился, огорошен Точно словом нехорошим.

[B]x x x[/B]

Все же дальше тянет нить, Развивая тему: — Ну, хотя бы сократить Данную Систему? Поубавить бы чуток, Без беды при этом…

— Ничего нельзя, дружок. Пробовали. Где там!

Кадры наши, не забудь, Хоть они лишь тени, Кадры заняты отнюдь Не в одной Системе.

Тут к вопросу подойти — Шутка не простая: Кто в Системе, кто в Сети — Тоже Сеть густая.

Да помимо той Сети, В целом необъятной, Cколько в Органах — сочти! — В Органах — понятно. — Да по всяческим Столам Список бесконечный, В Комитете по делам Перестройки Вечной…

Ну-ка, вдумайся, солдат, Да прикинь, попробуй: Чтоб убавить этот штат — Нужен штат особый.

Невозможно упредить, Где начет, где вычет. Словом, чтобы сократить, Нужно увеличить…

Теркин под локоть дружка Тронул осторожно: — А какая все тоска, Просто невозможно. Ни заботы, ни труда, А тоска — нет мочи. Ночь-то — да. А день куда? — Тут ни дня, ни ночи.

Позабудь, само собой, О зиме и лете. — Так, похоже, мы с тобой На другой планете?

— Нет, брат. Видишь ли, тот свет Данный мир забвенный, Расположен вне планет И самой Вселенной.

Дислокации иной — Ясно? — Как не ясно: То ли дело под луной Даже полк запасный. Там — хоть норма голодна И гоняют лихо, Но покамест есть война — Виды есть на выход.

— Пообвыкнешь, новичок, Будет все терпимо: Как-никак — оклад, паек И табак без дыма…

Теркин слышит, не поймет — Вроде, значит, кормят? — А паек загробный тот По какой же норме?

— По особой. Поясню Постановку эту: Обозначено в меню, А в натуре нету.

— Ах, вот так… — Глядит солдат, Не в догадку словно. — Ну, еще точней, оклад И паек условный.

На тебя и на меня Числятся в расходе. — Вроде, значит, трудодня? — В некотором роде…

Все по форме: распишись — И порядок полный. — Ну, брат, это же — не жизнь! — Вон о чем ты вспомнил. Жизнь! И слушать-то чудно: Ведь в загробном мире Жизни быть и не должно,- Дважды два — четыре…

[B]x x x[/B]

И на Теркина солдат Как-то сбоку бросил взгляд. Так-то близко, далеко ли Новый видится квартал. Кто же там во власть покоя Перед вечностью предстал?

— Любопытствуешь? — Еще бы. Постигаю мир иной. — Там отдел у нас Особый, Так что — лучше стороной…

— Посмотреть бы тоже ценно. — Да нельзя, поскольку он Ни гражданским, ни военным Здесь властям не подчинен.

— Что ж. Особый есть Особый. И вздохнув, примолкли оба.

[B]x x x[/B]

…Там — рядами по годам Шли в строю незримом Колыма и Магадан, Воркута с Нарымом.

За черту из-за черты, С разницею малой, Область вечной мерзлоты В вечность их списала.

Из-за проволоки той Белой-поседелой — С их особою статьей, Приобщенной к делу…

Кто, за что, по воле чьей — Разберись, наука. Ни оркестров, ни речей, Вот уж где — ни звука…

Память, как ты ни горька, Будь зарубкой на века!

[B]x x x[/B]

— Кто же все-таки за гробом Управляет тем Особым?

— Тот, кто в этот комбинат Нас послал с тобою. С чьим ты именем, солдат, Пал на поле боя. Сам не помнишь? Так печать Донесет до внуков, Что ты должен был кричать, Встав с гранатой. Ну-ка?

— Без печати нам с тобой Знато-перезнато, Что в бою — на то он бой — Лишних слов не надо.

Что вступают там в права И бывают кстати Больше прочих те слова, Что не для печати…

Так идут друзья рядком. Вволю места думам И под этим потолком, Сводчатым, угрюмым.

Теркин вовсе помрачнел. — Невдомек мне словно, Что Особый ваш Отдел За самим Верховным.

— Все за ним, само собой, Выше нету власти. — Да, но сам-то он живой? — И живой. Отчасти.

Для живых родной отец, И закон, и знамя, Он и с нами, как мертвец,— С ними он и с нами.

Устроитель всех судеб, Тою же порою Он в Кремле при жизни склеп Сам себе устроил.

Невдомек еще тебе, Что живыми правит, Но давно уж сам себе Памятники ставит…

Теркин шапкой вытер лоб — Сильно топят все же,— Но от слов таких озноб Пробежал по коже.

И смекает голова, Как ей быть в ответе, Что слыхала те слова, Хоть и на том свете.

Да и мы о том, былом, Речь замнем покамест, Чтоб не быть иным числом, Задним, — смельчаками…

Слишком памятны черты Власти той безмерной…

— Теркин, знаешь ли, что ты Награжден посмертно? Ты — сюда с передовой, Орден следом за тобой.

К нам приписанный навеки, Ты не знал наверняка, Как о мертвом человеке Здесь забота велика.

Доложился — и порядок, Получай, задержки нет.

— Лучше все-таки награда Без доставки на тот свет.

Лучше быть бы ей в запасе Для иных желанных дней: Я бы даже был согласен И в Москву скатать за ней.

Так и быть уже. Да что там! Сколько есть того пути По снегам, пескам, болотам С полной выкладкой пройти.

То ли дело мимоходом Повстречаться с той Москвой, Погулять с живым народом, Да притом, что сам живой.

Ждать хоть год, хоть десять кряду, Я б живой не счел за труд. И пускай мне там награду Вдвое меньшую дадут…

Или вовсе скажут: рано, Не видать еще заслуг. Я оспаривать не стану. Я — такой. Ты знаешь, друг.

Я до почестей не жадный, Хоть и чести не лишен… — Ну, расчувствовался. Ладно. Без тебя вопрос решен. Как ни что, а все же лестно Нацепить ее на грудь.

— Но сперва бы мне до места Притулиться где-нибудь.

— Ах, какое нетерпенье, Да пойми — велик заезд: Там, на фронте, наступленье, Здесь нехватка спальных мест.

Ты, однако, не печалься, Я порядок наведу, У загробного начальства Я тут все же на виду.

Словом, где-нибудь приткнемся. Что смеешься? — Ничего. На том свете без знакомства Тоже, значит, не того?

Отмахнулся друг бывалый: Мол, с бедой ведем борьбу. — А еще тебе, пожалуй, Поглядеть бы не мешало В нашу стереотрубу.

— Это что же ты за диво На утеху мне сыскал? — Только — для загробактива, По особым пропускам…

Нет, совсем не край передний, Не в дыму разрывов бой,— Целиком тот свет соседний За стеклом перед тобой.

В четкой форме отраженья На вопрос прямой ответ — До какого разложенья Докатился их тот свет.

Вот уж точно, как в музее — Что к чему и что почем. И такие, брат, мамзели, То есть — просто нагишом…

Теркин слышит хладнокровно, Даже глазом не повел. — Да. Но тоже весь условный Этот самый женский пол?..

И опять тревожным взглядом Тот взглянул, шагая рядом.

[B]x x x[/B]

— Что условный — это да, Кто же спорит с этим, Но позволь и мне тогда Кое-что заметить.

Я подумал уж не раз, Да смолчал, покаюсь: Не условный ли меж нас Ты мертвец покамест?

Посмотрю — ни дать ни взять, Все тебе охота, Как в живых, то пить, то спать, То еще чего-то… — Покурить! — И за кисет Ухватился Теркин: Не занес ли на тот свет Чуточку махорки?

По карманным уголкам Да из-за подкладки — С хлебной крошкой пополам — Выгреб все остатки.

Затянулся, как живой, Той наземной, фронтовой, Той надежной, неизменной, Той одной в страде военной, В час грозы и тишины — Вроде старой злой жены, Что иных тебе дороже — Пусть красивей, пусть моложе (Да от них и самый вред, Как от легких сигарет).

Угощаются взаимно Разным куревом дружки. Оба — дымный И бездымный Проверяют табаки.

Теркин — строгий дегустатор, Полной мерой раз и два Потянул, вернул остаток И рукой махнул: — Трава. На-ко нашего затяжку. Друг закашлялся: — Отвык. Видно, вправду мертвым тяжко, Что годится для живых…

— Нет, а я оттуда выбыл, Но и здесь, в загробном сне,— То, чего не съел, не выпил,— Не дает покоя мне.

Не добрал, такая жалость, Там стаканчик, там другой. А закуски той осталось — Ах ты, сколько — да какой!

За рекой Угрой в землянке — Только сел, а тут «в ружье!» — Не доел консервов банки, Так и помню про нее.

У хозяйки белорусской Не доел кулеш свиной. Правда, прочие нагрузки, Может быть, тому виной.

А вернее — сам повинен: Нет — чтоб время не терять — И того не споловинил, Что до крошки мог прибрать.

Поддержать в пути здоровье, Как тот путь бывал ни крут, Зная доброе присловье: На том свете не дадут…

Тут, встревожен не на шутку, Друг прервал его: — Минутку!..

[B]x x x[/B]

Докатился некий гул, Задрожали стены. На том свете свет мигнул, Залились сирены.

Прокатился долгий вой Над глухим покоем…

Дали вскорости отбой. — Что у вас такое?

— Так и быть — скажу тебе, Но держи в секрете: Это значит, что ЧП Нынче на том свете.

По тревоге розыск свой Подняла Проверка: Есть опасность, что живой Просочился сверху.

Чтобы дело упредить, Срочное заданье: Ну… изъять и поместить В зале ожиданья.

Запереть двойным замком, Подержать негласно, Полноценным мертвяком Чтобы вышел. — Ясно.

— И по-дружески, любя, Теркин, будь уверен — Я дурного для тебя Делать не намерен.

Но о том, что хочешь жить, Дружба, знаешь, дружбой, Я обязан доложить… — Ясно…. — …куда нужно.

Чуть ли что — меня под суд. С места же сегодня… — Так. Боишься, что пошлют Дальше преисподней?

— Все ты шутки шутишь, брат, По своей ухватке. Фронта нет, да есть штрафбат, Органы в порядке.

Словом, горе мне с тобой,— Ну какого черта Бродишь тут, как чумовой, Беспокоишь мертвых.

Нет — чтоб вечности служить С нами в тесной смычке,— Всем в живых охота жить. — Дело, брат, в привычке.

— От привычек отвыкай, Опыт расширяя, У живых там, скажешь,— рай? — Далеко до рая.— То-то! — То-то, да не то ж. — До чего упрямый. Может, все-таки дойдешь В зале в этой самой?

— Не хочу. — Хотеть — забудь. Да и толку мало: Все равно обратный путь Повторять сначала.

— До поры зато в строю — Хоть на марше, хоть в бою.

Срок придет, и мне травою Где-то в мире прорасти. Но живому — про живое, Друг бывалый, ты прости.

Если он не даром прожит, Тыловой ли, фронтовой — День мой вечности дороже, Бесконечности любой.

А еще сознаться можно, Потому спешу домой, Чтоб задачей неотложной Загорелся автор мой.

Пусть со слов моих подробно Отразит он мир загробный, Все по правде. А приврет — Для наглядности подсобной — Не беда. Наоборот.

С доброй выдумкою рядом Правда в целости жива. Пушки к бою едут задом,- Это верные слова…

Так что, брат, с меня довольно До пребудущих времен. — Посмотрю — умен ты больно! — А скажи, что не умен?

Прибедняться нет причины: Власть Советская сама С малых лет уму учила — Где тут будешь без ума?

На ходу снимала пробу, Как усвоил курс наук. Не любила ждать особо, Если понял что не вдруг.

Заложила впредь задатки Дело видеть без очков, В умных нынче нет нехватки, Поищи-ка дураков.

— Что искать — у нас избыток Дураков — хоть пруд пруди, Да каких еще набитых — Что в Системе, что в Сети…

— А куда же их, примерно, При излишестве таком? — С дураками планомерно Мы работу здесь ведем.

Изучаем досконально Их природу, нравы, быт, Этим делом специальный Главк у нас руководит.

Дуракам перетасовку Учиняет на постах. Посылает на низовку, Выявляет на местах.

Тех туда, а тех туда-то — Четкий график наперед. — Ну, и как же результаты? — Да ведь разный есть народ.

От иных запросишь чуру — И в отставку не хотят. Тех, как водится, в цензуру — На повышенный оклад.

А уж с этой работенки Дальше некуда спешить… Все же — как решаешь, Теркин? — Да как есть: решаю жить.

— Только лишняя тревога. Видел, что за поезда Неизменною дорогой Направляются сюда?

Все сюда, а ты обратно, Да смекни — на чем и как? — Поезда сюда, понятно, Но отсюда — порожняк?

— Ни билетов, ни посадки Нет отсюда «на-гора». — Тормозные есть площадки, Есть подножки, буфера…

Или память отказала, Позабыл в загробном сне, Как в атаку нам, бывало, Доводилось на броне?

— Трудно, Теркин, на границе, Много легче путь сюда… — Без труда, как говорится, Даже рыбку из пруда…

А к живым из края мертвых — На площадке тормозной — Это что — езда с комфортом,— Жаль, не можешь ты со мной Бросить эту всю халтуру И домой — в родную часть.

— Да, но там в номенклатуру Мог бы я и не попасть. Занимая в преисподней На сегодня видный пост, Там-то что я на сегодня? Стаж и опыт — псу под хвост?.. Вместе без году неделя, Врозь на вечные века…

И внезапно из тоннеля — Вдруг — состав порожняка.

Вмиг от грохота и гула Онемело все вокруг… Ах, как поручни рвануло Из живых солдатских рук; Как хватало мертвой хваткой Изо всех загробных сил! Но с подножки на площадку Теркин все-таки вступил.

Долей малой перевесил Груз, тянувший за шинель. И куда как бодр и весел, Пролетает сквозь тоннель.

Комендант иного мира За охраной суетной Не заметил пассажира На площадке тормозной.

Да ему и толку мало: Порожняк и порожняк. И прощальный генералу Теркин ручкой сделал знак.

Дескать, что кому пригодней. На себя ответ беру, Рад весьма, что в преисподней Не пришелся ко двору.

И как будто к нужной цели Прямиком на белый свет, Вверх и вверх пошли тоннели В гору, в гору. Только — нет!

Чуть смежил глаза устало, И не стало в тот же миг Ни подножки, ни состава — На своих опять двоих.

Вот что значит без билета, Невеселые дела. А дорога с того света Далека еще была.

Поискал во тьме руками, Чтоб на ощупь по стене… И пошло все то кругами, От чего кричат во сне…

Там в страде невыразимой, В темноте — хоть глаз коли — Всей войны крутые зимы И жары ее прошли.

Там руин горячий щебень Бомбы рушили на грудь, И огни толклися в небе, Заслоняя Млечный Путь.

Там валы, завалы, кручи Громоздились поперек. И песок сухой, сыпучий Из-под ног бессильных тек.

И мороз по голой коже Драл ножовкой ледяной. А глоток воды дороже Жизни, может, был самой.

И до робкого сознанья, Что забрезжило в пути,— То не Теркин был — дыханье Одинокое в груди.

Боль была без утоленья С темной тяжкою тоской. Неисходное томленье, Что звало принять покой…

Но вела, вела солдата Сила жизни — наш ходатай И заступник всех верней,— Жизни бренной, небогатой Золотым запасом дней.

Как там смерть ни билась круто, Переменчива борьба, Час настал из долгих суток, И настала та минута — Дотащился до столба.

До границы. Вот застава, Поперек дороги жердь. И дышать полегче стало, И уже сама устала И на шаг отстала Смерть.

Вот уж дома — только б ноги Перекинуть через край. Но не в силах без подмоги, Пал солдат в конце дороги. Точка, Теркин. Помирай.

А уж то-то неохота, Никакого нет расчета, Коль от смерти ты утек. И всего-то нужен кто-то, Кто бы капельку помог.

Так бывает и в обычной Нашей сутолоке здесь: Вот уж все, что мог ты лично, Одолел, да вышел весь.

Даром все — легко ль смириться Годы мук, надежд, труда… Был бы бог, так помолиться. А как нету — что тогда?

Что тогда — в тот час недобрый, Испытанья горький час? Человек, не чин загробный, Человек, тебе подобный,— Вот кто нужен, кто бы спас…

Смерть придвинулась украдкой, Не проси — скупа, стара…

И за той минутой шаткой Нам из сказки в быль пора.

В этот мир живых, где ныне Нашу службу мы несем…

— Редкий случай в медицине,- Слышит Теркин, как сквозь сон.

Проморгался в теплой хате, Простыня — не белый снег, И стоит над ним в халате Не покойник — человек.

И хотя вздохнуть свободно В полный вздох еще не мог, Чует — жив! Тропой обходной Из жары, из тьмы безводной Душу с телом доволок. Словно той живой, природной, Дорогой воды холодной Выпил целый котелок…

Поздравляют с Новым годом. — Ах, так вот что — Новый год! И своим обычным ходом За стеной война идет.

Отдохнуть в тепле не шутка. Дай-ка, думает, вздремну.

И дивится вслух наука: — Ай да Теркин! Ну и ну! Воротился с того света, Прибыл вновь на белый свет. Тут уж верная примета: Жить ему еще сто лет!

[B]x x x[/B]

— Точка? — Вывернулся ловко Из-под крышки гробовой Теркин твой. — Лиха концовка. — Точка все же с запятой…

— Как же: Теркин на том свете! — Озорство и произвол: Из живых и сущих в нети Автор вдруг его увел. В мир загробный.

— А постольку Сам собой встает вопрос: Почему же не на стройку? — Не в колхоз? — И не в совхоз? — Почему не в цех к мотору? — Не к мартену? — Не в забой? — Даже, скажем, не в контору? — Годен к должности любой.

— Молодца такой закваски — В кабинеты — не расчет. — Хоть в ансамбль грузинской пляски, Так и там не подведет.

— Прозевал товарищ автор, Не потрафил в первый ряд — Двинуть парня в космонавты. — В космонавты — староват.

— Впору был бы по отваге И развитию ума. — В космонавты? — Нет, в завмаги! — Ох, запутают. — Тюрьма…

— Укрепить бы сеть Нарпита. — Да не худо бы Жилстрой… — А милиция забыта? — А пожарник — не герой?..

Ах, читатель, в этом смысле Одного ты не учел: Всех тех мест не перечислить, Где бы Теркин подошел.

Спор о том, чьим быть герою При наличье стольких свойств, Возникал еще порою Меж родами наших войск.

Теркин — тем ли, этим боком — В жизни воинской своей Близок был в раскате дней И с войны могучим богом, И гремел по тем дорогам С маршем танковых частей, И везде имел друзей, Оставаясь в смысле строгом За царицею полей.

Потому в солдатском толке, По достоинствам своим, Признан был героем Теркин Как бы общевойсковым…

И совсем не по закону Был бы он приписан мной — Вдруг — по ведомству какому Или отрасли одной.

На него уже управа Недействительна моя: Где по нраву — Там по праву Выбирает он края.

И не важно, в самом деле, На каком теперь посту — В министерстве иль артели Занимает высоту. Там, где жизнь, ему привольно, Там, где радость, он и рад, Там, где боль, ему и больно, Там, где битва, он — солдат. Хоть иные батареи И калибры встали в строй, И всему иной покрой… Автор — пусть его стареет, Пусть не старится герой!

И такой сюжет для сказки Я избрал не потому, Чтобы только без подсказки Сладить с делом самому.

Я в свою ходил атаку, Мысль одна владела мной: Слажу с этой, так со всякой Сказкой слажу я иной.

И в надежде, что задача Мне пришлася по плечу, Я — с чего я книжку начал, Тем ее и заключу.

Я просил тебя покорно Прочитать ее сперва. И теперь твои бесспорны, А мои — ничто — права.

Не держи теперь в секрете Ту ли, эту к делу речь. Мы с тобой на этом свете: Хлеб-соль ешь, А правду режь.

Я тебе задачу задал, Суд любой в расчет беря. Пушки к бою едут задом — Было сказано не зря.