Рассказ про Степана и про смерть

1К Степановой хате весной, перед вечером, Подкралася смерть неприметной тропой. — Степан Алексеич! Раздумывать нечего… Степан Алексеич! Пришла за тобой. Как видно, пропала ухватка железная, — Лежишь ты да зря переводишь харчи… — Что верно, то верно — хвораю, болезная, Что правда, то правда — лежу на печи. Давно уж задумал я думу нездешнюю, Давно отошёл от полей и двора… — Ну, что ж, приготовь свою душеньку грешную, Сегодня твоя наступила пора… — Готов я. И доски для гроба натёсаны, И выбрано место… Дорога одна… А только нельзя ли отсрочить до осени? — Уж больно хорошая нынче весна. Хочу перед ночью своей нескончаемой При свете, при лете пожить, подышать, На всё на живое взглянуть на прощание, Чтоб легче мне было в могиле лежать. Опять же, хоть стар я, а всё же с понятием, И знать, понимаешь ли, надобно мне — Что наши решили насчёт неприятеля И как повернутся дела на войне. Узнаю про всё и умру успокоенный, — Ни словом, ни делом тебе не солгу… — И смерть отвечала: — Пусть будет по-твоему, До первого снега отсрочить могу. 2Вот лето промчалось. Покосы покошены. Хлеба обмолочены. Тихо кругом. Земля принакрылася белой порошею, И речка подёрнулась первым ледком. В окошко старик посмотрел, запечалился: Знакомая гостья спешит через двор. — Степан Алексеич! Отсрочка кончается… Степан Алексеич! Таков уговор… — Что верно, то верно… Пора мне скопытиться, — Степан говорит, — отслужил и в запас. Да знаешь ли, дело такое предвидится, Что мне умереть невозможно сейчас. За всё моя совесть потом расквитается, А нынче бы надо со мной погодить: Прибыток в дому у меня ожидается — Невестка мне внука должна народить. И хочешь не хочешь, но так уж приходится, — Позволь мне хоть малость постранствовать тут: Мне б только дождаться, когда он народится, Узнать бы — какой он и как назовут. — И много ль для этого надобно времени? — Ну, месяц, ну, два… Так о чём же тут речь?.. К тому же, пока ещё нет замирения, На немцев бы надо тебе приналечь. А там — приходи. Три аршина отмеривай, — Степан не попросит уже ничего. И будет лежать он — спокойный, уверенный, Что живо, что здравствует племя его. Солдату бывалому, старому воину — Сама понимаешь — не грех уступить… — И смерть отвечала: — Пусть будет по-твоему, Хитришь ты, я вижу, да так уж и быть… 3Мороз отскрипел. Отшумела метелица. Снега потеряли свою белизну. Туман вечерами над речкою стелется, На улицах девушки кличут весну. Ручей на дорогу откуда-то выбежал, — Запел, заиграл, молодой баламут!.. Степан Алексеич поднялся — не выдержал, Уселся на лавку и чинит хомут. И любо Степану, и любо, и дорого, Что он не последний на ниве людской; Поди не надеялись больше на хворого, А хворый-то — вот он, выходит, какой! И сам хоть куда, и работа не валится Из старых толковых Степановых рук. А внуком и вправду Степан не нахвалится, Да как нахвалиться? — орёл, а не внук! Накопит он силы, войдёт в разумение, А там — и пошёл по отцовским стопам! Задумался старый… И в это мгновение Послышался голос: — Готов ли, Степан? — Степан оглянулся: — Явилася, странница!.. А я-то, признаться, забыл уж давно: На старости память, как видно, туманится, И помнить про всё старику мудрено. — Ой, врёшь ты, Степан, — заворчала пришелица, — Совсем очумел от моей доброты! Я думала — всё уж… А он канителится — Расселся и чинит себе хомуты! Ужели ж напрасно дорогу я мерила? Хорош, человече! Куда как хорош! А я-то на честное слово поверила, А мне-то казалось, что ты не соврёшь… — Старик не сдержался: — Казалось! Казалося! Подумаешь тоже — нарушил обет!.. Да что ты, всамделе, ко мне привязалася, Как будто другого занятия нет? Понравилось, что ли, за старым охотиться? Стоишь над душой, а не знаешь того, Что скоро с победою сын мой воротится И пишет он мне, чтобы ждал я его. И как же не встретиться с ним, не увидеться, И как не дождаться желанного дня? Великой обидою сердце обидится, Коль праздник мой светлый придёт без меня. Не вовремя ты на меня изловчилася, Не в срок захотела меня уложить: Уж как бы там ни было, что б ни случилося, А Гитлера должен Степан пережить! И что ты ни делай, и что ни загадывай, — Пока не услышу, что Гитлер подох, Ты лучше в окошко моё не заглядывай, Ты лучше ко мне не ступай на порог. И это тебе моё слово последнее, И это тебе окончательный сказ!.. — Подумала смерть, постояла, помедлила, Махнула рукою и скрылась из глаз.