Очки
Скоро десять лет Сереже, Диме Нет еще шести,— Дима Все никак не может До Сережи дорасти.
Бедный Дима, Он моложе! Он завидует Сереже!
Брату все разрешено — Он в четвертом классе! Может он ходить в кино, Брать билеты в кассе.
У него в портфеле ножик, На груди горят значки, А теперь еще Сереже Доктор выписал очки.
Нет, ребята, это слишком! Он в очках явился вдруг! Во дворе сказал мальчишкам: — Я ужасно близорук!
И наутро вот что было: Бедный Дима вдруг ослеп. На окне лежало мыло — Он сказал, что это хлеб.
Со стола он сдернул скатерть, Налетел на стул спиной И спросил про тетю Катю: — Это шкаф передо мной?
Ничего не видит Дима. Стул берет — садится мимо И кричит:— Я близорукий! Мне к врачу необходимо!
Я хочу идти к врачу, Я очки носить хочу!
— Не волнуйся и не плачь,— Говорит больному врач. Надевает он халат, Вынимает шоколад.
Не успел сказать ни слова, Раздается крик больного: — Шоколада мне не надо, Я не вижу шоколада!
Доктор смотрит на больного. Говорит ему сурово: — Мы тебе не дурачки! Не нужны тебе очки!
Вот шагает Дима к дому, Он остался в дурачках. Не завидуйте другому, Даже если он в очках.
Похожие по настроению
Сережа учит уроки
Агния Барто
Сережа взял свою тетрадь - Решил учить уроки: Озера начал повторять И горы на востоке. Но тут как раз пришел монтер. Сережа начал разговор О пробках, о проводке. Через минуту знал монтер, Как нужно прыгать с лодки, И что Сереже десять лет, И что в душе он летчик. Но вот уже зажегся свет И заработал счетчик. Сережа взял свою тетрадь - Решил учить уроки: Озера начал повторять И горы на востоке. Но вдруг увидел он в окно, Что двор сухой и чистый, Что дождик кончился давно И вышли футболисты. Он отложил свою тетрадь. Озера могут подождать. Он был, конечно, вратарем, Пришел домой не скоро, Часам примерно к четырем Он вспомнил про озера. Он взял опять свою тетрадь - Решил учить уроки: Озера начал повторять И горы на востоке. Но тут Алеша, младший брат, Сломал Сережин самокат. Пришлось чинить два колеса На этом самокате. Он с ним возился полчаса И покатался кстати. Но вот Сережина тетрадь В десятый раз открыта. — Как много стали задавать!- Вдруг он сказал сердито. — Сижу над книжкой до сих пор И все не выучил озер.
Некому березу заломати
Александр Башлачев
Уберите медные трубы! Натяните струны стальные! А не то сломаете зубы Об широты наши смурные. Искры самых искренних песен Полетят как пепел на плесень. Вы все между ложкой и ложью, А мы все между волком и вошью. Время на другой параллели, Сквозняками рвется сквозь щели. Ледяные черные дыры — Окна параллельного мира. Через пень колоду сдавали Да окно решеткой крестили. Вы для нас подковы ковали Мы большую цену платили. Вы снимали с дерева стружку. Мы пускали корни по новой. Вы швыряли медную полушку Мимо нашей шапки терновой. А наши беды вам и не снились. Наши думы вам не икнулись. Вы б наверняка подавились. Мы же — ничего, облизнулись. Лишь печаль-тоска облаками Над седой лесною страною. Города цветут синяками Да деревни — сыпью чумною. Кругом — бездорожья траншеи. Что, к реке торопимся, братцы? Стопудовый камень на шее. Рановато, парни, купаться! Хороша студена водица, Да глубокий омут таится — Не напиться нам, не умыться, Не продрать колтун на ресницах. Вот тебе обратно тропинка И петляй в родную землянку. А крестины там иль поминки — Все одно там пьянка-гулянка. Если забредет кто нездешний — Поразится живности бедной, Нашей редкой силе сердешной Да дури нашей злой-заповедной. Выкатим кадушку капусты. Выпечем ватрушку без теста. Что, снаружи — все еще пусто? А внутри по-прежнему тесно… Вот тебе медовая брага — Ягодка-злодейка-отрава. Вот тебе, приятель, и Прага. Вот тебе, дружок, и Варшава. Вот и посмеемся простуженно, А об чем смеяться — не важно. Если по утрам очень скучно, То по вечерам очень страшно. Всемером ютимся на стуле. Всем миром — на нары-полати. Спи, дитя мое, люли-люли! Некому березу заломати.
Очки
Белла Ахатовна Ахмадулина
Вот кабинет, в котором больше нет Хозяина, но есть его портрет. И мне велит судьбы неотвратимость Сквозь ретушь отчуждения, сквозь дым Узнать в лице пресветлую родимость И суть искусства, явленную им.Замкнул в себе усопших книг тела Аквариум из пыли и стекла… Здесь длилась книг и разума беседа, Любовь кружила головы в дому. И это все, что кануло бесследна, Поэзией приходится уму.Меня пугают лишь его очки — Еще живые, зрячие почти. Их странный взгляд глубок и бесконечен, Всей слепотой высматривая свет, Они живут, как золотой кузнечик, И ждут того, чего на свете нет.
Дети смотрят на нас
Борис Слуцкий
Дети смотрят на нас голубыми глазами. Дети плачут о нас горевыми слезами. Дети смотрят на нас.Дети каждый твой шаг подглядят и обсудят, вознесут до небес или твердо осудят. Дети смотрят на нас.Обмануть — не моги, провести — и не пробуй этот взгляд, что пурги зауральской суровей. Дети смотрят на нас.
Чья корзинка тяжелей
Борис Владимирович Заходер
Ходили два приятеля, Ходили по грибы. Ходили да ходили, Устали от ходьбы. В одну ходили сторону И поровну прошли, Да только вот не поровну, Не поровну нашли. В одной корзинке — белые, И все как на подбор! В другой — один-единственный Трухлявый мухомор. Сказал второй приятель: — Ну что ж, не повезло. Зато мою корзинку Тащить не тяжело! Идут они обратно, Идут они домой, Бежит вприпрыжку первый, За ним ползёт второй. Бежит вприпрыжку первый С добычею в руке, Второй едва плетётся, Хоть он и налегке. Сказал второму первый, Прощаясь у дверей: — Пустая-то корзинка, Выходит, тяжелей!
Мальчик в зеркале
Эмма Мошковская
Я хочу сидеть на стуле. Не на нашем старом стуле, а на том прекрасном стуле в нашем зеркале! И еще хочу я кашу. Не противную, не нашу — замечательную кашу — кашу в зеркале! И еще хочу я лошадь. Не мою хромую лошадь, а вон ту, другую лошадь — лошадь в зеркале! И хочу не быть Антошей. Это я зовусь Антошей… Пусть я буду тот, хороший — мальчик в зеркале!
Отбросив навеки зеленые пятна от очков
Федор Сологуб
Отбросив навеки зеленые пятна от очков, Проходит горбатый, богатый, почтенный господин. Калоши «Проводник» прилипают к скользкой глади льдин, И горбатый господин не разобьет своих очков, И не потрошить паденьем шаловливых дурачков, Из которых за ним уже давно бегает один, Залюбовавшись на зеленые пятна от очков, Которыми очень гордится горбатый господин.
Граждане, минутка прозы
Илья Сельвинский
Граждане! Минутка прозы: Мы в березах — ни аза! Вы видали у березы Деревянные глаза?Да, глаза! Их очень много. С веками, но без ресниц. Попроси лесного бога Эту странность объяснить.Впрочем, все простого проще. Но в народе говорят: Очень страшно, если в роще Под луной они глядят.Тут хотя б молчали совы И хотя бы не ныл бирюк — У тебя завоет совесть. Беспричинно. Просто вдруг.И среди пеньков да плешин Ты падешь на колею, Вопия: «Казните! Грешен: Писем бабушке не шлю!»Хорошо бы под луною Притащить сюда того, У кого кой-что иное, Кроме бабушки его…
Синеглазый мальчик, синеглазый
Ольга Берггольц
Синеглазый мальчик, синеглазый, ни о чем не спрашивай пока. У меня угрюмые рассказы, песенка — чернее уголька. А душа — как свечка восковая: пламенея, тает — не помочь. Ведь ее, ничем не прикрывая, я несу сквозь ледяную ночь. Свищет ветер, хлопьями разлуки мой бездомный путь оледенив. Мечется и обжигает руки маленький огонь свечи-души. Сколько лет друзья корят за это, свой убогий светик обложив малыми кульками из газеты, матовыми стеклышками лжи. Синеглазый, ты меня не слушай, ты один совет запомни мой: ты неси сквозь мрак и ветер душу, не прикрыв ни песней, ни рукой.
Старший брат
Саша Чёрный
Митя, любимец мамин, Конкурсный держит экзамен. Пальцы у него похудели, Глаза запрятались в щели… На столе — геометрия, На полу — тригонометрия, На кровати — алгебра, химия И прочая алхимия. Сел он носом к стене, Протирает пенсне И зубрит до одурения. Мама в ужасном волнении: «Митя! Ты высох, как мумия,— Это безумие… Съешь кусочек пирожка, Выпей стакан молочка!» Митя уходит в сад, Зубрит и ходит вперед и назад. Мама, вздохнув глубоко, Несет за ним молоко, Но Митя тверже гранита — Обернулся сердито И фыркнул, косясь на герань: «Мама! Отстань!..»