Леночка с букетом
Вышла Леночка на сцену, Шум пронесся по рядам. — От детей, — сказала Лена, — Я привет вам передам.
Лена в день Восьмого марта Говорила мамам речь. Всех растрогал белый фартук, Банты, локоны до плеч.
Не нарадуются мамы: — До чего она мила! — Лучшим номером программы Эта девочка была.
Как-то в зале райсовета Депутаты собрались. Лена, девочка с букетом, Вышла к ним из-за кулис.
Лена держится так смело, Всем привет передает, Ей знакомо это дело: Выступает третий год.
Третий год, зимой и летом, Появляется с букетом: То придет на юбилей, То на съезд учителей.
Ночью Леночке не спится, Днем она не пьет, не ест: «Ой, другую ученицу Не послали бы на съезд!»
Говорит спокойно Лена: — Завтра двойку получу — У меня районный пленум, Я приветствие учу.
Лена, девочка с букетом, Отстает по всем предметам: Ну когда учиться ей? Завтра снова юбилей!
Похожие по настроению
Любочка
Агния Барто
Синенькая юбочка, Ленточка в косе. Кто не знает Любочку? Любу знают все. Девочки на празднике Соберутся в круг. Как танцует Любочка! Лучше всех подруг. Кружится и юбочка И ленточка в косе, Все глядят на Любочку, Радуются все. Но если к этой Любочке Вы придете в дом, Там вы эту девочку Узнаете с трудом. Она кричит ещё с порога, Объявляет на ходу: — У меня уроков много, Я за хлебом не пойду! Едет Любочка в трамвае — Она билета не берет. Всех локтями раздвигая, Пробирается вперед. Говорит она, толкаясь: — Фу! Какая теснота!— Говорит она старушке: — Это детские места. — Ну садись,— вздыхает та. Синенькая юбочка, Ленточка в косе. Вот какая Любочка Во всей своей красе. Случается, что девочки Бывают очень грубыми, Хотя необязательно Они зовутся Любами.
Танечка
Алексей Фатьянов
Давай-ка, Танечка, на брёвнах посидим, Поговорим, о жизни помечтаем, Вот, знаешь, так, как вечером седым Сидят за чашкой дружеского чая.Чернеет снег. А вечером мороз Проходит, забавляясь ветерками, На всём — от звёзд до кончиков волос — Голубоватым инеем сверкая.И всё ж — весна! Я сразу узнаю Её походку, голос и дыханье. Пускай другой торопится на юг, И у него пижама в чемодане…А я от верб весенних не уйду. Ведь если я пойду с разливом рек прощаться, — Наверное, споткнусь и упаду — Не суждено мне с ними разлучаться.Любимый край! С прилётом журавлей И с ветром, пробирающим до дрожи, Ты для меня всех краше и милей, Всех лучше, ласковей, дороже.Нет! Я совсем не думаю про юг, Средь сосен наших северных блуждая. Как жаль, что в этом близком мне краю Ты для меня, любимая, чужая.
Стань девочкою прежней с белым бантом
Борис Рыжий
Стань девочкою прежней с белым бантом, я — школьником, рифмуясь с музыкантом, в тебя влюблённым и в твою подругу, давай-ка руку. Не ты, а ты, а впрочем, как угодно — ты будь со мной всегда, а ты свободна, а если нет, тогда меняйтесь смело, не в этом дело. А дело в том, что в сентября начале у школы утром ранним нас собрали, и музыканты полное печали для нас играли. И даже, если даже не играли, так, в трубы дули, но не извлекали мелодию, что очень вероятно, пошли обратно. А ну назад, где облака летели, где, полыхая, клёны облетели, туда, где до твоей кончины, Эля, ещё неделя. Ещё неделя света и покоя, и ты уйдёшь вся в белом в голубое, не ты, а ты с закушенной губою пойдёшь со мною мимо цветов, решёток, в платье строгом вперёд, где в тоне дерзком и жестоком ты будешь много говорить о многом со мной, я — с богом.
Первая двойка
Эмма Мошковская
А у меня портфель в руке С огромной двойкой в дневнике! С тяжелой двойкой в дневнике! А все шагают налегке. А все шагают тут и там И просто так, и по делам. А возле дома номер два Стоит автобус номер два, И пароход издалека Дал почему-то два гудка… А ноги тащатся едва, А ноги тащатся едва, И опустилась голова, Как голова у цифры два! А все шагают тут и там И просто так, и по делам. А кто-то песенку поет, Конфеты кто-то продает, А кто-то покупает… А у меня портфель в руке С огромной двойкой в дневнике! С тяжелой двойкой в дневнике! А все шагают налегке…
Стихи к 8 марта
Геннадий Федорович Шпаликов
В Керчи — как ни кричи, Бывали неудачи. Среди других причин Был мой приезд — тем паче, Что мой приезд совпал С делами — не хотелось! Я невпопад попал, Не пилось мне, не елось. И мы не собрались В кругу, хотя бы узком, По рынкам разбрелись, По площадям и спускам. От пропасти забот Куда бы нам укрыться? Скользнуть от дел за борт — Пусть щелкают нас блицем. Пусть выставляют нас Лентяями — валяйте! На зависть, напоказ Пороками марайте. Представим: мы встаем За полдень. Небо ясно. И руку подаем Всему, что в мире праздно. Среди забот и тьмы, Сквозь горе и разлуку Протягиваем мы Веселью только руку. Берем такой почин И лучшую из истин: Есть дружба без причин, Без меры и корысти. Иное все — тщета, Иное — распростерто, Иного — до черта От ведьмы и до чёрта. И жить с иным — не жить, Хотя живем и можем И пробуем служить, Но что мы подытожим? От главка до премьер Большое расстоянье, И есть тому пример, Примеры и сказанья О том, что мы тогда И были молодцами, Но жаль, но вот беда — Запутались с отцами. А наш отец — простор, Дороги — наши сестры, Над озером костер — Все это очень просто. И рядышком лежит — Рукою не достанешь, А тронешь — убежит, И трогать перестанешь. И тоненький ледок, И беленький снежок — Назад к тому дорогу Не захотел — а сжег. Гори, гори ясно, Чтобы не погасло, Чтобы не напрасно — Высоко и красно.
Дочь
Лев Ошанин
Разутюжила платье и ленты. С платочком К материнским духам… И шумит. И поет. Ничего не поделаешь, выросла дочка — Комсомольский значок и шестнадцатый год. — Ты куда собралась?— я спросить ее вправе. — Мама знает,— тряхнула она головой. — Мама — мамой. Но что ж ты со мною лукавишь? Я ведь, девочка, тоже тебе не чужой!— А Татьяна краснеет. Вовек не забыть ей То, о чем я сейчас так случайно спросил. У девчонки сегодня большое событье — Первый раз ее мальчик в театр пригласил. Кто такой? Я смотрю мимо глаз ее, на пол. Парень славный и дельный. Но тихая грусть Заполняет мне душу.— Ты сердишься, папа? — Что ты, дочка! Иди. Я совсем не сержусь. Белый фартук нарядный надела она. Звучно хлопнула дверь. Тишина. Почему же так грустно? Что выросла Таня? А ведь Танина мама, чей смех по весне Так же звонок и светел, как в юности ранней, Все порой еще девочкой кажется мне. Долго тянется вечер — секунды заметней… Я сижу, вспоминая сквозь тысячи дней, Был ли бережен с тою, шестнадцатилетней, С полудетскою, с первой любовью моей.
В обеденный перерыв
Маргарита Агашина
Я здесь бывала. Всё мне здесь знакомо. И всё же через грохот заводской меня ведёт товарищ из завкома и откровенно сетует с тоской: — Вот, вроде бы, и вы не виноваты, и мы, опять же, тоже ни при чем. Людей, конечно, будет маловато: стихи! Не понимают нипочём!.. Завод гудел. Дышал единым духом. Вздымались трубы в огненной пыли. А он всё шёл и всё бубнил над ухом, что «люди до стихов не доросли», что «молодёжь и в клубе-то нечасто», что «ей бы лишь плевать бы в потолок»… Мы, наконец, приходим на участок и смотрим: полон красный уголок! Сидят ребята — парни и девчонки — от сцены до последнего ряда! Попутчик мой в восторге снял кепчонку и, подмигнув, сказал: — Вот это да! …Ах, это состоянье боевое, когда стихи свои — на суд людской! Зал был со мной. Но в зале было двое, колдующих над шахматной доской. Я понимала: время перерыва, у них обед и им не до меня. И вот один из них неторопливо берёт за гриву белого коня. Что ж, обижаться тут не полагалось, но и сдаваться мне не по нутру. Как я старалась, как я добивалась, чтобы ребята бросили игру! Уже в блокноте зримо и весомо, моим успехом удовлетворён, поставил птичку деятель завкома, такую же бескрылую, как он. Уже девчонка на скамейке левой платок искала, мелочью звеня. А те, как пешкой, крутят королевой и всё равно не смотрят на меня. По клеткам кони скачут угловато и царственно шагают короли. И я одна на свете виновата, что двое до стихов не доросли! Меня упрямой называли с детства, но не упрямство вспыхнуло в крови, напомнив мне испытанное средство… И я читаю только о любви. Не знаю, может, правда столько было в стихах любви, и счастья, и тоски, а может, просто — я тебя любила… Но парни оторвались от доски! …Я уходила от ребят в восторге, читателя почувствовав плечом. Неужто скажут завтра в книготорге: — Стихи! Не покупают нипочем!
Дедова песенка
Сергей Клычков
Боронил дед зараня Под весенний гром, Рано рожь-боярыня Вышла из хором!.. Пред ея палатою С горы под уклон Вывел рать кудлатую Полководец-лен! Лен, мой лен! Мой зеленый лен!Зорил с заряницею, Сеял из кошла, Рожь с княжной-пшеницею На гумно пришла! Гости меж овинами, Шапки на бекрень! Здравствуй лен с новинами, С бражкою ячмень! Лен, мой лен! Ой, зеленый лен!Заварит дед солоду На весь белый свет — Пелось, пилось смолоду: Ой-ли, люли, дед! Не твоя ли пашенка Средь поля пуста, Пашенка-монашенка, Пустырь-сирота! Лен, мой лен! Ой-ли, люли, лен!
Весенняя
Василий Лебедев-Кумач
Мы всем народом нынче вышли Навстречу солнцу и весне, Веселый гул повсюду слышен, Зеленый шум по всей стране.Дышать легко, шагать просторно. И в ясном небе бирюза, И светят нежно и задорно Подруги милые глаза.Угаснет день, настанет вечер, Зажгутся радуги огней, И будут радостные встречи, И будет музыка слышней.Гудит толпа, сияют лица, Кругом — подруги и друзья, — Умеет петь и веселиться Страна советская моя!Поет земля, поют заводы, И наш народ — непобедим, Своей весны, своей свободы Мы никому не отдадим!
Лена
Владимир Владимирович Маяковский
Встаньте, товарищи,            прошу подняться. От слез     удержите глаза. Сегодня      память          о павших               пятнадцать лет назад. Хуже каторжных,           бесправней пленных, в морозе,      зубастей волков              и люте́й, — жили     у жил         драгоценной Лены тысячи     рабочих людей. Роя   золото        на пятерки и короны, рабочий      тощал          голодухой и дырами. А в Питере       сидели бароны, паи   запивая        во славу фирмы. Годы    на тухлой конине мысль     сгустили          простую: «Поголодали,        а ныне больше нельзя —          бастую». Чего    хотела        масса, копачей      несчетное число? Капусты,      получше мяса и работы       8 часов. Затягивая      месяца на́ три, директор      что было сил уговаривал,       а губернатора слать    войска        просил. Скрипенье сапог…           скрипенье льда… Это   сквозь снежную тишь жандарма Трещенко            и солдат шлет    губернатор Бантыш. А дальше?       Дальше            рабочие шли просить      о взятых в стачке. И ротмистр Трещенко             визгнул                 «пли!» и ткнул      в перчатке пальчик. За пальцем       этим          рванулась стрельба — второй     после первого залпа. И снова      в мишень            рабочего лба жандармская        метится             лапа. За кофием       утром рано пишет     жандарм          упитан: «250 ранено, 270 убито». Молва     о стрельбе опричины пошла     шагать         по фабричным. Делом     растет         молва. Становится       завод          сотый. Дрожит      коронованный болван и пайщики       из Лензоты. И горе     ревя        по заводам брело: — Бросьте      покорности            горы               нести! — И день этот       сломленный              был перелом, к борьбе перелом           от покорности. О Лене память         ни дни,             ни года в сердцах      не сотрут никогда. Шаг    вбивая        победный             твой в толщу      уличных плит, помни,     что флаг          над головой и ленскою кровью           облит.
Другие стихи этого автора
Всего: 192Его семья
Агния Барто
У Вовы двойка с минусом — Неслыханное дело! Он у доски не двинулся. Не взял он в руки мела! Стоял он будто каменный: Он стоял как статуя. — Ну как ты сдашь экзамены? Волнуется вожатая. — Твою семью, отца и мать, На собранье упрекать Директор будет лично! У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, Но твоей семьей пока Директор недоволен: Она растить ученика Не помогает школе. — Ну при чем моя семья?- Он говорит вздыхая.- Получаю двойки я — И вдруг семья плохая! Упреки он бы перенес, Не показал бы виду, Но о семье идет вопрос — Семью не даст в обиду! Будут маму упрекать: «У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, А вы одна — плохая мать!»- Директор скажет лично. Печально Вова смотрит вдаль, Лег на сердце камень: Стало маму очень жаль… Нет, он сдаст экзамен! Скажет маме: «Не грусти, На меня надейся! Нас должны перевести В хорошее семейство!»
Дом переехал
Агния Барто
Возле Каменного моста, Где течет Москва-река, Возле Каменного моста Стала улица узка. Там на улице заторы, Там волнуются шоферы. — Ох,— вздыхает постовой, Дом мешает угловой! Сёма долго не был дома — Отдыхал в Артеке Сёма, А потом он сел в вагон, И в Москву вернулся он. Вот знакомый поворот — Но ни дома, ни ворот! И стоит в испуге Сёма И глаза руками трет. Дом стоял На этом месте! Он пропал С жильцами вместе! — Где четвертый номер дома? Он был виден за версту! — Говорит тревожно Сёма Постовому на мосту.— Возвратился я из Крыма, Мне домой необходимо! Где высокий серый дом? У меня там мама в нем! Постовой ответил Сёме: — Вы мешали на пути, Вас решили в вашем доме В переулок отвезти. Поищите за угломя И найдете этот дом. Сёма шепчет со слезами: — Может, я сошел с ума? Вы мне, кажется, сказали, Будто движутся дома? Сёма бросился к соседям, А соседи говорят: — Мы все время, Сёма, едем, Едем десять дней подряд. Тихо едут стены эти, И не бьются зеркала, Едут вазочки в буфете, Лампа в комнате цела. — Ой,— обрадовался Сёма,— Значит, можно ехать Дома? Ну, тогда в деревню летом Мы поедем в доме этом! В гости к нам придет сосед: «Ах!»— а дома… дома нет. Я не выучу урока, Я скажу учителям: — Все учебники далеко: Дом гуляет по полям. Вместе с нами за дровами Дом поедет прямо в лес. Мы гулять — и дом за нами, Мы домой — а дом… исчез. Дом уехал в Ленинград На Октябрьский парад. Завтра утром, на рассвете, Дом вернется, говорят. Дом сказал перед уходом: «Подождите перед входом, Не бегите вслед за мной — Я сегодня выходной». — Нет,— решил сердито Сёма, Дом не должен бегать сам! Человек — хозяин дома, Все вокруг послушно нам. Захотим — и в море синем, В синем небе поплывем! Захотим — И дом подвинем, Если нам мешает дом!
Докладчик
Агния Барто
Выступал докладчик юный, Говорил он о труде. Он доказывал с трибуны: — Нужен труд всегда, везде! Нам велит трудиться школа, Учит этому отряд… — Подними бумажки с пола! Крикнул кто-то из ребят. Но тут докладчик морщится: — На это есть уборщица!
Дикарка
Агния Барто
Утро. На солнышке жарко. Кошка стоит у ручья. Чья это кошка? Ничья! Смотрит на всех, Как дикарка. Мы объясняли дикарке: — Ты же не тигр в Зоопарке, Ты же обычная кошка! Ну, помурлычь хоть немножко! Кошка опять, как тигрица, Выгнула спину и злится. Кошка крадется по следу… Зря мы вели с ней беседу.
Болтунья
Агния Барто
Что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Драмкружок, кружок по фото, Хоркружок — мне петь охота, За кружок по рисованью Тоже все голосовали. А Марья Марковна сказала, Когда я шла вчера из зала: «Драмкружок, кружок по фото Это слишком много что-то. Выбирай себе, дружок, Один какой-нибудь кружок». Ну, я выбрала по фото… Но мне еще и петь охота, И за кружок по рисованью Тоже все голосовали. А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Я теперь до старости В нашем классе староста. А чего мне хочется? Стать, ребята, летчицей. Поднимусь на стратостате… Что такое это, кстати? Может, это стратостат, Когда старосты летят? А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! У меня еще нагрузки По-немецки и по-русски. Нам задание дано — Чтенье и грамматика. Я сижу, гляжу в окно И вдруг там вижу мальчика. Он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А я говорю: «У меня нагрузки По-немецки и по-русски». А он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда!
Дедушкина внучка
Агния Барто
Шагает утром в школы Вся юная Москва, Народ твердит глаголы И сложные слова. А Клава-ученица С утра в машине мчится По Садовому кольцу Прямо к школьному крыльцу. Учитель седовласый Пешком приходит в классы, А Клавочка — в машине. А по какой причине И по какому праву Везет машина Клаву? — Я дедушкина внучка, Мой дед — Герой Труда…— Но внучка — белоручка, И в этом вся беда! Сидит она, скучая И отложив тетрадь, Но деду чашки чая Не вздумает подать. Зато попросит деда: — Ты мне машину дашь? Я на каток поеду!— И позвонит в гараж. Случается порою — Дивится весь народ: У дедушки-героя Бездельница растет.
Двояшки
Агния Барто
Мы друзья — два Яшки, Прозвали нас «двояшки». — Какие непохожие!- Говорят прохожие. И должен объяснять я, Что мы совсем не братья, Мы друзья — два Якова, Зовут нас одинаково.
Гуси-лебеди
Агния Барто
Малыши среди двора Хоровод водили. В гуси-лебеди игра, Серый волк — Василий. — Гуси-лебеди, домой! Серый волк под горой! Волк на них и не глядит, Волк на лавочке сидит. Собрались вокруг него Лебеди и гуси. — Почему ты нас не ешь?— Говорит Маруся. — Раз ты волк, так ты не трусь! Закричал на волка гусь. —От такого волка Никакого толка! Волк ответил:— Я не трушу, Нападу на вас сейчас. Я доем сначала грушу, А потом примусь за вас!
Две бабушки
Агния Барто
Две бабушки на лавочке Сидели на пригорке. Рассказывали бабушки: — У нас одни пятерки! Друг друга поздравляли, Друг другу жали руки, Хотя экзамен сдали Не бабушки, а внуки!
Лягушата
Агния Барто
Пять зелёных лягушат В воду броситься спешат — Испугались цапли! А меня они смешат: Я же этой цапли Не боюсь ни капли!
Две сестры глядят на братца
Агния Барто
Две сестры глядят на братца: Маленький, неловкий, Не умеет улыбаться, Только хмурит бровки. Младший брат чихнул спросонок, Радуются сестры: — Вот уже растет ребенок — Он чихнул, как взрослый!
Выборы
Агния Барто
Собрались на сбор отряда Все! Отсутствующих нет! Сбор серьезный: Выбрать надо Лучших девочек в совет. Галю вычеркнут из списка! Все сказали ей в глаза: — Ты, во-первых, эгоистка, Во-вторых, ты егоза. Предлагают выбрать Свету: Света пишет в стенгазету, И отличница она. — Но играет в куклы Света! — Заявляет Ильина. — Вот так новый член совета! Нянчит куколку свою! — Нет! — кричит, волнуясь, Света, — Я сейчас ей платье шью. Шью коричневое платье, Вышиваю поясок. Иногда, конечно, кстати Поиграю с ней часок. — Даже нужно шить для кукол! — Заступается отряд. — Будет шить потом для внуков! — Пионерки говорят. Подняла Наташа руку: — Мы вопрос должны решить. Я считаю, что для кукол В пятом классе стыдно шить! Стало шумно в школьном зале, Начался горячий спор, Но, подумав, все сказали: — Шить для кукол — не позор! Не уронит этим Света Своего авторитета.