О Польше
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Похожие по настроению
Стансы Польше
Федор Сологуб
Ты никогда не умирала, — Всегда пленительно жива, Ты и в неволе сохраняла Твои державные права, Тебя напрасно хоронили, — Себя сама ты сберегла, Противоставив грозной силе Надежды, песни и дела. Твоих поэтов, мать родная, Всегда умела ты беречь, Восторгом сердца отвечая На их пророческую речь. Не заслужили укоризны Твои сыны перед тобой, — Их каждый труд был для отчизны, Над Вислой, как и над Невой. И ныне, в год великой битвы, Не шлю проклятия войне. С твоими и мои молитвы Соединить отрадно мне. Не дли её страданий дольше, — Молю Небесного Отца, — Перемени великой Польше На лавры терния венца.
О, Польша, сколько испытаний
Георгий Иванов
О, Польша, сколько испытаний Судьбой назначено тебе! Расцветов сколько, отцветаний В твоей изменчивой судьбе! О, сколько раз заря блистала, И снова делалось темно, Ты в небо высоко взлетала, Срывалась, падала на дно!.. Но времени поток холодный Отваги пламенной не смыл… Свободы облик благородный, Как прежде, цел, как прежде, мил. Не высохла живая лава, И не развеялась тоска. Все та же честь и та же слава Пылают в сердце поляка! Но вот свершилось! Вызов брошен. Постыдную играя роль, В Варшаву, не зван и не прошен, Вступить сбирается король! И на твоем старинном троне, Поправ славянства светлый стяг, В своей порфире и короне Надменно встанет гордый враг… Нет! Я не верю! Быть не может! Бог святотатцу отомстит, Вам Ченстоховская поможет И Остробрама защитит. Поляки! Недругу не верьте! Нужна тевтонам ваша кровь. Свобода их чернее смерти, Отравы горче их любовь! …И слышит Русь далекий голос Своей страдающей сестры: «Моих полей растоптан колос, Деревни польские — костры. В плену мои томятся дети, Рекою льется кровь моя, И унижения, и плети, И слезы испытала я. С любовью к польскому народу Они сжигали города, И я славянскую свободу Продам тевтонам? — Никогда!»
Польша
Георгий Иванов
Поляки, в дни великой брани Сияет нам одна звезда Великим лозунгом: — славяне, Разбита старая вражда.И прошлое с неверной славой: Стан Сигизмунда у Москвы И наши рати под Варшавой Забыли мы, забыли вы.Довольно! Долго были слепы, Теперь прозрели навсегда. Теперь мы знаем, как нелепы Братоубийство и вражда.Пусть наши облики не схожи, Но братская любовь крепка, И в грозный час — всего дороже Отчизна сердцу поляка!И в дни торжественной печали Спеша тевтонов отражать, Мы вам свободу обещали И слово поклялись сдержать.Пройдут года тревожной брани И, ослепительно горя, Для вас, свободные славяне, Зажжется ясная заря.Да будет так! Но враг не дремлет, Сплетает сеть свою паук, И Польша, пленная, приемлет Свободу из тевтонских рук!Нет, я не верю! Веет ложью Бессмысленная эта весть. Поляки не забыли Божью Угрозу, не забыли честь!Иль даром знамя подымала Освобождения война, Или тебе, о, Польша, мало, Что ты врагами сожжена?Я верю: как звезда во мраке, Достойный прозвучит ответ, Весь мир услышит, как поляки Ответят гордо швабам: «Нет!»«Нет! Ваша не нужна свобода, И дружба ваша не нужна, Во славу польского народа Ура! Да здравствует война!»«И до последней капли крови Врага мы будем биться с ним И в каждой мысли, в каждом слове Славянству верность сохраним!»
Поэтам польским
Игорь Северянин
Восторженное настроенье Поэтов польских молодых (Они мои стихотворенья Читают мне на все лады) Напоминает, что сиренью Снега заменятся и льды!.. Ты на отлете, четкий Тувим, Тебе чеканный путь на Рим. Пари, о царственный, пари На родственный тебе Везувий! И ты, в бразильские лианы Врубавшийся Слонимский, тут! Ты созерцал змеиный жгут, Чти звенья как сицилианы. И ты, кто ласковей снежинки, Чей взгляд радушней звука «а», Как солнце светишься, Вежинский, Пронзающее облака! Три с половиною зимы Прошло со дня последней встречи. Разлукой прерванные речи Легко возобновляем мы. И Тувим прав, сказав, что легче Всего вести поэтам речь: В сердцах так много птичек певчих — Стихов о росах на заре. Я руку жму его покрепче, Изнеженную на пере…
Гиппиус (Блистательная Зинаида)
Игорь Северянин
Блистательная Зинаида Насмешливым своим умом, Которым взращена обида, Всех бьет в полете, как крылом… Холодный разум ткет ожоги, Как на большом морозе — сталь. Ее глаза лукаво-строги, В них остроумная печаль. Большой поэт — в ее усмешной И едкой лирике. Она Идет походкою неспешной Туда, где быть обречена. Обречена ж она на царство Без подданных и без корон. Как царственно ее коварство, И как трагично-скромен трон!
Польша
Сергей Александрович Есенин
Над Польшей облако кровавое повисло, И капли красные сжигают города. Но светит в зареве былых веков звезда. Под розовой волной, вздымаясь, плачет Висла. В кольце времен с одним оттенком смысла К весам войны подходят все года. И победителю за стяг его труда Сам враг кладет цветы на чашки коромысла. О Польша, светлый сон в сырой тюрьме Костюшки, Невольница в осколках ореола. Я вижу: твой Мицкевич заряжает пушки. Ты мощною рукой сеть плена распорола. Пускай горят родных краев опушки, Но слышен звон побед к молебствию костела.
Польша
Владимир Владимирович Маяковский
Хотя по Варшаве ходят резво́, ни шум не услышишь, ни спор, одно звенит: офицерский звон сабель, крестов и шпор. Блестят позументы и галуны… (как будто не жизнь, а балет!), и сабля ясней молодой луны, и золото эполет. Перо у одних, у других тюльпан, чтоб красило низкий лоб. «Я, дескать, вельможный, я, дескать, пан, я, дескать, не смерд, не холоп!» Везде, исследуйте улиц тыщи, малюсеньких и здоровенных, — идет гражданин, а сзади — сыщик, а сзади — пара военных. Придешь поесть, закажешь пустяк, а сбоку этакий пялится. И ежишься ты, глаза опустя, и вилку стиснули пальцы. Других прейскурантов мерещится текст и поле над скатертью стираной. Эх, ткнуть бы другую вилку в бифштекс — вот в этот бифштекс размундиренный! Во мне никакой кровожадности нет, и я до расправ не лаком, но пользы нет от их эполет ни миру, ни нам, ни полякам! Смотрю: на границе, на всякий случай, пока от безделья томясь, проволока лежит колючая для наших штанов и мяс. А мы, товарищ? Какого рожна глазеем с прохладцей с этакой? До самых зубов вооружена у нас под боком соседка.
За что тебя погубили
Зинаида Николаевна Гиппиус
Качаются на луне Пальмовые перья. Жить хорошо ли мне, Как живу теперь я?Ниткой золотой светляки Пролетают, мигая. Как чаша, полна тоски Душа — до самого края.Морские дали — поля Бледно-серебряных лилий… Родная моя земля, За что тебя погубили?
Страны уныния
Зинаида Николаевна Гиппиус
Минуты уныния… Минуты забвения… И мнится — в пустыне я… Сгибаю колени я, Молюсь — но не молится Душа несогретая, Стучу — не отворится, Зову — без ответа я… Душа словно тиною Окутана вязкою, И страх, со змеиною Колючею ласкою, Мне в сердце впивается, И проклят отныне я… Но нет дерзновения. Кольцо замыкается… О, страны забвения! О, страны уныния!
За что?
Зинаида Николаевна Гиппиус
Качаются на луне Пальмовые перья. Жить хорошо ли мне, Как живу теперь я? Ниткой золотой светляки Пролетают, мигая. Как чаша, полна тоски Душа - до самого края. Морские дали - поля Бледно-серебряных лилий... Родная моя земля, За что тебя погубили?
Другие стихи этого автора
Всего: 26313
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
Конец
Зинаида Николаевна Гиппиус
Огонь под золою дышал незаметней, Последняя искра, дрожа, угасала, На небе весеннем заря догорала, И был пред тобою я всё безответней, Я слушал без слов, как любовь умирала.Я ведал душой, навсегда покорённой, Что слов я твоих не постигну случайных, Как ты не поймешь моих радостей тайных, И, чуждая вечно всему, что бездонно, Зари в небесах не увидишь бескрайных.Мне было не грустно, мне было не больно, Я думал о том, как ты много хотела, И мало свершила, и мало посмела; Я думал о том, как в душе моей вольно, О том, что заря в небесах — догорела…
На поле чести
Зинаида Николаевна Гиппиус
О, сделай, Господи, скорбь нашу светлою, Далёкой гнева, боли и мести, А слёзы — тихой росой предрассветною О неём, убиенном на поле чести.Свеча ль истает, Тобой зажжённая? Прими земную и, как невесте, Открой поля Твои озаренные Душе убиенного на поле чести.
Как прежде
Зинаида Николаевна Гиппиус
Твоя печальная звезда Недолго радостью была мне: Чуть просверкнула, — и туда, На землю, — пала тёмным камнем.Твоя печальная душа Любить улыбку не посмела И, от меня уйти спеша, Покровы чёрные надела.Но я навек с твоей судьбой Связал мою — в одной надежде. Где б ни была ты — я с тобой, И я люблю тебя, как прежде.
Страх и смерть
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.Не боюсь ничего и в других, от других; К ним нейду за наградой; Ибо в людях люблю не себя… И от них Ничего мне не надо.И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда… Для греха — есть прощенье.Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл… Я не вынесу муки.О Господь мой и Бог! Пожалей, успокой, Мы так слабы и наги! Дай мне сил перед Ней, чистоты пред Тобой И пред жизнью — отваги…
Серое платьице
Зинаида Николаевна Гиппиус
Девочка в сером платьице…Косы как будто из ваты… Девочка, девочка, чья ты? Мамина… Или ничья. Хочешь — буду твоя.Девочка в сером платьице…Веришь ли, девочка, ласке? Милая, где твои глазки?Вот они, глазки. Пустые. У мамочки точно такие.Девочка в сером платьице,А чем это ты играешь? Что от меня закрываешь?Время ль играть мне, что ты? Много спешной работы.То у бусинок нить раскушу, То первый росток подсушу, Вырезаю из книг странички, Ломаю крылья у птички…Девочка в сером платьице,Девочка с глазами пустыми, Скажи мне, как твое имя?А по-своему зовёт меня всяк: Хочешь эдак, а хочешь так.Один зовёт разделеньем, А то враждою, Зовут и сомненьем, Или тоскою.Иной зовет скукою, Иной мукою… А мама-Смерть — Разлукою,Девочку в сером платьице…
Веселье
Зинаида Николаевна Гиппиус
Блевотина войны — октябрьское веселье! От этого зловонного вина Как было омерзительно твое похмелье, О бедная, о грешная страна!Какому дьяволу, какому псу в угоду, Каким кошмарным обуянный сном, Народ, безумствуя, убил свою свободу, И даже не убил — засек кнутом?Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой. Смеются пушки, разевая рты… И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, Народ, не уважающий святынь.
Гибель
Зинаида Николаевна Гиппиус
Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?Что — мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И — перехлест страданья…Что мы! Но — Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух — и вынул?Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца,- за что Ты нас покинул?
Юный март
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель.По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак!Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны, Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны.Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!
Электричество
Зинаида Николаевна Гиппиус
Две нити вместе свиты, Концы обнажены. То «да» и «нет» не слиты, Не слиты — сплетены. Их темное сплетенье И тесно, и мертво, Но ждет их воскресенье, И ждут они его. Концов концы коснутся — Другие «да» и «нет» И «да» и «нет» проснутся, Сплетенные сольются, И смерть их будет — Свет.
Часы стоят
Зинаида Николаевна Гиппиус
Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. На скатерти холодной неубранный прибор, Как саван белый, складки свисают на ковер. И в лампе не мерцает блестящая дуга... Я слушаю молчанье, как слушают врага. Ничто не изменилось, ничто не отошло; Но вдруг отяжелело, само в себя вросло. Ничто не изменилось, с тех пор как умер звук. Но точно где-то властно сомкнули тайный круг. И всё, чем мы за краткость, за легкость дорожим, — Вдруг сделалось бессмертным, и вечным — и чужим. Застыло, каменея, как тело мертвеца... Стремленье — но без воли. Конец — но без конца. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят!
Шутка
Зинаида Николаевна Гиппиус
Не слушайте меня, не стоит: бедные Слова я говорю; я — лгу. И если в сердце знанья есть победные,- Я от людей их берегу.Как дети, люди: злые и невинные, Любя, умеют оскорблять. Они еще не горные — долинные… Им надо знать,- но рано знать.Минуют времена узаконенные… Заветных сроков ждет душа. А до времен, молчаньем утомленные, Мы лжем, скучая и — смеша.Так и теперь, сплетая речь размерную, Лишь о ненужностях твержу. А тайну грозную, последнюю и верную,- Я все равно вам не скажу.