Польша

Хотя       по Варшаве                      ходят резво́, ни шум не услышишь,                            ни спор, одно звенит:                офицерский звон сабель,          крестов                    и шпор. Блестят          позументы и галуны… (как будто не жизнь,                          а балет!), и сабля          ясней молодой луны, и золото эполет. Перо у одних,                 у других тюльпан, чтоб красило                 низкий лоб. «Я, дескать, вельможный,                                я, дескать, пан, я, дескать, не смерд,                         не холоп!» Везде,         исследуйте улиц тыщи, малюсеньких                 и здоровенных, — идет гражданин,                     а сзади —                                  сыщик, а сзади —             пара военных. Придешь поесть,                      закажешь пустяк, а сбоку          этакий пялится. И ежишься ты,                   глаза опустя, и вилку          стиснули пальцы. Других прейскурантов мерещится текст и поле          над скатертью стираной. Эх,    ткнуть бы                другую вилку в бифштекс — вот в этот бифштекс                         размундиренный! Во мне         никакой кровожадности нет, и я    до расправ не лаком, но пользы нет                   от их эполет ни миру,          ни нам,                   ни полякам! Смотрю:           на границе,                         на всякий случай, пока       от безделья томясь, проволока              лежит колючая для наших штанов                       и мяс. А мы, товарищ?                   Какого рожна глазеем          с прохладцей с этакой? До самых зубов                     вооружена у нас       под боком                    соседка.