Стансы Польше
Ты никогда не умирала, — Всегда пленительно жива, Ты и в неволе сохраняла Твои державные права, Тебя напрасно хоронили, — Себя сама ты сберегла, Противоставив грозной силе Надежды, песни и дела. Твоих поэтов, мать родная, Всегда умела ты беречь, Восторгом сердца отвечая На их пророческую речь. Не заслужили укоризны Твои сыны перед тобой, — Их каждый труд был для отчизны, Над Вислой, как и над Невой. И ныне, в год великой битвы, Не шлю проклятия войне. С твоими и мои молитвы Соединить отрадно мне. Не дли её страданий дольше, — Молю Небесного Отца, — Перемени великой Польше На лавры терния венца.
Похожие по настроению
На смерть
Анна Бунина
Узри простерта на плащ меня, Не сетуйте, родители любезны! И мрачну горесть прогоня, Отрите токи слезны! Я сладким сном покоюся и славным! Здесь долг мой на земле я свято чтил; В боях — под знамем ратным Врагов Отечесгова безтрепетно разил; В дни мира тих, как агнец был незлобной; В сообществе — усердный гражданин, В семье надежный брат, — покорный сын, — К супруге, к чадам я до двери гробной Любовью нежной пламенел: Днес к Богу отошел Принять за подвиг мой награду! А ты, о юный друг моей души! Оставшемусь тебе в отраду Младенцу нашему внуши, На ранню указав мою могилу; Сколь сладко смерть вкусить за родину нам милу!
Памяти Политковской
Федор Иванович Тютчев
Многозначительное слово Тобою оправдалось вновь: В крушении всего земного Была ты — кротость и любовь.В самом преддверье тьмы могильной Не оскудел в последний час Твоей души любвеобильной Неисчерпаемый запас…И та же любящая сила, С какой, себе не изменя, Ты до конца переносила Весь жизни труд, всю злобу дня, —Та ж торжествующая сила Благоволенья и любви, Не отступив, приосенила Часы последние твои.И ты, смиренна и послушна, Все страхи смерти победив, Навстречу ей шла благодушно, Как на отеческий призыв.О, сколько душ, тебя любивших, О, сколько родственных сердец — Сердец, твоею жизнью живших, Твой ранний поразит конец!Я поздно встретился с тобою На жизненном моём пути, Но с задушевною тоскою Я говорю тебе: прости.В наш век отчаянных сомнений, В наш век, неверием больной, Когда всё гуще сходят тени На одичалый мир земной, —О, если в страшном раздвоенье, В котором жить нам суждено, Ещё одно есть откровенье, Есть уцелевшее звеноС великой тайною загробной, Так это — видим, верим мы — Исход души, тебе подобной, Её исход из нашей тьмы.
Поэтам польским
Игорь Северянин
Восторженное настроенье Поэтов польских молодых (Они мои стихотворенья Читают мне на все лады) Напоминает, что сиренью Снега заменятся и льды!.. Ты на отлете, четкий Тувим, Тебе чеканный путь на Рим. Пари, о царственный, пари На родственный тебе Везувий! И ты, в бразильские лианы Врубавшийся Слонимский, тут! Ты созерцал змеиный жгут, Чти звенья как сицилианы. И ты, кто ласковей снежинки, Чей взгляд радушней звука «а», Как солнце светишься, Вежинский, Пронзающее облака! Три с половиною зимы Прошло со дня последней встречи. Разлукой прерванные речи Легко возобновляем мы. И Тувим прав, сказав, что легче Всего вести поэтам речь: В сердцах так много птичек певчих — Стихов о росах на заре. Я руку жму его покрепче, Изнеженную на пере…
У могилы матери
Иван Суриков
Спишь ты, спишь, моя родная, Спишь в земле сырой. Я пришёл к твоей могиле С горем и тоской.Я пришёл к тебе, родная, Чтоб тебе сказать, Что теперь уже другая У меня есть мать;Что твой муж, тобой любимый, Мой отец родной, Твоему бедняге сыну Стал совсем чужой.Никогда твоих, родная, Слов мне не забыть: «Без меня тебе, сыночек, Горько будет жить!Много, много встретишь горя, Мой родимый, ты; Много вынесешь несчастья, Бед и нищеты!»И слова твои сбылися, Все сбылись они. Встань ты, встань, моя родная, На меня взгляни!С неба дождик льёт осенний, Холодом знобит; У твоей сырой могилы Сын-бедняк стоит.В старом, рваном сюртучишке, В ветхих сапогах; Но всё так же твёрд, как прежде, Слёз нет на глазах.Знают то судьба-злодейка, Горе и беда, Что от них твой сын не плакал В жизни никогда.Нет, в груди моей горячей Кровь ещё горит, На борьбу с судьбой суровой Много сил кипит.А когда я эти силы Все убью в борьбе И когда меня, родная, Принесут к тебе, —Приюти тогда меня ты Тут в земле сырой; Буду спать я, спать спокойно Рядышком с тобой.Будет солнце надо мною Жаркое сиять; Будут звёзды золотые Во всю ночь блистать;Будет ветер беспокойный Песни свои петь, Над могилой серебристой Тополью шуметь;Будет вьюга надо мною Плакать, голосить… Но напрасно — сил погибших Ей не разбудить.
Слово о России
Михаил Исаковский
Советская Россия, Родная наша мать! Каким высоким словом Мне подвиг твой назвать? Какой великой славой Венчать твои дела? Какой измерить мерой — Что ты перенесла? В годину испытаний, В боях с ордой громил, Спасла ты, заслонила От гибели весь мир. Ты шла в огонь и в воду, В стальной кромешный ад, Ложилася под танки Со связками гранат; В горящем самолете Бросалась с облаков На пыльные дороги, На головы врагов; Наваливалась грудью На вражий пулемет, Чтобы твои солдаты Могли идти вперед… Тебя морили мором И жгли тебя огнем, Землею засыпали На кладбище живьем; Тебя травили газом, Вздымали на ножах, Гвоздями прибивали В немецких блиндажах… Скажи, а сколько ж, сколько Ты не спала ночей В полях, в цехах, в забоях, У доменных печей? По твоему призыву Работал стар и мал: Ты сеяла, и жала, И плавила металл; Леса валила наземь, Сдвигала горы с мест,- Сурово и достойно Несла свой тяжкий крест… Ты все перетерпела, Познала все сполна. Поднять такую тяжесть Могла лишь ты одна! И, в бой благословляя Своих богатырей, Ты знала — будет праздник На улице твоей!.. И он пришел! Победа Твоя недалека: За Тисой, за Дунаем Твои идут войска; Твое пылает знамя Над склонами Карпат, На Висле под Варшавой Твои костры горят; Твои грохочут пушки Над прусскою землей, Огни твоих салютов Всплывают над Москвой… Скажи, какой же славой Венчать твои дела? Какой измерить мерой Тот путь, что ты прошла? Никто в таком величье Вовеки не вставал. Ты — выше всякой славы, Достойней всех похвал! И все народы мира, Что с нами шли в борьбе, Поклоном благодарным Поклонятся тебе; Поклонятся всем сердцем За все твои дела, За подвиг твой бессмертный, За все, что ты снесла; За то, что жизнь и правду Сумела отстоять, Советская Россия, Родная наша мать!
Польша
Сергей Александрович Есенин
Над Польшей облако кровавое повисло, И капли красные сжигают города. Но светит в зареве былых веков звезда. Под розовой волной, вздымаясь, плачет Висла. В кольце времен с одним оттенком смысла К весам войны подходят все года. И победителю за стяг его труда Сам враг кладет цветы на чашки коромысла. О Польша, светлый сон в сырой тюрьме Костюшки, Невольница в осколках ореола. Я вижу: твой Мицкевич заряжает пушки. Ты мощною рукой сеть плена распорола. Пускай горят родных краев опушки, Но слышен звон побед к молебствию костела.
1855 год
Владимир Бенедиктов
Русь — отчизна дорогая! Никому не уступлю: Я люблю тебя, родная, Крепко, пламенно люблю. В духе воинов-героев, В бранном мужестве твоем И в смиреньи после боев — Я люблю тебя во всем: В снеговой твоей природе, В православном алтаре, В нашем доблестном народе, В нашем батюшке-царе, И в твоей святыне древней, В лоне храмов и гробниц, В дымной, сумрачной деревне И в сиянии столиц, В крепком сне на жестком ложе И в поездках на тычке, В щедром барине — вельможе И смышленном мужике, В русской деве светлоокой С звонкой россыпью в речи, В русской барыне широкой, В русской бабе на печи, В русской песне залюбовной, Подсердечной, разлихой, И в живой сорвиголовой, Всеразгульной — плясовой, В русской сказке, в русской пляске, В крике, в свисте ямщика, И в хмельной с присядкой тряске Казачка и трепака, Я чудном звоне колокольном Но родной Москве — реке, И в родном громоглагольном Мощном русском языке, И в стихе веселонравном, Бойком, стойком, — как ни брось, Шибком, гибком, плавном славном, Прорифмованном насквозь, В том стихе, где склад немецкий В старину мы взяли в долг, Чтоб явить в нем молодецкий Русский смысл и русский толк. Я люблю тебя, как царство, Русь за то, что ты с плеча Ломишь Запада коварство, Верой — правдой горяча. Я люблю тебя тем пуще, Что прямая, как стрела, Прямотой своей могущей Ты Европе не мила. Что средь брани, в стойке твердой, Миру целому ты вслух, Без заносчивости гордой Проявила мирный дух, Что, отрекшись от стяжаний И вставая против зла, За свои родные грани Лишь защитный меч взяла, Что в себе не заглушила Вопиющий неба глас, И во брани не забыла Ты распятого за нас. Так, родная, — мы проклятья Не пошлем своим врагам И под пушкой скажем: ‘Братья! Люди! Полно! Стыдно вам’. Не из трусости мы голос, Склонный к миру, подаем: Нет! Торчит наш каждый волос Иль штыком или копьем. Нет! Мы стойки. Не Европа ль Вся сознательно глядит, Как наш верный Севастополь В адском пламени стоит? Крепок каждый наш младенец; Каждый отрок годен в строй; Каждый пахарь — ополченец; Каждый воин наш — герой. Голубица и орлица Наши в Крым летят — Ура! И девица и вдовица — Милосердия сестра. Наша каждая лазейка — Подойди: извергнет гром! Наша каждая копейка За отечество ребром. Чью не сломим мы гордыню, Лишь воздвигни царь — отец Душ корниловских твердыню И нахимовских сердец! Но, ломая грудью груди, Русь, скажи своим врагам: Прекратите зверство, люди! Христиане! Стыдно вам! Вы на поприще ученья Не один трудились год: Тут века! — И просвещенья Это ль выстраданный плод? В дивных общества проектах Вы чрез высь идей прошли И во всех возможных сектах Христианство пережгли. Иль для мелкого гражданства Только есть святой устав, И святыня христианства Не годится для держав? Теплота любви и веры — Эта жизнь сердец людских — Разве сузила б размеры Дел державных, мировых? Раб, идя сквозь все мытарства, В хлад хоть сердцем обогрет; Вы его несчастней, царства, — Жалки вы: в вас сердца нет. Что за чадом отуманен Целый мир в разумный век! Ты — француз! Ты — англичанин! Где ж меж вами человек? Вы с трибун, где дар витейства Человечностью гремел, Прямо ринулись в убийства, В грязный омут хищных дел. О наставники народов! О науки дивный плод! После многих переходов Вот ваш новый переход: Из всемирных филантропов, Гордой вольности сынов — В подкупных бойцов — холпов И журнальных хвастунов, Из великих адвокатов, Из крушителей венца — В пальмерстоновских пиратов Или в челядь сорванца’. Стой, отчизна дорогая! Стой! — И в ранах, и в крови Все молись, моя родная, Богу мира и любви! И детей своих венчая Высшей доблести венцом, Стой, чела не закрывая, К солнцу истины лицом!
Моя страна
Владислав Ходасевич
О ты, страна моя, насыщенная морем, Страна безмолвных гор и величавых туч, Струящих вечности и тайны свет священный, Скользя по белизне твоих отвесных круч. Я принял всю тебя: и скорбь твоих усталых, Прохлады жаждущих, испепеленных жнитв, И мрак пещер твоих, где сладкий хлад покоя Встречает беглецов, презревших ярость битв. Ты вся моя. Люблю песков твоих неярких Струенье нежное на берегу морском И алость пышную цветов, что теплым утром Трепещут, как сердца, под легким ветерком. Впервые предо мной ты на заре открылась В унылой наготе холмов — и вся была, Как слабая душа, что жаждет избавленья — Как пламя, скорбь твоя мне сердце обожгла. В тебя поверил я. Припав к земле, я слушал Песнь сердца твоего. На каждый холмик твой Усталую главу доверчиво склонял я, Из камня каждого священный пил покой. Никто не ведает про то, что мне шептали Твой каждый кустик, терн в расщелине скалы, Когда, волнуемый печалью странно-древней, Я брел долинами в часы вечерней мглы. Когда душа дрожит пред щедростью Господней, Как сладок ветерок твоих святых ночей! Как сердце веселит усталому скитальцу — Среди пустынных гор напев твоих ключей! Мать-родина! Ты нам — как мореходам гавань. В тебе конец пустынь, покой и мирный сон. К твоим горам бредут от всех пределов мира Скитальцы всех времен, наречий и племен. В плодах твоих долин — какой избыток пышный! Как мягко шелестит в ручьях твоих вода! Как одиночество вершин твоих прекрасно! Как сердцем волен тот, кто добредет сюда!
Нам печали избыть не дано
Юрий Верховский
Нам печали избыть не дано. А на склоне печального лета — Как бывало утешно одно Загрустившему сердцу поэта: Закатиться в поля и луга И леса над речными водами, Где ступала не часто нога, Где не славят природу словами! Но теперь и мечтать о тебе, Мать родная, обидно и больно — Изнывать по проклятой судьбе, По злодейке твоей своевольной. И томиться с тобой суждено Разлученным — под игом запрета, И на склоне печального лета Нам печали избыть не дано.
О Польше
Зинаида Николаевна Гиппиус
Я стал жесток, быть может… Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она — полна?В предельности суровой Нет «жаль» и нет «не жаль». И оскорбляет слово Последнюю печаль.О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит, — Не говорите больше! Имейте этот стыд!
Другие стихи этого автора
Всего: 1147Воцарился злой и маленький
Федор Сологуб
Воцарился злой и маленький, Он душил, губил и жег, Но раскрылся цветик аленький, Тихий, зыбкий огонек. Никнул часто он, растоптанный, Но окрепли огоньки, Затаился в них нашептанный Яд печали и тоски. Вырос, вырос бурнопламенный, Красным стягом веет он, И чертог качнулся каменный, Задрожал кровавый трон. Как ни прячься, злой и маленький, Для тебя спасенья нет, Пред тобой не цветик аленький, Пред тобою красный цвет.
О, жизнь моя без хлеба
Федор Сологуб
О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог! Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. Иду в широком поле, В унынье тёмных рощ, На всей на вольной воле, Хоть бледен я и тощ. Цветут, благоухают Кругом цветы в полях, И тучки тихо тают На ясных небесах. Хоть мне ничто не мило, Всё душу веселит. Близка моя могила, Но это не страшит. Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог!
О, если б сил бездушных злоба
Федор Сологуб
О, если б сил бездушных злоба Смягчиться хоть на миг могла, И ты, о мать, ко мне из гроба Хотя б на миг один пришла! Чтоб мог сказать тебе я слово, Одно лишь слово,— в нем бы слил Я всё, что сердце жжет сурово, Всё, что таить нет больше сил, Всё, чем я пред тобой виновен, Чем я б тебя утешить мог,— Нетороплив, немногословен, Я б у твоих склонился ног. Приди,— я в слово то волью Мою тоску, мои страданья, И стон горячий раскаянья, И грусть всегдашнюю мою.
О сердце, сердце
Федор Сологуб
О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты, Молчаньем верным отвечать На каждый звук, на каждый зов, И ничего не ожидать Ни от друзей, ни от врагов. Суров завет, но хочет бог, Чтобы такою жизнь была Среди медлительных тревог, Среди томительного зла.
Ночь настанет, и опять
Федор Сологуб
Ночь настанет, и опять Ты придешь ко мне тайком, Чтоб со мною помечтать О нездешнем, о святом.И опять я буду знать, Что со мной ты, потому, Что ты станешь колыхать Предо мною свет и тьму.Буду спать или не спать, Буду помнить или нет,— Станет радостно сиять Для меня нездешний свет.
Нет словам переговора
Федор Сологуб
Нет словам переговора, Нет словам недоговора. Крепки, лепки навсегда, Приговоры-заклинанья Крепче крепкого страданья, Лепче страха и стыда. Ты измерь, и будет мерно, Ты поверь, и будет верно, И окрепнешь, и пойдешь В путь истомный, в путь бесследный, В путь от века заповедный. Всё, что ищешь, там найдешь. Слово крепко, слово свято, Только знай, что нет возврата С заповедного пути. Коль пошел, не возвращайся, С тем, что любо, распрощайся, — До конца тебе идти..
Никого и ни в чем не стыжусь
Федор Сологуб
Никого и ни в чем не стыжусь, Я один, безнадежно один, Для чего ж я стыдливо замкнусь В тишину полуночных долин? Небеса и земля — это я, Непонятен и чужд я себе, Но великой красой бытия В роковой побеждаю борьбе.
Не трогай в темноте
Федор Сологуб
Не трогай в темноте Того, что незнакомо, Быть может, это — те, Кому привольно дома. Кто с ними был хоть раз, Тот их не станет трогать. Сверкнет зеленый глаз, Царапнет быстрый ноготь, -Прикинется котом Испуганная нежить. А что она потом Затеет? мучить? нежить? Куда ты ни пойдешь, Возникнут пусторосли. Измаешься, заснешь. Но что же будет после? Прозрачною щекой Прильнет к тебе сожитель. Он серою тоской Твою затмит обитель. И будет жуткий страх — Так близко, так знакомо — Стоять во всех углах Тоскующего дома.
Не стоит ли кто за углом
Федор Сологуб
Не стоит ли кто за углом? Не глядит ли кто на меня? Посмотреть не смею кругом, И зажечь не смею огня. Вот подходит кто-то впотьмах, Но не слышны злые шаги. О, зачем томительный страх? И к кому воззвать: помоги? Не поможет, знаю, никто, Да и чем и как же помочь? Предо мной темнеет ничто, Ужасает мрачная ночь.
Не свергнуть нам земного бремени
Федор Сологуб
Не свергнуть нам земного бремени. Изнемогаем на земле, Томясь в сетях пространств и времени, Во лжи, уродстве и во зле. Весь мир для нас — тюрьма железная, Мы — пленники, но выход есть. О родине мечта мятежная Отрадную приносит весть. Поднимешь ли глаза усталые От подневольного труда — Вдруг покачнутся зори алые Прольется время, как вода. Качается, легко свивается Пространств тяжелых пелена, И, ласковая, улыбается Душе безгрешная весна.
Не понять мне, откуда, зачем
Федор Сологуб
Не понять мне, откуда, зачем И чего он томительно ждет. Предо мною он грустен и нем, И всю ночь напролет Он вокруг меня чем-то чертит На полу чародейный узор, И куреньем каким-то дымит, И туманит мой взор. Опускаю глаза перед ним, Отдаюсь чародейству и сну, И тогда различаю сквозь дым Голубую страну. Он приникнет ко мне и ведет, И улыбка на мертвых губах,- И блуждаю всю ночь напролет На пустынных путях. Рассказать не могу никому, Что увижу, услышу я там,- Может быть, я и сам не пойму, Не припомню и сам. Оттого так мучительны мне Разговоры, и люди, и труд, Что меня в голубой тишине Волхвования ждут.
Блажен, кто пьет напиток трезвый
Федор Сологуб
Блажен, кто пьет напиток трезвый, Холодный дар спокойных рек, Кто виноградной влагой резвой Не веселил себя вовек. Но кто узнал живую радость Шипучих и колючих струй, Того влечет к себе их сладость, Их нежной пены поцелуй. Блаженно всё, что в тьме природы, Не зная жизни, мирно спит, — Блаженны воздух, тучи, воды, Блаженны мрамор и гранит. Но где горят огни сознанья, Там злая жажда разлита, Томят бескрылые желанья И невозможная мечта.