Гиппиус (Блистательная Зинаида)
Блистательная Зинаида Насмешливым своим умом, Которым взращена обида, Всех бьет в полете, как крылом… Холодный разум ткет ожоги, Как на большом морозе — сталь. Ее глаза лукаво-строги, В них остроумная печаль. Большой поэт — в ее усмешной И едкой лирике. Она Идет походкою неспешной Туда, где быть обречена. Обречена ж она на царство Без подданных и без корон. Как царственно ее коварство, И как трагично-скромен трон!
Похожие по настроению
Гиппиус (Женщина, безумная гордячка)
Александр Александрович Блок
Женщина, безумная гордячка! Мне понятен каждый ваш намек, Белая весенняя горячка Всеми гневами звенящих строк! Все слова — как ненависти жала, Все слова — как колющая сталь! Ядом напоенного кинжала Лезвее целую, глядя в даль… Но в дали я вижу — море, море, Исполинский очерк новых стран, Голос ваш не слышу в грозном хоре, Где гудит и воет ураган! Страшно, сладко, неизбежно, надо Мне — бросаться в многопенный вал, Вам — зеленоглазою наядой Петь, плескаться у ирландских скал. Высоко — над нами — над волнами,— Как заря над черными скалами — Веет знамя — Интернацьонал!
Три эпиграммы (Зинаида Гиппиус, Марина Цветаева, Борис Пастернак)
Игорь Северянин
Зинаида Гиппиус Всю жизнь жеманился дух полый, Но ткнул мятеж его ногой, — И тот, кто был всегда двуполой, Стал бабой, да еще Ягой. Марина Цветаева Она цветет не Божьим даром, Не совокупностью красот. Она цветет почти что даром: Одной фамилией цветет. Борис Пастернак Когда б споткнулся пастор на ком, И если бы был пастырь наг, Он выглядел бы Пастернаком: Наг и комичен Пастернак.
Зинаиде Юрьевской
Игорь Северянин
Она поступила, как Тоска! Что броситься в пропасть ее побудило? Тоска, О чем говорят серебристые пряди виска У женщин нестарых, о чем подтверждает прическа, Тоскующая уязвляющею сединой, Такой неуместной и горестно-красноречивой… Была ли несчастной — не знаю. Но только счастливой Исканьем забвенья бросалась с горы ледяной.
Зина
Игорь Северянин
Кроткая, ленивая, ласково-покорная, Скромно-миловидная пошлая мещанка Не могла увлечь меня вялая, повторная, В каждом проявлении — скучная шарманка. Но любил я за город, сев в купэ уютное, Ездить к ней, затерянной в деревушке малой, И о ней осталося чувство мягко-смутное, И о ней с улыбкою вспомню я, пожалуй…
Надпись на книге
Зинаида Николаевна Гиппиус
Мне мило отвлеченное: Им жизнь я создаю… Я все уединенное, Неявное люблю. Я — раб моих таинственных, Необычайных снов… Но для речей единственных Не знаю здешних слов…
За что тебя погубили
Зинаида Николаевна Гиппиус
Качаются на луне Пальмовые перья. Жить хорошо ли мне, Как живу теперь я?Ниткой золотой светляки Пролетают, мигая. Как чаша, полна тоски Душа — до самого края.Морские дали — поля Бледно-серебряных лилий… Родная моя земля, За что тебя погубили?
Вы задали мне трудную задачу
Зинаида Николаевна Гиппиус
Вы задали мне трудную задачу! Ответить собираюсь я давно… Беру перо, сажусь — и чуть не плачу… Зачем шутить стихом мне не дано?! Нравоученья в декадентских ризах Упрямой музе более под стать; Я не вольна в её пустых капризах, Я не умею дам разубеждать. Звенит ваш стих, и, с гибкостью завидной, По строкам рифма вьётся, как змея… Досадно мне, и больно, и обидно — Но я, увы, не вы, а вы — не я… Довольно! Чем богата, тем и рада. Мне даже нравится мой странный слог. И будет, верю, за труды награда: Ответная чета блестящих строк. «Была я в Петербурге; буря злилась, И дождик шёл… Ну чистая напасть! Домой я непрестанно торопилась И на Фонтанку не могла попасть. Лишь утешала страждущего брата, Упавший дух немного подняла И тщательно и зорко берегла От милого, но страшного «возврата»… (Подумаешь, не стоило и лезть: Там утешителей не перечесть)». Живем мы здесь не шатко и не валко; Мясник — мошенник; серы небеса; Поют кузнечики; мне просто жалко, Что здесь случаются и чудеса. Вот первое: не будет вам в обиду, Но я рецензии пошла писать; Венгерову же нашу, — Зинаиду, — Метнуло на стихи… Вот благодать! Она теперь и день и ночь в экстазе. Рассеянна, как истинный поэт. Но думаю, нам с вами в этом разе Среди поэтов места больше нет! . . . . . . . . . . . . . . . Как поживаете? Что ваши своды? И — новые — как прежде ль хороши? По-прежнему ль к вам ломятся народы, Мечтая с Фонда получить гроши? Меня сулили вы везти в Монако, — Я согласилась хоть на Меррекюль… Клялись словами Демона… Однако Из обещаний этих вышел нуль. Тот постоянства сердца не оценит, Кто чувства лучшие мои отверг… И знаю: мне не раз еще изменит Коварный, легкомысленный Вейнберг. Но не могу я с ним затеять ссору, — Изменника люблю еще сильней… И коль захочет посетить Аврору — Он будет встречен нежностью моей… . . . . . . . . . . . . . . . Я новости вам сообщить хотела, Но более стихов писать нет сил; Космополис, как слышно, опочил; В подробностях не знаете ли дела? . . . . . . . . . . . . . . . Как рада я, что минуло пол-лета! Собраний жду под сводами поэта, А на письмо — приятного ответа… Поклон вам шлет мой занятый супруг И я, ваш неизменный, редкий друг. О, верьте! вам одна Всегда верна — Zina.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!