Товарищу машинистке

К пишущему       массу исков предъявляет       машинистка. — Ну, скажите,        как не злиться?.. Мы,   в ком кротость щенья, мы   для юмора —         козлицы отпущенья. Как о барышне,         о дуре — пишут,    нас карикатуря. Ни кухарка-де,        ни прачка — ей  ни мыть,      ни лап не пачкать. Машинисткам-де          лафа ведь — пианисткой       да скрипачкой музицируй       на алфа́вите. Жизнь —     концерт.         Изящно,             тонно стукай    в буквы «Ремингтона». А она,    лахудрица, только знает —        пудрится да сует     завитый локон под начальственное око. «Ремингтон»       и не машина, если    меньше он аршина? Как тупит он,       как он сушит — пишущих      машинок           зал! Как завод,      грохочет в уши. Почерк     ртутью         ест глаза. Где тут     взяться         барышням! Барышня      не пара ж нам. Нас   взяла      сатира в плети. Что —    боитесь темы громше? Написали бы        куплетик о какой-нибудь наркомше! — Да, товарищ, —        я         виновен. Описать вас       надо внове. Крыльями      копирок          машет. Наклонилась       низко-низко. Переписывает        наши рукописи      машинистка. Пишем мы,       что день был золот, у ночей     звезда во лбу. Им же    кожу лишь мозолят тысячи     красивых букв. За спиною      часто-часто появляется начальство. «Мне писать, мол,          страшно надо. Попрошу-с      с машинкой            на дом…» Знаем женщин.        Трудно им вот. Быт рабынь       или котят. Не накрасишься —          не примут, а накрасься —        сократят. Не разделишь        с ним           уютца — скажет     после краха шашен: — Ишь,    к трудящимся суются там…    какие-то…         пишмаши… — За трудом      шестичасовым что им в радость,         сонным совам? Аж город,      в гла́за в оба,             сам опять    работой буквится, — и цифры      по автобусам торчат,     как клавиш пуговицы. Даже если      и комета пролетит      над крышей тою — кажется     комета эта только     точкой с запятою. Жить на свете        не века,            и время,    этот счетчик быстрый, к старости      передвигает дней исписанных регистры. Без машин      поэтам          туго. Жизнь поэта       однорука. Пишет перышком,          не хитр. Машинистка,       плюнь на ругань, — как работнице        и другу на́  тебе    мои стихи!