Точеные слоны

Огромные      зеленеют столы. Поляны такие.        И — по стенам,      с боков у стола —              стволы, называемые —        «кии́». Подходят двое.        «Здоро́во!»             «Здоро́во!» Кий выбирают.        Дерево —             во! Первый     хочет        надуть второго, второй —      надуть          первого. Вытянув     кисти        из грязных манжет, начинает     первый          трюки. А у второго       уже          «драже-манже», то есть —      дрожат руки. Капли     со лба          текут солоны́, он бьет     и вкривь и вкось… Аж встали      вокруг          привиденья-слоны, свою     жалеючи         кость. Забыл,     куда колотить,           обо што, — стаскивает      и галстук, и подтяжки. А первый      ему        показывает «клопштосс», берет     и «эффе»          и «оттяжки». Второй     уже       бурак бураком с натуги     и от жары. Два   — ура! —       положил дураком и рад —     вынимает шары. Шары    на полке        сияют лачком, но только      нечего радоваться: первый — «саратовец»;            как раз                на очко больше     всегда        у «саратовца». Последний      шар        привинтив к борту́ (отыгрыш —       именуемый «перлом»), второй     улыбку          припрятал во рту, ему   смеяться          над первым. А первый      вымелил кий мелком: «К себе     в середину          дуплет». И шар    от борта        промелькнул мельком и сдох    у лузы в дупле. О зубы    зубы       скрежещут зло, улыбка     утопла во рту. «Пропали шансы…          не повезло… Я в новую партию          счастья весло — вырву    у всех фортун». О трешнице       только          вопрос не ясен — выпотрашивает         и брюки             и блузу. Стоит    партнер,        холодный, как Нансен, и цедит     фразу          в одном нюансе: «Пожалуйста —        деньги в лузу». Зальдилась жара.          Бурак белеет. И голос     чужой и противный: «Хотите     в залог         профсоюзный билет? Не хотите?      Берите партийный!» До ночи     клятвы         да стыдный гнет, а ночью     снова назад… Какая    сила      шею согнет тебе,    человечий азарт?!