На горе бедненьким, богатейшим на счастье — и исповедники и прочастье

Люди    умирают         раз в жизнь. А здоровые —        и того менее. Что ж попу —        помирай-ложись? Для доходов       попы          придумали говения. Едва    до года дорос — человек     поступает          к попу на допрос. Поймите вы,       бедная паства, — от говений      польза         лишь для богатея мошнастого. Кулак    с утра до́ ночи обирает     бедняка         до последней онучи. Думает мироед:         «Совести нет — выгод    много. Семь краж — один ответ перед богом. Поп   освободит        от тяжести греховной, и буду    снова       безгрешней овна. А чтоб церковь не обиделась —                и попу                    и ей уделю   процент        от моих прибыле́й». Под пасху      кулак         кончает грабежи, вымоет лапы        и к попу бежит. Накроет     поп       концом епитрахили: «Грехи, мол,       отцу духовному вылей!» Сделает разбойник          умильный вид: «Грабил, мол,       и крал больно я». А поп покрестит         и заголосит: «Отпускаются рабу божьему прегрешения               вольные и невольные». Поп   целковый        получит после голосений да еще     корзину со снедью              в сени. Доволен поп —        поделился с вором; на баб заглядываясь,           идет притвором. А вор причастился,          окрестил башку, очистился,      улыбаясь и на солнце                и на пташку, идет торжественно,          шажок к шажку, и  снова     дерет с бедняка рубашку. А бедный      с грехами           не пойдет к попу: попы    у богатеев на откупу. Бедный     одним помыслом грешен: как бы    в пузе богатейском             пробить бреши. Бывало,     с этим        к попу сунься — он тебе пропишет         всепрощающего Иисуса. Отпустит     бедному грех, да к богатому —         с ног со всех. А вольнолюбивой пташке — сидеть в каталажке. Теперь     бедный         в положении таком: не на исповедь беги,           а в исполком. В исполкоме       грабительскому нраву найдут управу. Найдется управа         на Титычей лихих. Радуется пу́сть Тит — отпустит     Титычу грехи, а Титыча…      за решетку впустят.