Легкая кавалерия

Фабрикой      вывешен            жалобный ящик. Жалуйся, слесарь,         жалуйся, смазчик! Не убоявшись       ни званья,            ни чина, жалуйся, женщина,            крой, мужчина! Люди       бросали       жалобы          в ящик, ждя   от жалоб          чудес настоящих. «Уж и ужалит       начальство            жало, жало      этих         правильных жалоб!» Вёсны цветочатся,         вьюги бесятся, мчатся    над ящиком         месяц за месяцем. Время текло,          и семья пауков здесь      обрела         уютненький кров. Месяц трудясь       без единого роздышка, свили       воробушки            чудное гнездышко. Бросил    мальчишка,         играясь ша́ло, дохлую    крысу          в ящик для жалоб. Ржавый,       заброшенный,             в мусорной куче тихо   покоится       ящичный ключик. Этот самый      жалобный ящик сверхсамокритики         сверхобразчик. Кто-то,    дремавший            начальственной высью, ревизовать      послал комиссию. Ящик,       наполненный             вровень с краями, был   торжественно         вскрыт эркаями. Меж винегретом         уныло лежала тысяча    старых       и грозных жалоб. Стлели бумажки,         и жалобщик пылкий помер уже      и лежит в могилке. Очень    бывает       унылого видика самая       эта вот          самокритика. Положение —       нож. Хуже даже. Куда пойдешь? Кому скажешь? Инстанций леса́ просителей ждут, — разведывай      сам рабочую нужду. Обязанность взяв добровольца-гонца — сквозь тысячи       завов лезь до конца! Мандатов —         нет. Без их мандата требуй    ответ, комсомолец-ходатай. Выгонят вон… Кто право даст вам?! Даст   закон Советского государства. Лают       моськой бюрократы      в неверии. Но —       комсомольская, вперед,    «кавалерия»! В бумажные          прерии лезь   и врывайся, «легкая кавалерия» рабочего класса!