Даешь мотор!

Тяп да ляп —       не выйдет корабль, а воздушный —          и тому подавно. Надо,    чтоб винт         да чтоб два крыла б, чтоб плыл,           чтоб снижался плавно. А главное —       сердце.          Сердце — мотор. Чтоб гнал         ураганней ветра. Чтоб    без перебоев гудел,             а то — пешком    с трех тысяч          метров. Воробьи,       и то       на моторах скользят. Надо,    сердце чтоб          в ребра охало. А замолк         мотор —          и лететь нельзя. И на землю       падает          дохлый. Если    нужен       мотор          и для воробья, без него        обойдутся            люди как? Воробей        четверку весит,                  а я — вешу    пять с половиной                  пудиков. Это мало еще —           человечий вес. А машина?       Сколько возьмет-то?! Да еще    и без бомб         на войну              не лезь, и без мины,       и без пулемета. Чтоб небо         летчик             исколесил, оставляя         и ласточку сзади, — за границей       моторы            в тысячи сил строят    тыщами           изо дня на̀ день. Вот       и станут       наши          лететь в хвосте на своих       ходынских          гробах они. Тот же    мчит       во весь            тыщесильный темп — только    в морду         ядром бабахнет. И гудят      во французском небе                   «Рено», а в английском           «Рольс-Ройсы». Не догонишь         их,             оседлав бревно. Пролетарий,       моторами стройся! Если    враз       не сберешь —                     не сдавайся, брат, потрудись          не неделю одну ты. Ведь на первом            моторе                 и братья Райт пролетали           не больше минуты. А теперь —       скользнут.                Лети, догоняй! Только      тучи       кидает от ветра. Шпарят,      даже       не сев          в течение дня, по четыреста         — в час! —             километров. Что̀ мотор —       изобрел            буржуйский ум? Сами    сделали           и полетали? Нет,        и это чудо           ему по заводам           растил          пролетарий. Эй,       рабочий русский,              в чем затор? Власть     в своих руках               держа, вы — втрое лучший         должны              создать мотор для защиты       рабочей державы. Вот       уже       наступает пора та — над полями,       винтом тараторя, оплываем           Рязань               да Саратов на своем,        на советском                моторе. Русский      часто         любит            «жить на авось» — дескать,        вывезет кривая. Ты      в моторном деле            «авоськи» брось, заграницы           трудом               покрывая. По-иному         поставь          работу. Сам        к станку       приставься ра̀ненько. Каждый час       проверь             по НОТу. Взрасти      слесарей              и механиков… Чтоб скорее       в счастье                настали века, коммунисты       идут к которым, ежедневно          потей             и корпи, «Икар», над родным       советским                мотором. Пролетарии,       помните              это лишь вы: землю    взмыли,           чтоб с птицей сравняться ей. Так дружней       за мотор              возьмись, «Большевик», — это      сердце           всей авиации. Надо —    сердце.       Сердце — мотор, чтоб гнал         ураганней ветра, чтоб    без перебоев гудел,                    а то — пешком       с трех тысяч              метров. Надо,    чтоб винт            да чтоб два крыла б, чтоб плыл,        чтоб снижался плавно. Тяп да ляп —       не выйдет корабль, а воздушный —           и тому подавно.