Ф.Н. Глинке

Здравствуй, деятель и зритель Многих чудных жизни сцен, Музы доблестной служитель, Наш поэт и представитель Славных дедовских времен! Знал ты время, ведал лета, Как людьми еще был дан В мире угол для поэта И певец пред оком света Чтил в себе свой честный сан. В лоне мира — песнью мирной Он страдальцев утешал, На пиры — нес клик свой пирный, В бранях — благовестью лирной Доблесть храбрых возвышал. Нес в величье он спокойном Тяжесть дольнего креста, — Пел ли радость гимном стройным — Он глумленьем непристойным Не кривил свои уста; И не мнил он обеспечить Беззаконный произвол — В русском слове чужеречить, Рвать язык родной, увечить Богом данный нам глагол. И над этой речью кровной, Внятной призванным душам, Не был вверен суд верховный Дерзкой стае суесловной- Дел словесных торгашам. Грустных новостей в пучине Мы, поэт, погружены, Но от прежних лет доныне Честно верен ты святыне Благородной старины. И за то своим покровом Сохранил в тебе господь Эту силу — звучным словом, Вечно юным, вечно новым, Оживлять нам дух и плоть. Помню: я еще мальчишкой Рылся в книжках, и меж них За подкраденною книжкою Поэтическою вспышкой Зажигал меня твой стих; Слух и сердце он лелеял, — И от слова твоего, От семен тех, что ты сеял, Аромат библейский веял — Отзыв неба самого. Ты Карелии природу В метких ямбах очертил, Ты Двенадцатому году В радость русскому народу Незабвенным эхом был. И теперь, на нас лишь канул Бранный дождь, твоя пора Не ушла: ты вмиг воспрянул И по-русски первый грянул Православное ‘ура’. Средь болезненного века Жив и здрав ты, — честь! хвала! Песнь живого человека И до серба, и до грека Христианская дошла. Крест — нам сила, крест — наш разум. К нам, друзья! — Из-за креста Мы весь мир окинем глазом И ‘на трех ударим разом Со Христом и за Христа!’