Журавли
Мы долго слушали с тобою В сыром молчании земли, Как высоко над головою Скрипели в небе журавли.Меж облаков луна катилась, И море млело под луной: То загоралось, то дымилось, То покрывалось темной мглой.Тянуло ветром от залива, Мелькали звезды в облаках, И пробегали торопливо То свет, то тень в твоих глазах.
Похожие по настроению
Журавли
Аполлон Николаевич Майков
От грустных дум очнувшись, очи Я подымаю от земли: В лазури темной к полуночи Летят станицей журавли. От криков их на небе дальнем Как будто благовест идет — Привет лесам патриархальным, Привет знакомым плесам вод! Здесь этих вод и лесу вволю, На нивах сочное зерно… Чего ж еще? ведь им на долю Любить и мыслить не дано…
Чёрный ворон сквозь белое облако глянет
Булат Шалвович Окуджава
Черный ворон сквозь белое облако глянет — значит, скоро кровавая музыка грянет. В генеральском мундире стоит дирижер, перед ним — под машинку остриженный хор. У него — руки в белых перчатках. Песнопенье, знакомое с давешних пор, возникает из слов непечатных.Постепенно вступают штыки и мортиры — значит, скоро по швам расползутся мундиры, значит, скоро сподобимся есть за двоих, забывать мертвецов и бояться живых, прикрываться истлевшею рванью… Лишь бы только не спутать своих и чужих, то проклятья, то гимны горланя.Разыгрался на славу оркестр допотопный. Все наелись от пуза музыки окопной. Дирижер дирижера спешит заменить. Те, что в поле вповалку (прошу извинить), с того ворона взоров не сводят, и кого хоронить, и кому хоронить — непонятно… А годы уходят.Все кончается в срок. Лишней крови хватает. Род людской ведь не сахар: авось не растает. Двое живы (покуда их вексель продлен), третий (лишний, наверно) в раю погребен, и земля словно пух под лопатой… А над ними с прадедовых самых времен — черный ворон, во всем виноватый.
Песня
Клара Арсенева
Солнце, ты близко? Плечи мои опали! Стелятся низко И поют журавли: Возле порога Синяя стала вода, К полю дорога Смыта и нет следа. Тонет подснежник, Ждали так долго весну. Я на валежник Руки сложу и усну. Тихо и сонно Солнце пошло по воде, И озаренные Листья встают на гряде. Ветры с востока Косы мои размели. Очень высоко Поют журавли.
Последней стаи журавлей
Константин Романов
Последней стаи журавлей Под небом крики прозвучали. Сад облетел. Из-за ветвей Сквозят безжизненные дали.Давно скосили за рекой Широкий луг, и сжаты нивы. Роняя листья, над водой Грустят задумчивые ивы.В красе нетронутой своей Лишь озимь зеленеет пышно, Дразня подобьем вешних дней… — Зима, зима ползет неслышно!—Как знать. Невидимым крылом Уж веет смерть и надо мною… О, если б с радостным челом Отдаться в руки ей без бою;И с тихой, кроткою мольбой, Безропотно, с улыбкой ясной Угаснуть осенью безгласной Пред неизбежною зимой!
Мой край, мое поморье
Николай Клюев
Мой край, мое поморье, Где песни в глубине! Твои лядины, взгорья Дозорены Егорьем На лебеде-коне!Твоя судьба — гагара С Кащеевым яйцом, С лучиною стожары, И повитухи-хмары Склонились над гнездом.Ты посвети лучиной, Синебородый дед! Гнездо шумит осиной, Ямщицкою кручиной С метелицей вослед.За вьюжною кибиткой Гагар нескор полет… Тебе бы сад с калиткой Да опашень враскидку У лебединых вод.Боярышней собольей Привиделся ты мне, Но в сорок лет до боли Глядеть в глаза сокольи Зазорно в тишине.Приснился ты белицей — По бровь холстинный плат, Но Алконостом-птицей Иль вещею зегзицей Не кануть в струнный лад.Остались только взгорья, Ковыль да синь-туман, Меж тем как редкоборьем Над лебедем-Егорьем Орлит аэроплан.
Молодой орел
Петр Ершов
Как во поле во широком Дуб высокий зеленел; Как на том дубу высоком Млад ясен орел сидел.Тот орел ли быстрокрылой Крылы мочные сложил. И к сырой земле уныло Ясны очи опустил.Как от дуба недалеко Речка быстрая течет, А по речке по широкой Лебедь белая плывет.Шею выгнув горделиво, Хвост раскинув над водой, Лебедь белая игриво Струйку гонит за собой.«Что, орел мой быстрокрылой, Крылья мочные сложил? Что к сырой земле уныло Ясны очи опустил?Аль не видишь — недалеко Речка быстрая течет, А по речке по широкой Лебедь белая плывет?Мочны крылья опустились? Клёв ли крепкий ослабел?» Сильны ль когти притупились? Взор ли ясный потемнел?Что с тобою, быстрокрылой? Не случилась ли беда?» Как возговорит уныло Млад ясен орел тогда:«Нет, я вижу: недалеко Речка быстрая течет, А по речке по широкой Лебедь белая плывет.Мочны крылья не стареют; Крепкий клёв не ослабел, Сильны когти не тупеют, Ясный взор не потемнел.Но тоска, тоска-кручина Сердце молодца грызет, Опостыла мне чужбина, Край родной меня зовет.Там в родном краю приволье По поднебесью летать, В чистом поле на раздолье Буйный ветер обгонять.Там бураном вьются тучи; Там потоком лес шумит; Там дробится гром летучий В быстром беге о гранит.Там средь дня, в выси далекой Тучи полночья висят; Там средь полночи глубокой Льды зарницами горят.Скоро ль, скоро ль я оставлю Чужеземные край? Скоро ль, скоро ль я расправлю Крылья мочные мои?Я с знакомыми орлами Отдохну в родных лесах; Я взнесусь над облаками, Я сокроюсь в небесах».
Жаворонок
Самуил Яковлевич Маршак
Так беззаботно, на лету Он щедро сыплет трели, Взвиваясь круто в высоту С земли — своей постели.Среди колосьев он живет. Его домишко тесен, Но нужен весь небесный свод Ему для звонких песен.
Тебя давно уж нет на свете
Владимир Луговской
Тебя давно уж нет на свете, Но я беседую с тобой. Я вспомнил бухту, южный ветер, Зеленопламенный прибой. Ангары. Ночь. Тень гидроплана. Огромное лицо луны. Тревожный холодок дурмана От губ твоих, от крутизны. Холщовые одежды лета. Над штабом — красная звезда. Вплоть до зари, вплоть до рассвета Не расставались мы тогда. Не расставались, целовались. Сверчки гремели. А кругом Шла исподволь событий завязь, Над нами плыл железный гром. Что понимали мы в столетье, Две тени, слитых в серебре?..
Журавли
Владимир Солоухин
Журавли, наверно, вы не знаете, Сколько песен сложено про вас, Сколько вверх, когда вы пролетаете, Смотрит затуманившихся глаз! Из краев болотных и задебренных Выплывают в небо косяки. Крики их протяжны и серебряны, Крылья их медлительно гибки. Лирика полета их певучего Нашей книжной лирики сильней. Пролетают, радуя и мучая, Просветляя лица у людей. Годы мне для памяти оставили, Как стоял я около реки И, покуда в синем не растаяли, Журавлей следил из-под руки. Журавли летели, не синицы, Чьим порханьем полнится земля… Сколько лет уж, если спохватиться, Не видал я в небе журавля! Словно светлый сон приснился или Это сказка детская была. Или просто взяли обступили Взрослые, серьезные дела. Окружили книги окончательно, Праздность мне постыдна и чужда… Ну а вы, спрошу я у читателя, Журавлей вы видели когда? Чтоб не просто в песне, а воочию, Там, где травы жухнут у реки, Чтоб, забыв про мелочное прочее, Все глядеть на них из-под руки. Журавли! Заваленный работою, Вдалеке от пасмурных полей, Я живу со странною заботою — Увидать бы в небе журавлей!
Журавли
Зинаида Николаевна Гиппиус
Ал. МеньшовуТам теперь над проталиной вешнею Громко кричат грачи, И лаской полны нездешнею Робкой весны лучи…Протянулись сквозистые нити… Точно вестники тайных событий С неба на землю сошли. Какою мерою печаль измерить? О дай мне, о дай мне верить В правду моей земли! Там под ризою льдяной, кроткою Слышно дыханье рек. Там теперь под березкой четкою Слабее талый снег… Не туда ль, по тверди глубинной, Не туда ль, вереницею длинной, Летят, стеня, журавли? Какою мерою порыв измерить? О дай мне, о дай мне верить В счастье моей земли! И я слышу, как лед разбивается, Властно поет поток, На ожившей земле распускается Солнечно-алый цветок… Напророчили вещие птицы: Отмерцали ночные зарницы,— Солнце встает вдали… Какою мерою любовь измерить? О дай мне, о дай мне верить В силу моей земли!
Другие стихи этого автора
Всего: 85Кошка и слон
Валентин Петрович Катаев
Кошке снился страшный сон, Будто кошку слопал слон, И она принуждена Жить в животике слона. Hу, попала я впросак! Hет мышей и полный мрак. Ведь без окон сделан слон. Хорошо, что это сон!
У нас дороги разные
Валентин Петрович Катаев
У нас дороги разные. Расстаться нам не жаль. Ты – капелька алмазная, Я – черная эмаль.Хорошенькая, складная, Сердитая со сна, Прощай, моя прохладная, Прощай, моя весна.
Ранний снег
Валентин Петрович Катаев
В снегу блестящем даль бела, – Нарядная, блестящая, – Но эта красота была Совсем не настоящая.Ты только раз моей была, Не лгала, не лукавила, И, словно ранний снег, прошла, Один туман оставила.
Бесприданница
Валентин Петрович Катаев
Когда, печальна и бела, Она плыла перед кулисой, Не знаю, кем она была – Сама собой или Ларисой.Над старой русскою рекой Она у рампы умирала И ослабевшею рукой Нам поцелуи посылала.Пока разбитая душа Еще с беспамятством боролась: «Я всех люблю вас», – чуть дыша, Нам повторял хрустальный голос.Как одержимые, в райке Стонали нищие студенты, И в остывающей руке Дрожали палевые ленты.Не знаю, силою какой Она таинственной владела. Она была моей душой, Впервые покидавшей тело.Она была моей сестрой, Она ко мне тянула руки, Она была Судьбой и Той, С которой я всю жизнь в разлуке.
Когда я буду умирать
Валентин Петрович Катаев
Когда я буду умирать, О жизни сожалеть не буду. Я просто лягу на кровать И всем прощу. И все забуду.
Белые козы
Валентин Петрович Катаев
Мне снилось, что белые козы Ко мне на участок пришли. Они обглодали березы,Все съели и молча ушли. Проснулся – и тихие слезы, И тихие слезы текли.В окно посмотрел – удивился: Как за ночь мой лес поредел, Пока я так глупо ленился, Пока над стихами сидел.Идут из-за леса морозы. Готовы ли к холоду мы? Идут, приближаются козы, Голодные козы зимы.Ох, чую – придут и обгложут Все то, что я вырастил тут. И спать под сугробом уложат, И тихо на север уйдут.Я вру! Я не спал. Я трудился, Всю ночь над стихами сидел. А лист в это время валился, А лес в это время седел.
Сугробы
Валентин Петрович Катаев
Ах, какие сугробы За окном намело! Стало в комнатах тихо, И темно, и тепло.Я люблю этот снежный, Этот вечный покой, Темноватый и нежный, Голубой-голубой.И стоит над сугробом Под окном тишина… Если так же за гробом – Мне и смерть не страшна.
Дятлы
Валентин Петрович Катаев
За стволы трухлявых сосен Зацепившись вверх ногами, Разговаривали дятлы По лесному телеграфу.– Тук-тук-тук, – один промолвил. – Тук-тук-тук, – другой ответил. – Как живете? Как здоровье? – Ничего себе. Спасибо.– Что хорошенького слышно У писателя на даче? – Сам писатель кончил повесть. – Вам понравилась? – Не очень.– Почему же? – Слишком мало В ней о дятлах говорится. – Да, ужасно нынче пишут Пожилые беллетристы.– А писательские дети? – Все по-прежнему, конечно: Павлик мучает котенка И рисует генералов.– А Евгения? – Представьте, С ней несчастье приключилось: Нахватала в школе двоек И от горя захворала.Но теперь уже здорова, Так что даже очень скоро Вместе с мамою на дачу На каникулы приедет.– Ходят слухи, что на дачу К ним повадилась лисица. Интересно, что ей нужно? – Совершенно непонятно.– Впрочем, летом на террасе Жили белые цыплята. Очень может быть, лисица И приходит по привычке.Все ей кажется, что можно Сцапать курочку на ужин. И вокруг пустой террасы Ходит жадная лисица.Красть цыплят она привыкла, А теперь голодной ходит. – Да, вы правы. Значит, надо Избегать дурных привычек.Как сказал б одной из басен Знаменитый баснописец: «Ты все пела, это дело, Так поди-ка, попляши».Так под Новый год на даче На стволах столетних сосен Разговаривали дятлы По лесному телеграфу.– Тук-тук-тук, – один промолвил. – Тук-тук-тук, – другой ответил. – Ну, я с вами заболтался, С Новым годом. До свиданья.
Поезд
Валентин Петрович Катаев
Каждый день, вырываясь из леса, Как любовник в назначенный час, Поезд с белой табличкой «Одесса» Пробегает, шумя, мимо нас.Пыль за ним подымается душно. Стонут рельсы, от счастья звеня. И глядят ему вслед равнодушно Все прохожие, кроме меня.
Лисица
Валентин Петрович Катаев
Прошли декабрьские метели. Бело и весело в лесу. Вчера смотрел в окно на ели И увидал в лесу лису. Она трусила вдоль опушки: Был вид ее, как в книжке, прост: Стояли ушки на макушке, А сзади стлался пышный хвост. Блеснули маленькие глазки, Я хорошо заметил их. Лиса мелькнула, точно в сказке, И скрылась в тот же самый миг. Я выскочил во двор раздетым. Лисицы нет. Туда-сюда… Сыщи ее. Попробуй. Где там! …Так и с любовью иногда.
Разлука
Валентин Петрович Катаев
Целый день широкий ветер с юга Жарко дышит, соснами звеня. Это ты, далекая подруга, С юга зноем дышишь на меня.Это ты мой лес прохладный сушишь. Что со мною, я не знаю сам. Это ты меня томишь и душишь, Лунным светом травишь по ночам.Это ты мне жарко шепчешь в ухо Нежные, бессвязные слова. Ух, как трудно мне дышать, как сухо! Как болит бессонно голова!И опять весь день шара и скука. Иглы с сосен сыплются, звеня. Разве мог я думать, что разлука Так иссушит, так сожжет меня?
Осень
Валентин Петрович Катаев
Говорят, что лес печальный. Говорят, что лес прозрачный. Это верно. Он печальный. Он прозрачный. Он больной. Говорят, что сон хрустальный Осенил поселок дачный. Это правда. Сон печальный Осенил поселок дачный Неземной голубизной. Говорят, что стало пусто. Говорят, что стало тихо. Это верно. Стало пусто. Стало тихо по ночам. Ночью белые туманы Стелют иней на поляны. Ночью страшно возвращаться Мимо кладбища домой. Это правда. Это верно. Это очень справедливо. Лучше, кажется, не скажешь И не выразишь никак. Потому-то мне и скверно, И печально, и тоскливо В теплой даче без хозяйки, Без друзей и без собак.