Ты держись, моя лебедь белая
Ты держись, моя лебедь белая, У родительского крыла, Пролетай небеса, несмелая, Ты на юге еще не была. Pохвались там окраскою севера, Белой родиной ледяной, Где не только цветы — даже плевелы Не растут на земле родной. Перепутав значение месяцев, Попади в раскаленный январь. Ты не знаешь, чего ты вестница, Пролетающий календарь. Птица ты? Или льдина ты? Но в любую влетая страну, Обещаешь ей лебединую Разгулявшуюся весну. Но следя за твоими отлетами, Догадавшись, что осень близка, Дождевыми полны заботами Набежавшие облака.
Похожие по настроению
И.Л. Рунеберг. Лебедь
Александр Александрович Блок
Июньский вечер в облаках Пурпуровых горел, Спокойный лебедь в тростниках Блаженный гимн запел. Он пел о том, как север мил, Как даль небес ясна, Как день об отдыхе забыл, Всю ночь не зная сна; Как под березой и ольхой Свежа густая тень; Как над прохладною волной В заливе гаснет день; Как счастлив, счастлив, кто найдет Там дружбу и любовь; Какая верность там цветет, Рождаясь вновь и вновь. Так от волны к волне порхал Сей глас простой хвалы; Подругу к сердцу он прижал И пел над ней средь мглы. Пусть о мечте твоей златой Не будут знать в веках; Но ты любил и пел весной На северных волнах.
Пойте, птички, вы свободу
Александр Петрович Сумароков
Пойте, птички, вы свободу, Пойте красную погоду; Но когда бы в рощах сих, Ах, несносных мук моих Вы хоть соту часть имели, Больше б вы не пели.Мчит весна назад прежни красоты, Луг позеленел, сыплются цветы. Легки ветры возлетают, Розы плен свой покидают, Тают снеги на горах, Реки во своих брегах, Веселясь, струями плещут. Всё пременно. Только мне В сей печальной стороне Солнечны лучи не блещут.О потоки, кои зрели радости мои, Рощи и пещеры, холмы, все места сии! Вы-то видели тогда, как я веселился, Ныне, ах! того уж нет, я тех дней лишился. Вы-то знаете одни, Сносно ль без Кларисы ныне Пребывать мне в сей пустыне И иметь такие дни.Земледелец в жаркий полдень отдыхает И в тени любезну сладко вспоминает, В день трудится над сохой, Ввечеру пойдет домой И в одре своей любезной Засыпает по трудах; Ах! а мне в сей жизни слезной Не видать в своих руках Дорогой Кларисы боле, Только тень ея здесь в поле.Древеса, я в первый раз Жар любви познал при вас; Вы мне кажетеся сиры, К вам уж сладкие зефиры С смехами не прилетят, Грации в листах оплетенных, Глаз лишася драгоценных, Завсегда о них грустят.Ах, зачем вы приходили, Дни драгие, ах, зачем! Лучше б вы мне не манили Счастием в жилище сем. За немногие минуты Дни оставши стали люты, И куда я ни пойду, — Ни в приятнейшей погоде, Ни в пастушьем короводе Я утехи не найду.Где ты, вольность золотая, Как Кларисы я не знал, А когда вздыхати стал, Где ты, где ты, жизнь драгая!Не смотрю я на девиц, Не ловлю уже силками Я, прикармливая, птиц, Не гоняюсь за зверями И не ужу рыб; грущу, Ни на час не испущу, Больше в сих местах незримой, Из ума моей любимой.
Песня (Ты не пой, соловей)
Алексей Кольцов
Ты не пой, соловей, Под моим окном; Улети в леса Моей родины! Полюби ты окно Души-девицы… Прощебечь нежно ей Про мою тоску; Ты скажи, как без неё Сохну, вяну я, Что трава на степи Перед осенью. Без неё ночью мне Месяц сумрачен; Среди дня без огня Ходит солнышко. Без неё кто меня Примет ласково? На чью грудь отдохнуть Склоню голову? Без неё на чью речь Улыбнуся я? Чью мне песнь, чей привет Будет по сердцу? Что ж поёшь, соловей, Под моим окном? Улетай, улетай К душе-девице!
Моя душа летит приветом… (отрывок из стихотворения «Друзья, вы совершенно правы…»)
Алексей Константинович Толстой
…Моя душа летит приветом Навстречу вьюге снеговой, Люблю я тройку удалую И свист саней на всем бегу, Гремушки, кованую сбрую И золоченую дугу. Люблю тот край, где зимы долги, Но где весна так молода, Где вниз по матушке по Волге Идут бурлацкие суда. Люблю пустынные дубравы, Колоколов призывный гул, И нашей песни величавой Тоску, свободу и разгул. Она, как Волга, отражает Родные степи и леса, Стесненья мелкого не знает, Длинна, как девичья коса. Как синий вал, звучит глубоко, Как белый лебедь, хороша, И с ней уносится далеко Моя славянская душа. Читать полное произведение
Осенние журавли
Алексей Жемчужников
Сквозь вечерний туман мне под небом стемневшим Слышен крик журавлей всё ясней и ясней… Сердце к ним понеслось, издалёка летевшим, Из холодной страны, с обнаженных степей. Вот уж близко летят и все громче рыдая, Словно скорбную весть мне они принесли… Из какого же вы неприветного края Прилетели сюда на ночлег, журавли?.. Я ту знаю страну, где уж солнце без силы, Где уж савана ждет, холодея, земля И где в голых лесах воет ветер унылый, — То родимый мой край, то отчизна моя. Сумрак, бедность, тоска, непогода и слякоть, Вид угрюмый людей, вид печальный земли… О, как больно душе, как мне хочется плакать! Перестаньте рыдать надо мной, журавли!..
Утешение
Андрей Белый
Скрипит под санями сверкающий снег. Как внятен собак замирающий бег… Как льдины на море, сияя, трещат… На льдинах, как тени, медведи сидят… Хандру и унынье, товарищ, забудь!.. Полярное пламя не даст нам уснуть… Вспомянем, вспомянем былую весну… Прислушайся — скальды поют старину… Их голос воинственный дик и суров… Их шлемы пернатые там, меж снегов, зажженные светом ночи ледяной… Бесследно уходят на север родной.
Взгляни на небо
Андрей Дементьев
— Взгляни на небо… Журавли летят… Хорошая примета, говорят. Мы снизу наблюдали их полёт. Они устало крыльями махали. — Где были вы? На Мальте иль в Сахаре? Вы слышите, как вас земля зовёт? Но странно журавли себя вели: Нарушив ряд, они сбивались в стаю, Кружились над землей, не улетая И снова удалялись от земли. Быть может, что-то волновало их? А может быть, им отдохнуть хотелось? Но на земле вожак не отвечал за них. Ему для неба требовалась смелость. И потому он показал пример — Клин заострил, опять войдя в доверье, И треугольник синеву обмерил, Как пашню обмеряет землемер. Уже давно не видно журавлей. Но журавли летят в душе твоей. В душе моей все журавли парят. Хорошая примета, говорят…
Так раненого журавля
Анна Андреевна Ахматова
Так раненого журавля Зовут другие: курлы, курлы! Когда осенние поля И рыхлы, и теплы… И я, больная, слышу зов, Шум крыльев золотых Из плотных низких облаков И зарослей густых: «Пора лететь, пора лететь Над полем и рекой, Ведь ты уже не можешь петь И слезы со щеки стереть Ослабнувшей рукой».
Белый лебедь
Константин Бальмонт
Белый лебедь, лебедь чистый, Сны твои всегда безмолвны, Безмятежно-серебристый, Ты скользишь, рождая волны. Под тобою — глубь немая, Без привета, без ответа, Но скользишь ты, утопая В бездне воздуха и света. Над тобой — Эфир бездонный С яркой Утренней Звездою. Ты скользишь, преображённый Отражённой красотою. Символ нежности бесстрастной, Недосказанной, несмелой, Призрак женственно-прекрасный Лебедь чистый, лебедь белый!
О, как ты рвешься в путь крылатый
Владимир Владимирович Набоков
О, как ты рвешься в путь крылатый, безумная душа моя, из самой солнечной палаты в больнице светлой бытия!И, бредя о крутом полете, как топчешься, как бьешься ты в горячечной рубашке плоти, в тоске телесной тесноты!Иль, тихая, в безумье тонком гудишь-звенишь сама с собой, вообразив себя ребенком, сосною, соловьем, совой.Поверь же соловьям и совам, терпи, самообман любя,- смерть громыхнет тугим засовом и в вечность выпустит тебя.
Другие стихи этого автора
Всего: 37Заклятье весной
Варлам Тихонович Шаламов
Рассейтесь, цветные туманы, Откройте дорогу ко мне В залитые льдами лиманы Моей запоздалой весне. Явись, как любовь — ниоткуда, Упорная, как ледокол. Явись, как заморское чудо, Дробящее лед кулаком! Сияющей и стыдливой, В таежные наши леса, Явись к нам, как леди Годива, Слепящая снегом глаза. Пройди оледенелой тропинкой Средь рыжей осенней травы. Найди нам живую травинку Под ворохом грязной листвы. Навесь ледяные сосульки Над черным провалом пещер, Шатайся по всем закоулкам В брезентовом рваном плаще. Такой, как была до потопа, Сдвигающая ледники. Явись к нам на горные тропы, На шахты и на рудники. Туши избяные лампады, Раскрашивай заново птиц, Последним сверкни снегопадом Дочитанных зимних страниц. Разлившимся солнечным светом Стволов укорачивай тень И лиственниц голые ветви С иголочки в зелень одень. Взмахни белоснежным платочком, Играя в гусей-лебедей. Набухни березовой почкой Почти на глазах у людей. Оденься в венчальное платье, Сияющий перстень надень. Войди к нам во славу заклятья В широко распахнутый день.
Жизнь
Варлам Тихонович Шаламов
Жизнь — от корки и до корки Перечитанная мной. Поневоле станешь зорким В этой мути ледяной. По намеку, силуэту Узнаю друзей во мгле. Право, в этом нет секрета На бесхитростной земле.
Желание
Варлам Тихонович Шаламов
Я хотел бы так немного! Я хотел бы быть обрубком, Человеческим обрубком… Отмороженные руки, Отмороженные ноги… Жить бы стало очень смело Укороченное тело. Я б собрал слюну во рту, Я бы плюнул в красоту, В омерзительную рожу. На ее подобье Божье Не молился б человек, Помнящий лицо калек…
Жар-птица
Варлам Тихонович Шаламов
Ты — витанье в небе черном, Бормотанье по ночам, Ты — соперничество горным Разговорчивым ключам. Ты — полет стрелы каленой, Откровенной сказки дар И внезапно заземленный Ослепительный удар. Чтоб в его мгновенном свете Открывались те черты, Что держала жизнь в секрете Под прикрытьем темноты.
Говорят, мы мелко пашем
Варлам Тихонович Шаламов
Говорят, мы мелко пашем, Оступаясь и скользя. На природной почве нашей Глубже и пахать нельзя. Мы ведь пашем на погосте, Разрыхляем верхний слой. Мы задеть боимся кости, Чуть прикрытые землей.
В часы ночные, ледяные
Варлам Тихонович Шаламов
В часы ночные, ледяные, Осатанев от маеты, Я брошу в небо позывные Семидесятой широты. Пускай геолог бородатый, Оттаяв циркуль на костре, Скрестит мои координаты На заколдованной горе. Где, как Тангейзер у Венеры, Плененный снежной наготой, Я двадцать лет живу в пещере, Горя единственной мечтой, Что, вырываясь на свободу И сдвинув плечи, как Самсон, Обрушу каменные своды На многолетний этот сон.
Я здесь живу, как муха, мучась
Варлам Тихонович Шаламов
Я здесь живу, как муха, мучась, Но кто бы мог разъединить Вот эту тонкую, паучью, Неразрываемую нить? Я не вступаю в поединок С тысячеруким пауком, Я рву зубами паутину, Стараясь вырваться тайком. И, вполовину омертвелый, Я вполовину трепещу, Еще ищу живого дела, Еще спасения ищу. Быть может, палец человечий Ту паутину разорвёт, Меня сомнёт и искалечит — И все же на небо возьмёт.
Я жив не единым хлебом
Варлам Тихонович Шаламов
Я жив не единым хлебом, А утром, на холодке, Кусочек сухого неба Размачиваю в реке…
Я забыл погоду детства
Варлам Тихонович Шаламов
Я забыл погоду детства, Теплый ветер, мягкий снег. На земле, пожалуй, средства Возвратить мне детство нет. И осталось так немного В бедной памяти моей — Васильковые дороги В красном солнце детских дней, Запах ягоды-кислицы, Можжевеловых кустов И душистых, как больница, Подсыхающих цветов. Это все ношу с собою И в любой люблю стране. Этим сердце успокою, Если горько будет мне.
Я вижу тебя, весна
Варлам Тихонович Шаламов
Я вижу тебя, весна, В мое двойное окошко. Еще ты не очень красна И даже грязна немножко.Пока еще зелени нет. Земля точно фото двухцветна, И снег только ловит момент Исчезнуть от нас незаметно. И сонные тени телег, Поскрипывая осями, На тот же истоптанный снег Выводят как осенью сани. И чавкает дегтем чека, И крутят руками колеса, И капли дождя щека Вдруг ощущает как слезы.
Я в воде не тону
Варлам Тихонович Шаламов
Я в воде не тону И в огне не сгораю. Три аршина в длину И аршин в ширину — Мера площади рая.Но не всем суждена Столь просторная площадь: Для последнего сна Нам могил глубина Замерялась на ощупь.И, теснясь в темноте, Как теснились живыми, Здесь легли в наготе Те, кто жил в нищете, Потеряв даже имя.Улеглись мертвецы, Не рыдая, не ссорясь. Дураки, мудрецы, Сыновья и отцы, Позабыв свою горесть.Их дворец был тесней Этой братской могилы, Холодней и темней. Только даже и в ней Разогнуться нет силы.
Эй, красавица, стой, погоди
Варлам Тихонович Шаламов
Эй, красавица,- стой, погоди! Дальше этих кустов не ходи.За кустами невылазна грязь, В этой грязи утонет и князь.Где-нибудь, возле края земли, Существуют еще короли.Может, ты — королевская дочь, Может, надо тебе помочь.И нельзя уходить мне прочь, Если встретились ты и ночь.Может, нищая ты, голодна И шатаешься не от вина.Может, нет у тебя родных Или совести нет у них,Что пустили тебя одну В эту грозную тишину.Глубока наша глушь лесная, А тропинок и я не знаю…