Белые козы
Мне снилось, что белые козы Ко мне на участок пришли. Они обглодали березы,Все съели и молча ушли. Проснулся – и тихие слезы, И тихие слезы текли.В окно посмотрел – удивился: Как за ночь мой лес поредел, Пока я так глупо ленился, Пока над стихами сидел.Идут из-за леса морозы. Готовы ли к холоду мы? Идут, приближаются козы, Голодные козы зимы.Ох, чую – придут и обгложут Все то, что я вырастил тут. И спать под сугробом уложат, И тихо на север уйдут.Я вру! Я не спал. Я трудился, Всю ночь над стихами сидел. А лист в это время валился, А лес в это время седел.
Похожие по настроению
Белый конь чуть ступает усталой ногой…
Александр Александрович Блок
Белый конь чуть ступает усталой ногой, Где бескрайная зыбь залегла. Мне болотная схима — желанный покой, Будь ночлегом, зеленая мгла! Алой ленты Твоей надо мной полоса, Бьется в ноги коня змеевик, На горе безмятежно поют голоса, Всё о том, как закат Твой велик. Закатилась Ты с мертвым Твоим женихом, С палачом раскаленной земли. Но сквозь ели прощальный Твой луч мне знаком, Тишина Твоя дремлет вдали. Я с Тобой — навсегда, не уйду никогда, И осеннюю волю отдам. В этих впадинах тихая дремлет вода, Запирая ворота безумным ключам. О, Владычица дней! алой лентой Твоей Окружила Ты бледно-лазоревый свод! Знаю, ведаю ласку Подруги моей — Старину озаренных болот.3 июня 1905. Новоселки
Волкъ и козленок
Александр Петрович Сумароков
Козленка волкъ поймалъ и растерзати хочетъ: Козленокъ не хлопочетъ, То ведая, что волкъ несклонной молодецъ, И мыслитъ: ну теперь пришелъ ужъ мой конецъ. Единымъ жизни онъ довольствовался летомъ, И разлучается со светомъ. И говорилъ онъ такъ: Когда слезами весь ево кропилея зракъ, И все дрожали члены: Простите рощицы и вы луга зелены, Прекрасныя цветки и быстрыя струи: Простите на всегда товарищи мои; Въ сей часъ я все свои Забавы позабуду, И съ вами на лугахъ я прыгать ужъ не буду. А хищникъ говоритъ: попрыгай и у насъ, Какъ прыгаютъ у васъ. Ответствуетъ козленокъ: До прыганья ли мне въ прегорестный сей часъ; Отъ страха не могу подняти и коленокъ. Волкъ песню затянувъ козленка веселитъ, И передъ смертію плясать ему велитъ. Услытавъ волчій вой къ разбойнику для драки Бегутъ; отъ стадъ собаки. Волкъ инако запелъ: А именно въ зубахъ собачьихъ захрипелъ. О естьли бъ такъ всегда стесненный свобождлся, А утесинтель такъ по волчью награждался!
Лес
Андрей Белый
[I]И днём и ночью кот ученый Всё ходит по цепи кругом. А. Пушкин[/I] Ныряя в сумерек дубровный, Здесь суматошливые фавны Язык показывают свой. И бродит карла своенравный, Как гриб, напучась головой; С угрюмым горбуном Аммосом Дивуется перловым росам Из бледно-палевого дня; Уставясь безобразным носом, Слезливо смотрит на меня. Я шляпу перед ним сметаю: — «Мое почтенье-с!..» А Аммос — Пасет, внимая лепетаю, Свою блистающую стаю Тяжелых, добрых, желтых ос; Глядит в ручей курчавый, пенный; И под сосной зеленотенной Пускает из ноздрей туман; А над сосной встает надменный И сухопарый великан. И суматошится день целый В лесной пещере тот же гном; Багровый, злой, остервенелый,— Кует серебряные стрелы, Приготовляет к ночи гром. Готово!.. Тучищу пропучит; Она — моргает и ползет; Над лесом гребень дедерючит; А ветер из ветвей мяучит, Как сумасшедший, дикий кот. И кто-то скачет вдоль дороги, Свои вытягивая ноги На перепрелый, серый пень… Маячит — сумрак чернорогий; белы И плачет — белоногий день.
Пастух
Константин Аксаков
Там, на горе, так высоко, Там я нередко стою, Склонившись на бедный свой посох, И вниз на долину смотрю, Смотрю на бродящее стадо; Собака — его часовой. Я вниз сошел и не знаю, Как это случилось со мной. Пестреет долина цветами, Цветы так приветно глядят, Я рву их, не зная, -кому бы, Кому бы теперь их отдать. И бурю, и дождь, и ненастье Под деревом я провожу: Смотрю всё на дверь запертую. Так всё это сон лишь один! Вот радуга тихо поднялась, Над домом красиво стоит, — Она же куда-то умчалась, Куда-то далёко теперь. Куда-то далёко и дальше, Быть может, за море совсем, Идите, овечки, идите… Горюет, горюет пастух.
Волк и коза
Марина Ивановна Цветаева
[I]Из еврейской поэзии Перевод Марины Цветаевой[/I] Отощав в густых лесах, Вышел волк на снежный шлях, И зубами волк — Щёлк! Ишь, сугробы намело! За сугробами — село. С голоду и волк — лев. Хлев. По всем правилам подкоп. Вмиг лазеечку прогрёб, К белым козам старый бес Влез. Так и светятся сквозь темь! Было восемь — станет семь. Волчий голод — козий гроб: Сгрёб. Мчится, мчится через шлях Серый с белою в зубах, Предвкушает, седоус, Вкус. — Молода ещё, Герр Вольф! (Из-под морды — козья молвь.) Одни косточки, небось! Брось! — Я до всяческой охоч! — Я одна у мамы — дочь! Почему из всех — меня? Мя-я-я... — Было время разбирать, Кто там дочь, а кто там мать! Завтра матушку сожру. Р-р-р-у! — Злоумышленник! Бандит! Где же совесть? Где же стыд? Опозорю! В суд подам! — Ам!
Пригон стада
Михаил Зенкевич
Уже подростки выбегли для встречи К околице на щелканье вдали. Переливается поток овечий С шуршаньем мелких острых ног в пыли. Но, слышно, поступь тяжела коровья — Молочным бременем свисает зад. Как виноград, оранжевою кровью На солнце нежные сосцы сквозят. И, точно от одышки свирепея, Идет мирской бодливый белый бык С кольцом в ноздрях, и выпирает шея, Болтаясь мясом, хрящевой кадык. Скрипит журавль, и розовое вымя, Омытое колодезной водой, В подойник мелодично льет удой, Желтеющий цветами полевыми. А ночью мирна грузная дремота, Спокойна жвачка без жары и мух, Пока не брезжит в небе позолота, Не дребезжит волынкою пастух.
Самопародии
Наталья Горбаневская
1Бьется Терек в дикий берег, а абрек — в дикий брег.Обрекися на боренье — вот и все стихотворенье.2 (на положенную тему)Жил да был серенький козлик у бабушки. Эники-беники, ладушки-ладушки.Бабушка козлика — любила очень, даром что мозгляка (и козла, между прочим).Серые волки напали на белого, как прет до Волги с Камою Белая.Вот и остались ножки да рожки. Позарастали стежки-дорожки.
С покоса
Тимофей Белозеров
Еду, Еду я с покоса, Ночь осенняя темна. В сене возятся колёса, Ноют руки и спина. Еду, лёжа на возу, Лошадь фыркает внизу. Вот и щами потянуло Из протопленной печи. Осветили переулок Прясел Белые Лучи.
Опять сон
Валерий Яковлевич Брюсов
Мне опять приснились дебри, Глушь пустынь, заката тишь. Желтый лев крадется к зебре Через травы и камыш. Предо мной стволы упрямо В небо ветви вознесли. Слышу шаг гиппопотама, Заросль мнущего вдали. На утесе безопасен, Весь я — зренье, весь я — слух. Но виденья старых басен Возмущают слабый дух. Крылья огненного змея Не затмят ли вдруг закат? Не взлетит ли, искры сея, Он над нами, смерти рад? Из камней не выйдет вдруг ли Племя карликов ко мне? Обращая ветки в угли, Лес не встанет ли в огне? Месяц вышел. Громче шорох. Зебра мчится вдалеке. Лев, взрывая листьев ворох, Тупо тянется к реке. Дали сумрачны и глухи. Хруст слышнее. Страшно. Ведь Кто же знает: это ль духи Иль пещеры царь — медведь!
Жалоба пастуха
Василий Андреевич Жуковский
На ту знакомую гору Сто раз я в день прихожу; Стою, склоняся на посох, И в дол с вершины гляжу.Вздохнув, медлительным шагом Иду вослед я овцам И часто, часто в долину Схожу, не чувствуя сам.Весь луг по-прежнему полон Младой цветов красоты; Я рву их — сам же не знаю, Кому отдать мне цветы.Здесь часто в дождик и в грозу Стою, к земле пригвожден; Все жду, чтоб дверь отворилась… Но то обманчивый сон.Над милой хижинкой светит, Видаю, радуга мне… К чему? Она удалилась! Она в чужой стороне!Она все дале! все дале! И скоро слух замолчит! Бегите ж, овцы, бегите! Здесь горе душу томит!
Другие стихи этого автора
Всего: 85Кошка и слон
Валентин Петрович Катаев
Кошке снился страшный сон, Будто кошку слопал слон, И она принуждена Жить в животике слона. Hу, попала я впросак! Hет мышей и полный мрак. Ведь без окон сделан слон. Хорошо, что это сон!
У нас дороги разные
Валентин Петрович Катаев
У нас дороги разные. Расстаться нам не жаль. Ты – капелька алмазная, Я – черная эмаль.Хорошенькая, складная, Сердитая со сна, Прощай, моя прохладная, Прощай, моя весна.
Ранний снег
Валентин Петрович Катаев
В снегу блестящем даль бела, – Нарядная, блестящая, – Но эта красота была Совсем не настоящая.Ты только раз моей была, Не лгала, не лукавила, И, словно ранний снег, прошла, Один туман оставила.
Бесприданница
Валентин Петрович Катаев
Когда, печальна и бела, Она плыла перед кулисой, Не знаю, кем она была – Сама собой или Ларисой.Над старой русскою рекой Она у рампы умирала И ослабевшею рукой Нам поцелуи посылала.Пока разбитая душа Еще с беспамятством боролась: «Я всех люблю вас», – чуть дыша, Нам повторял хрустальный голос.Как одержимые, в райке Стонали нищие студенты, И в остывающей руке Дрожали палевые ленты.Не знаю, силою какой Она таинственной владела. Она была моей душой, Впервые покидавшей тело.Она была моей сестрой, Она ко мне тянула руки, Она была Судьбой и Той, С которой я всю жизнь в разлуке.
Когда я буду умирать
Валентин Петрович Катаев
Когда я буду умирать, О жизни сожалеть не буду. Я просто лягу на кровать И всем прощу. И все забуду.
Сугробы
Валентин Петрович Катаев
Ах, какие сугробы За окном намело! Стало в комнатах тихо, И темно, и тепло.Я люблю этот снежный, Этот вечный покой, Темноватый и нежный, Голубой-голубой.И стоит над сугробом Под окном тишина… Если так же за гробом – Мне и смерть не страшна.
Дятлы
Валентин Петрович Катаев
За стволы трухлявых сосен Зацепившись вверх ногами, Разговаривали дятлы По лесному телеграфу.– Тук-тук-тук, – один промолвил. – Тук-тук-тук, – другой ответил. – Как живете? Как здоровье? – Ничего себе. Спасибо.– Что хорошенького слышно У писателя на даче? – Сам писатель кончил повесть. – Вам понравилась? – Не очень.– Почему же? – Слишком мало В ней о дятлах говорится. – Да, ужасно нынче пишут Пожилые беллетристы.– А писательские дети? – Все по-прежнему, конечно: Павлик мучает котенка И рисует генералов.– А Евгения? – Представьте, С ней несчастье приключилось: Нахватала в школе двоек И от горя захворала.Но теперь уже здорова, Так что даже очень скоро Вместе с мамою на дачу На каникулы приедет.– Ходят слухи, что на дачу К ним повадилась лисица. Интересно, что ей нужно? – Совершенно непонятно.– Впрочем, летом на террасе Жили белые цыплята. Очень может быть, лисица И приходит по привычке.Все ей кажется, что можно Сцапать курочку на ужин. И вокруг пустой террасы Ходит жадная лисица.Красть цыплят она привыкла, А теперь голодной ходит. – Да, вы правы. Значит, надо Избегать дурных привычек.Как сказал б одной из басен Знаменитый баснописец: «Ты все пела, это дело, Так поди-ка, попляши».Так под Новый год на даче На стволах столетних сосен Разговаривали дятлы По лесному телеграфу.– Тук-тук-тук, – один промолвил. – Тук-тук-тук, – другой ответил. – Ну, я с вами заболтался, С Новым годом. До свиданья.
Поезд
Валентин Петрович Катаев
Каждый день, вырываясь из леса, Как любовник в назначенный час, Поезд с белой табличкой «Одесса» Пробегает, шумя, мимо нас.Пыль за ним подымается душно. Стонут рельсы, от счастья звеня. И глядят ему вслед равнодушно Все прохожие, кроме меня.
Лисица
Валентин Петрович Катаев
Прошли декабрьские метели. Бело и весело в лесу. Вчера смотрел в окно на ели И увидал в лесу лису. Она трусила вдоль опушки: Был вид ее, как в книжке, прост: Стояли ушки на макушке, А сзади стлался пышный хвост. Блеснули маленькие глазки, Я хорошо заметил их. Лиса мелькнула, точно в сказке, И скрылась в тот же самый миг. Я выскочил во двор раздетым. Лисицы нет. Туда-сюда… Сыщи ее. Попробуй. Где там! …Так и с любовью иногда.
Разлука
Валентин Петрович Катаев
Целый день широкий ветер с юга Жарко дышит, соснами звеня. Это ты, далекая подруга, С юга зноем дышишь на меня.Это ты мой лес прохладный сушишь. Что со мною, я не знаю сам. Это ты меня томишь и душишь, Лунным светом травишь по ночам.Это ты мне жарко шепчешь в ухо Нежные, бессвязные слова. Ух, как трудно мне дышать, как сухо! Как болит бессонно голова!И опять весь день шара и скука. Иглы с сосен сыплются, звеня. Разве мог я думать, что разлука Так иссушит, так сожжет меня?
Осень
Валентин Петрович Катаев
Говорят, что лес печальный. Говорят, что лес прозрачный. Это верно. Он печальный. Он прозрачный. Он больной. Говорят, что сон хрустальный Осенил поселок дачный. Это правда. Сон печальный Осенил поселок дачный Неземной голубизной. Говорят, что стало пусто. Говорят, что стало тихо. Это верно. Стало пусто. Стало тихо по ночам. Ночью белые туманы Стелют иней на поляны. Ночью страшно возвращаться Мимо кладбища домой. Это правда. Это верно. Это очень справедливо. Лучше, кажется, не скажешь И не выразишь никак. Потому-то мне и скверно, И печально, и тоскливо В теплой даче без хозяйки, Без друзей и без собак.
Купальщица
Валентин Петрович Катаев
В теплом море по колени Ты стояла в хрупкой пене, Опасаясь глубины.Вся – желанье. Вся – движенье. Вся – в зеркальном отраженье Набегающей волны.Помню камень в скользкой тине, Помню моря очерк синий, Бег торпедных катеров.И на коже загорелой – Нежный-нежный, белый-белый, Узкий след ручных часов.