Мстислав Мстиславич

Не белые лебеди Стрелами охотников Рассыпаны в стороны, Стремглав по поднебесью Испуганны мечутся.

Не по морю синему, При громе и молниях, Ладьи белокрылые На камни подводные Волнами наносятся.

Среди поля чистого Бежит православная Рать русская храбрая От силы несчетныя Татар-победителей.

Как ток реки, Как холмов цепь. Врагов полки Просекли степь. От тучи стрел Затмился свет;

Сквозь груды тел Прохода нет. Их пращи — дождь, Мечи — огонь. Здесь — мертвый вождь,

Тут — бранный конь. Там — воев ряд, А там — доспех: Не может взгляд Окинуть всех. На тьмы татар Бойцы легли, И крови пар Встает с земли.

В той равнине холм высокий, На холме ракитов куст. Отдыхает одинокий Витязь там. Стрелами пуст, Тул отброшен бесполезный; Конь лежит; в груди — стрела; Решето стал щит железный, Меч — зубчатая пила.

Вздохи тяжелые грудь воздымают; Пот, с кровью смешанный, каплет с главы; Жаждой и прахом уста засыхают; На ноги сил нет подняться с травы. Издали внемлет он ратному шуму: Лютой млатьбе — не колосьев, а глав, Горькую витязь наш думает думу — Галицкий храбрый Мстиславич Мстислав.

Ах, рвется надвое В нем сердце храброе: Не со крестом ли в бой Хоть одному идти На силы темные Татар-наездников?! Не понаведаться ль, Здоров ли верный меч? Уж не устал ли он Главы поганых сечь? Не уморился ли Так долго кровью течь? Коли в нем проку нет, Так не на что беречь: Свались на прах за ним И голова со плеч! Нет срама мертвому, Кто смог костями лечь.

И три раза, вспыхнув желанием славы, С земли он, опершись на руки кровавы, Вставал. И трижды истекши рудою обильной, Тяжелые латы подвигнуть бессильный, Упал.

Смертный омрак, Сну подобный, Силу князя Оковал.

Бездыханный, Неподвижный, Беззащитный Он лежит.

Что, о боже, Боже правый, Милосердный, Будет с ним?

Неужели Ты попустишь Нечестивым Умертвить?

Меч ли темный Христианску Душу с телом Разлучит?

Не омыту Покаяньем, Не причастну Тайн святых?

Или звери Плотоядны Кровь полижут Честных ран?

Труп ли княжий, Богатырский Стадо галиц Расклюет?

Кто из пепла Жизнь угасшу Новой искрой В нем зажжет?

В поле звонком — стук конских копыт. Скачет всадник, весь пылью покрыт; Он с преломленным в пахе копьем Быстро мчится ретивым конем: Молодец, веселясь на бою, Позабыл, знать, и рану свою. Кто сей юноша славы и сил? Зять княжой, рати свет, Даниил.

Пусть бы встретился с ним лютый зверь, Пусть привиделся б рогатый бес, — Не дрогнул бы князь — таков он смел; Но чуть-чуть не застонал навзрыд, Как увидел, что родимый тесть На сыру землю лег замертво.

Как быть? Спасу в душе помолясь, Подхватил его на руки князь, Поперек перекинул седла И помчался к реке, как стрела. Что ты, князь! Ведь не поле — река: Ты удал, да вода глубока. С небеси помоги тому бог, Кто сам ближнему в нужде помог!

И вышло так: усердной часть дружины У берега с ладьею ждет князей; Они в живых — и убыло кручины. Но Даниил прикрикнул на детей: «Вы, отроки, сюда бегите спешно! Вам — вечный стыд, мне — горе неутешно, Коль наш отец от тяжких ран умрет; Моя — ничто: и после заживет». Мстиславу все бегут помочь толпою. Оружье сняв, омыли кровь водою И, белый плат на язвы расщипав, Внесли в ладью; тут вспомнился Мстислав.

Но лучше бы очей не раскрывал вовеки, Чем битвы зреть конец: и крови русских реки, И трупов их бугры, и малое число Спасенных от меча на вящее лишь зло: На бегство, глад, болезнь, ужасные мученья — Всегдашний, горький плод несчастного сраженья; И победителей необозримый стан, Чрез всю широку степь бесправильно расстлан, Где всюду тут и там огнь засвечался дымный, Как звезды на небе в бесснежный вечер зимный. При зрелище таком князь храбрый восстенал И слабым голосом скорбь сердца просвещал:

«О горе вечное Мстиславу! На мне — вина такого дня, И внуки поздние по праву В нем будут укорять меня.

Весь опыт браней долголетних Одним я разом погубил: Напал на рать врагов несчетных И тем разбитье заслужил.

Не остановятся отныне Успехом гордые враги, Доколь Россию всю — пустыне Не уподобят их шаги.

Их орд на нас польется море, А сила русская мала. О горе, вечное мне горе, Что я виновник первый зла!

Но чем бы ни решались битвы, Моя надежда всё крепка: Услышит наши бог молитвы — И нас спасет его рука.

Он русским даст терпенья силу, Они дождутся красных дней; У нас в земле найдут могилу Враги, гордившиесь над ней».

Так Мстислав Мстиславич храбрый Галицкий молвил. На руки склонши главу, Даниил его слушал безмолвно. Отроки ж, веслами быстрые волны дружно взметая, К берегу мчали ладью; сошли и князья и дружина, Пали наземь лицом и в слезах благодарных молили Бога и Спаса Христа и пречистую деву Марию.