Убийца

В селе Зажитном двор широкий, ‎Тесовая изба, Светлица и терем высокий, ‎Беленая труба.

Ни в чем не скуден дом богатой: ‎Ни в хлебе, ни в вине, Ни в мягкой рухляди камчатой, ‎Ни в золотой казне.

Хозяин, староста округа, ‎Родился сиротой, Без рода, племени и друга, ‎С одною нищетой.

И с нею век бы жил детина; ‎Но сжалился мужик: Взял в дом, и как родного сына ‎Взрастил его старик.

Большая чрез село дорога; ‎Он постоялой двор Держал, и с помощию Бога ‎Нажив его был скор.

Но как от злых людей спастися? ‎Убогим быть беда; Богатым пуще берегися, ‎И горшего вреда.

Купцы приехали к ночлегу ‎Однажды ввечеру, И рано в путь впрягли телегу ‎Назавтра поутру.

Недолго спорили о плате, ‎И со двора долой; А сам хозяин на полате ‎Удавлен той порой.

Тревога в доме; с понятыми ‎Настигли, и нашли: Они с пожитками своими ‎Хозяйские свезли.

Нет слова молвить в оправданье, ‎И уголовный суд В Сибирь сослал их в наказанье, ‎В работу медных руд.

А старика меж тем с моленьем ‎Предав навек земле, Приемыш получил с именьем ‎Чин старосты в селе.

Но что чины, что деньги, слава, ‎Когда болит душа? Тогда ни почесть, ни забава, ‎Ни жизнь не хороша.

Так из последней бьется силы Почти он десять лет; Ни дети, ни жена не милы, ‎Постыл весь белой свет.

Один в лесу день целый бродит, ‎От встречного бежит, Глаз напролет всю ночь не сводит ‎И всё в окно глядит.

Особенно когда день жаркий ‎Потухнет в ясну ночь, И светит в небе месяц яркий, ‎Он ни на миг не прочь.

Все спят; но он один садится ‎К косящему окну. То засмеется, то смутится, ‎И смотрит на луну.

Жена приметила повадки, ‎И страшен муж ей стал, И не поймет она загадки, ‎И просит, чтоб сказал. —

«Хозяин! что не спишь ты ночи? Иль ночь тебе долга? И что на месяц пялишь очи, ‎Как будто на врага?» —

«Молчи, жена: не бабье дело ‎Все мужни тайны знать; Скажи тебе — считай уж смело, ‎Не стерпишь не сболтать». —

«Ах! нет, вот Бог тебе свидетель, ‎Не молвлю ни словца; Лишь всё скажи, мой благодетель, ‎С начала до конца». —

«Будь так; скажу во что б ни стало. ‎Ты помнишь старика; Хоть на купцов сомненье пало, ‎Я с рук сбыл дурака». —

«Как ты!» — «Да так: то было летом, ‎Вот помню как теперь, Незадолго перед рассветом; ‎Стояла настежь дверь.

Вошел я в избу, на полате ‎Спал старой крепким сном; Надел уж петлю, да некстати ‎Тронул его узлом.

Проснулся черт, и видит: худо! ‎Нет в доме ни души. «Убить меня тебе не чудо, ‎Пожалуй, задуши.

Но помни слово: не обидит ‎Без казни ввек злодей; Есть там свидетель, Он увидит, ‎Когда здесь нет людей».

Сказал и указал в окошко. ‎Со всех я дернул сил, Сам испугавшися немножко, ‎Что кем он мне грозил.

Взглянул, а месяц тут проклятой ‎И смотрит на меня, И не устанет; а десятой ‎Уж год с того ведь дня.

Да полно что! Ты нем ведь, Лысой! ‎Так не боюсь тебя; Гляди сычом, скаль зубы крысой, ‎Да знай лишь про себя». —

Тут староста на месяц снова ‎С усмешкою взглянул; Потом, не говоря ни слова, ‎Улегся и заснул.

Не спит жена: ей страх и совесть ‎Покоя не дают. Судьям доносит страшну повесть, ‎И за убийцей шлют.

В речах он сбился от боязни, ‎Его попутал Бог, И, не стерпевши тяжкой казни, ‎Под нею он издох.

Казнь Божья вслед злодею рыщет; ‎Обманет пусть людей, Но виноватого Бог сыщет: ‎Вот песни склад моей.