Творение

Николай Михайлович Карамзин

[I](Сочинение Гайдена)[/I]
[I][B]ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Рафаил Гавриил архангелы. Уриил Разные ангелы. Адам. Ева.[/B][/I]

[I]Введение изображает хаос.[/I]
Часть 1
[I]ЯВЛЕНИЕ 1[/I]
[I]Рафаил, Уриил и ангелы. Речитатив с музыкою.

Рафаил[/I]

В начале создал бог небо и землю; и земля была неустроена; и мрак лежал над поверхностию глубины.

[I]Хор ангелов[/I]

И дух божий носился над поверхностию вод; и бог рек: да будет свет!.. рек — и бысть свет.

[I]Речитатив с музыкою.

Уриил[/I]

И бог узрел изящность света; и бог отделил свет от мрачности.

[I]Ария[/I]

Рассеял быстрый, яркий луч света Густого мрака черныя тучи, И первый день настал. Мятеж исчез, порядок начался, И адский сонм бесчисленных духов, Изумленный светом, летит В кромешную тьму.

[I]Хор[/I]

Свирепость, злоба, ужас Волнуют их сердца. Явился новый мир По слову божества.

[I][B]ЯВЛЕНИЕ 2[/B][/I]
[I]Рафаил, Гавриил и ангелы. Речитатив.

Рафаил[/I]

И всевышний сотворил твердь, и отделил воды, которые были под нею, от вод, которые были вверху, над твердию; и бысть тако.

[I]С музыкою[/I].

Ярятся сильные, грозные бури; Как пепел от ветра, так тучи несутся; Пространства неба огнь рассекает, И громы в воздухе страшно гремят. Он рек, и вдруг из бездны вод Подъялся дождь благотворный, Всеистребляющий ливень, Пушистый иней и снег.

[I]Хор. Гавриил и ангелы.

Гавриил (один)[/I]

С сердечной радостию зрит Лик ангелов сии дела, Дивится и поет согласно Хвалу творца, Хвалу второго дня.

[I]Все[/I]

Дивится и поет согласно Хвалу творца, Хвалу второго дня.

[I][B]ЯВЛЕНИЕ 3[/B][/I]
[I]Рафаил, Гавриил, Уриил и ангелы. Речитатив.

Рафаил[/I]

И бог рек: воды под небом да соберутся в одном месте, и да явится пространство суши. И бысть тако. И господь назвал сушу землею, и собрание вод назвал он морем, и видел, что всё добро.

[I]Ария[/I]

Синее, пенное море, Волнуясь, с шумом разлилось; Холмы и скалы явились; Восстали горы на земле.

Река широкая течет, Струясь в изгибах, по равнине; Быстрый перловый ручей В долине вьется и журчит.

[I]Речитатив.

Гавриил[/I]

И бог рек: земля да произведет зелень, травы с семенами и древа, рождающие плод по своему роду, содержащие семя свое в самих себе. И бысть тако.

[I]Ария[/I]

Везде прелестные луга Являют радостным очам Богатый изумрудный злак И нежные цветы.

Здесь в воздух льется бальзам трав, Питательный для чувств; Там сочный плод златеет на древах; Тут рощи сень густеет для жаров, И на горе шумит дремучий лес.

[I]Речитатив.

Уриил[/I]

И небесные лики громко возвестили день третий, славословя бога.

[I]Хор[/I]

Настройте лиры, прославьте ликом Премудрость, красоту творенья! Гремите творцу похвальную песнь! Он небо, землю чудесно украсил Для славы своей.

[I][B]ЯВЛЕНИЕ 4[/B]

Прежние. Речитатив.

Уриил[/I]

И бог рек: да будут светила на тверди неба, чтобы день отделять от ночи и освещать темную землю; и да будут оные для знаков, и для времен, для дней и для годов. — Господь сотворил и звезды.

[I]С музыкою.[/I]

Се в полной, светлой красоте Явился солнца зрак; Как юный, радостный жених, Как гордый исполин, Оно свершает путь. И кроткий луч сребристая луны Мрак тихой ночи озарил. Пространство голубых небес Украсилось сияньем многих звезд. И сыны божии возвестили небесным пением день четвертый, прославляя бога тако:

[I]Хор[/I]

Светила вещают нам славу бога, И дело рук его являют небеса.

[I]Гавриил, Уриил, Рафаил[/I]

Заря возвещает бога заре, И ночь, исчезая, то же гласит.

[I]Все[/I]

Светила вещают нам славу бога, И дело рук его являют небеса.

[I]Гавриил, Уриил, Рафаил[/I]

Глагол гремит во всех странах; Все внимают слову, Чувства и сердца.

[I]Все[/I]

Светила вещают нам славу бога, И дело рук его являют небеса.

Часть II
[I]ЯВЛЕНИЕ 1[/I]
[I]Гавриил, Рафаил, Уриил и ангелы. Речитатив с музыкою.

Гавриил[/I]

И бог рек: вода да произведет многочисленных воздушных тварей, имеющих жизнь, и птиц, которые летали бы над землею в отверстых пространствах небесной тверди.

[I]Ария[/I]

Орел, шумящим крылом взмахнув, Летит в эфир полетом смелым И солнце светлое зрит вблизи. Зарю встречает жаворонка песнь, И горлицы воркуют от любви. Гимн сладкий милых соловьев Во всех кусточках раздается; Еще стон жалкий чужд для них, Еще их нежные сердца Не знают, что есть грусть.

[I]Речитатив. Рафаил[/I]

И бог создал больших китов и всякую живую тварь, которая движется; благословил их и рек: Размножайтесь все, плодитесь! Плодитеся вы, певцы лесов! На каждой ветви пойте, Множьтеся вы, жители моря, И воду населяйте! Растите, размножайтесь все И веселитесь о творце!

[I]И ангелы, играя на их бессмертных лирах, воспели чудеса пятого дня. Трио.

Гавриил[/I]

Одеянный травой, Коврами муравы, От ветра струится холм; Из темных недр его, Как пенистый хрусталь, Прохладный течет ручей.

[I]Уриил[/I]

Играя, веселясь И в воздухе кружась, Летает птичек хор. Эфирные цветы От солнечных лучей Их крылышки пестрят.

[I]Рафаил[/I]

Здесь рыбы сквозь стекло Прозрачныя реки Своей чешуей блестят. С морского дна восстав, Огромный, мощный кит На пенных волнах плывет.

[I]Все трое[/I]

Сколь много, боже, дел твоих! Кто их исчислить мог? Велик ты властию своей И славен в век веков.

[I]Хор[/I]

Велик ты властию своей И славен в век веков.

[I][B]ЯВЛЕНИЕ 2[/B][/I]
[I]Прежние. Речитатив.

Рафаил[/I]

И бог рек: земля да произведет теперь животных различного роду, скот и пресмыкающихся и зверей земных по их виду и свойству.

[I]С музыкою.[/I]

Разверзлась внутренность земли; Бог рек: она произвела Различных тварей род, Великих, малых, без числа. Се лев, восстав, от радости ревет; Выходит из мрака густых лесов тигр; Елень бежит с зубчатою главой; С извивистой гривой скачет, ржет Прекрасный, бодрый, смелый конь; Уже пасутся на лугах Стада млеком богатых крав, Волнистых и ручных овец. Летит, как дым и пыль, Как туча мрачная, род насекомых; Изгибами ползут В траве зеленой черви.

[I]Ария[/I]

Уже сияет светлое небо; Уже земля украшена щедро; Исполнен воздух птичек веселых; В реках, в морях бесчисленны рыбы, И звери землю бременят. Но мир еще не совершен; Еще не видим существа, Способного любить творца, Любить, благодарить, хвалить.

[I]Речитатив.[/I]
[I]Уриил[/I]

Бог создал человека богоподобного, по своему собственному образу; создал мужа и жену; дыхание жизни вдохнул он в уста его, и человек получил бессмертную душу.

[I]Ария[/I]

Достоин бога своего, Красой и силой одарен, Главу подъемлет к небесам… Се он! Се муж — и царь природы всей! Высокое чело его Есть важной мудрости печать; В очах его сияет огнь Души, Влиянье, образ божества. Как ангел нежной красоты, Подруга, часть его, Пред ним с невинностью стоит; В сердечной кротости цветет, Как юная весна; В очах ее любовь и рай.

[I]Речитатив.

Рафаил[/I]

И бог видел все сотворенное им; все было добро; и небесный лик торжествовал конец шестого дня громогласным пением.

[I]Хор[/I]

Свершились важные дела; Доволен ими сам творец. И наша радость да гремит! Хвалу владыке возгласим!

[I]Гавриил и Уриил[/I]

Вся тварь взирает на тебя; О пище молит всё творца. Разверзешь длань свою — И тварь насыщена.

[I]Рафаил[/I]

Когда же взор свой отвратишь, Трепещет всё, оцепенев; Отнимешь дух святой, И будет прахом мир.

[I]Гавриил, Уриил и Рафаил[/I]

Но паки благостью дохнешь, И снова пролиется жизнь; Лице земли цветет, И радуется мир.

[I]Все[/I]

Свершились важные дела: Хвалу владыке возгласим! Славьте, славьте имя бога! Ему лишь слава подобает. Аллилуиа.

Часть III
[I]ЯВЛЕНИЕ 1[/I]
[I]Уриил и ангелы.

Речитатив с музыкою.[/I]

Из алых облаков Блистает луч златый, Сияет юный день. С лазоревого свода Гармония небес Лиется на мир. Се в радости грядет Счастливая чета! В очах ее видна Блаженная любовь. И скоро их уста Песнь богу возгласят. Мы с ними воспоем Всевышнему хвалу.

[I]ЯВЛЕНИЕ 2[/I]
[I]Адам, Ева и прежние. Гимн с хором ангелов.

Адам и Ева[/I]

Твоей премудрости, творец, Исполнена земля. Огромный и чудесный мир Есть дело рук твоих.

[I]Хор[/I]

Премудрость нашего творца Благословенна будь вовек!

[I]Адам[/I]

Сколь мило, лучшая из звезд, Ты возвещаешь день! И сколь украшен он тобою, О солнце, мира жизнь!

[I]Хор[/I]

Гласите же в пути своем Хвалу великого творца!

[I]Ева[/I]

И ты, сопутница ночей, И вы, светила их! Гласите бога всем странам. Как мы гласим его!

[I]Адам[/I]

Стихии мира, коих связь Рождает все тела! Пары, туманы, кои ветр На крыльях быстро мчит!

[I]Адам и Ева[/I]

Хвалите общего творца!

[I]Хор[/I]

Хвалите общего творца! Он славой, именем велик.

[I]Ева[/I]

Журчите, светлые ручьи! Шумите вы, древа! Курите, травы и цветы, Ваш фимиам ему.

[I]Адам[/I]

Живущие на вышине, Во глубинах земли, И вы, парящие горе, И жители морей!

[I]Адам и Ева[/I]

Хвалите бога своего!

[I]Хор[/I]

Хвалите бога своего! Да славит господа вся тварь!

[I]Адам и Ева[/I]

Долины, горы и леса, Внимающие нам! От утра до нощныя тьмы В вас гимны да гремят!

[I]Хор[/I]

Хвала тебе, о бог творец! Ты словом мир сей произвел. Вселенная тебя гласит: Мы славы песнь тебе поем.

[I][B]ЯВЛЕНИЕ 3[/B]

Адам и Ева. Речитатив.

Адам[/I]

Мы совершили первый долг, Воспели нашего творца. Гряди со мной, любезная подруга! Я вождь тебе; и каждый шаг Исполнит радости наш дух, Явит нам чудеса. Узнаешь скоро ты, Какое счастье нам Готовит щедрый бог. Мы должны посвятить Ему свои сердца. Гряди; я буду вождь тебе.

[I]Ева[/I]

Предмет моей души, Мой друг, мой верный щит! Твой глас есть мой закон; Так бог определил. Тебе послушной быть Есть счастье для меня.

[I]Дуэт.

Адам[/I]

Нежный друг! с тобою вместе День — мгновенье для меня, Каждый час есть сердцу радость, Наслажденье без забот.

[I]Ева[/I]

Нежный друг! с тобою вместе Для блаженства я живу; Жизнь моя твое богатство, Мне венец твоя любовь.

[I]Адам[/I]

Блестящее утро! Сколь мило ты для нас!

[I]Ева[/I]

Прохлада и вечер! Сколь вы любезны нам!

[I]Адам[/I]

Как сок плодов Питает сладко вкус!

[I]Ева[/I]

Как дух цветов Пленителен для чувств!

[I]Оба[/I]

Но без тебя на что б мне был

[I]Адам[/I]

Блестящий день,

[I]Ева[/I]

Вечерний мрак,

[I]Адам[/I]

И сок плодов,

[I]Ева[/I]

И дух цветов?

[I]Оба[/I]

С тобою радости милее, С тобою вдвое веселюсь; С тобою жизнь есть мне блаженство; В тебе я буду жить.

[I][B]ЯВЛЕНИЕ ПОСЛЕДНЕЕ[/B]

Уриил и ангелы. Речитатив.

Уриил[/I]

Навек, навек счастливая чета, Когда вас ложь не обольстит Желать, чего бог не дал вам, И знать, что таинство для вас!

[I]Хор[/I]

Пойте бога все языки! Все дела его хвалите! Имя бога прославляйте И устами и сердцами! Хвала творца гремит из века в век. Аминь.

Похожие по настроению

Имя Имен

Александр Башлачев

Имя Имен В первом вопле признаешь ли ты, повитуха? Имя Имен… Так чего ж мы, смешав языки, мутим воду в речах? Врем испокон — Вродь за мелким ершом отродясь не ловилось ни брюха, ни духа! Век да не вечер, Хотя Лихом в омут глядит битый век на мечах. Битый век на мечах. Вроде ни зги… Да только с легкой дуги в небе синем опять, и опять, и опять запевает звезда. Бой с головой Затевает еще один витязь, в упор не признавший своей головы. Выше шаги! Велика ты, Россия, да наступать некуда. Имя Имен Ищут сбитые с толку волхвы. Шаг из межи… Вкривь да врозь обретается верная стежка-дорожка. Сено в стогу. Вольный ветер на красных углях ворожит Рождество. Кровь на снегу — Земляника в январском лукошке. Имя Имен… Сам Господь верит только в него. А на печи Разгулялся пожар-самовар да заварена каша. Луч — не лучина На белый пуховый платок Небо в поклон До земли обратим тебе, юная девица Маша! Перекрести Нас из проруби да в кипяток. Имя Имен Не кроить пополам, не тащить по котлам, не стемнить по углам. Имя Имен Не урвешь, не заманишь, не съешь, не ухватишь в охапку. Имя Имен Взято ветром и предано колоколам. И куполам Не накинуть на Имя Имен золотую горящую шапку. Имя Имен… Да не отмоешься, если вся кровь да как с гуся беда, и разбито корыто. Вместо икон Станут Страшным судом — по себе — нас судить зеркала. Имя Имен Вырвет с корнем все то, что до срока зарыто. В сито времен Бросит боль да былинку, чтоб Истиной к сроку взошла. Ива да клен… Ох, гляди, красно солнышко врежет по почкам! Имя Имен Запрягает, да не торопясь, не спеша Имя Имен… А возьмет да продраит с песочком! — Разом поймем, Как болела живая душа. Имя Имен… Эх, налететь бы слепыми грачами на теплую пашню. Потекло по усам… Шире рот! Да вдруг не хватит на бедный мой век! Имя Имен прозвенит золотыми ключами… Шабаш! Всей гурьбою на башню! Пала роса. Пала роса. Да сходил бы ты по воду, мил человек!

Земля

Алексей Жемчужников

Волнуем воздухом, как легкая завеса, С вершин альпийских гор спускается туман. Уж высятся над ним кой-где макушки леса… И вот — весь выступил он, красками убран, В которые рядить деревья любит осень, Не трогая меж них зеленых вечно сосен. Как много радости и света в мир принес, Победу одержав над мглою, день прозрачный! Не сумрачен обрыв, повеселел утес, И празднично-светло по всей долине злачной; Лишь около дерев развесистых на ней Узоры темные колеблются теней. Казалось, что теперь небесное светило, Вступив на зимний Путь, прощальный свет лило; И, на него глядя, земля благодарила За яркие лучи, за влажное тепло, Что разносил, струясь над нею, воздух зыбкой, И озарялась вся приветливой улыбкой. Красавица-земля! Не в этой лишь стране, В виду гигантов-гор, склонюсь я пред тобою; Сегодня ты была б везде прелестна мне,- Лишь бы с деревьями, с кустами и с травою, Где красок осени играл бы перелив, Или хоть с бледною соломой сжатых нив. Чем дольше я смотрю, тем шире и сильнее Всё разрастается к тебе моя любовь. О, запах милый мне!.. То, сладостно пьянея, Как бы туманюсь им, то возбуждаюсь вновь… Землею пахнет!.. Я — твое, земля, созданье,- И нет иного мне милей благоуханья. Земля-кормилица! Работница-земля! Твой вечен труд; твои неистощимы недра… Меж тем как чад своих ты, нуждам их внемля, Плодами и зерном уж одарила щедро,- Я вижу — требуя еще твоих услуг, Тебя там на холме опять взрывает плуг. Я жизни путь прошел, топча тебя небрежно, Как будто я не сын тебе, родимый прах. Найти я вне тебя рвался душой мятежной Причину тайную житейских зол и благ; И мысль, страшась конца, не ведая начала, Во тьме и пустоте, тоскливая, блуждала. Земля! Что ж так влекут меня стремленья дум И сердца пыл к тебе? Не знаю… Оттого ли, Что от меня далек тревожный жизни шум? Иль правды я ищу? Иль я устал от боли Разрушенных надежд, оплаканных потерь? Иль твой к покою зов мне слышится теперь?.. О мать-земля! Я здесь один; людей не видно… Хотел бы пасть я ниц и лобызать тебя!.. Увы! я не могу, и не людей мне стыдно… Восторгом был я полн, красу твою любя; Но лишь тебя признал я матерью моею,- Печален и смущен, ласкать тебя не смею. Ты мне чужда еще, но я отныне твой. Дай силы мне своей на бодрый подвиг жизни, Чтоб я, на склоне лет, один с самим собой, Отрады не искал в тоске и в укоризне; И чтоб меня, когда наступит смерти мгла, Ты, примиренного с тобою, приняла. Поднялся ветерок, свежея понемногу; Я вижу на горах вечернюю зарю, И тени длинные ложатся на дорогу… Пора домой идти. Земля, благодарю! Обязан я тебе, твоим осенним чарам, Что уходящий день прожит был мной не даром.

Реквием

Алексей Апухтин

Reguiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. {*}1Вечный покой отстрадавшему много томительных лет, Пусть осияет раба Твоего нескончаемый свет! Дай ему, Господи, дай ему, наша защита, покров, Вечный покой со святыми Твоими во веки веков! 2Dies irae {**}О, что за день тогда ужасный встанет, Когда архангела труба Над изумленным миром грянет И воскресит владыку и раба! О, как они, смутясь, поникнут долу, Цари могучие земли, Когда к Всевышнему Престолу Они предстанут в прахе и в пыли! Дела и мысли строго разбирая, Воссядет Вечный Судия, Прочтется книга роковая, Где вписаны все тайны бытия. Все, что таилось от людского зренья, Наружу выплывет со дна, И не останется без мщенья Забытая обида ни одна! И доброго, и вредного посева Плоды пожнутся все тогда… То будет день тоски и гнева, То будет день унынья и стыда! 3Без могучей силы знанья И без гордости былой Человек, венец созданья, Робок станет пред Тобой. Если в день тот безутешный Даже праведник вздрогнет, Что же он ответит — грешный? Где защитника найдет? Все внезапно прояснится, Что казалося темно, Встрепенется, разгорится Совесть, спавшая давно. И когда она укажет На земное бытие, Что он скажет, что он скажет В оправдание свое? 4С воплем бессилия, с криком печали Жалок и слаб он явился на свет, В это мгновенье ему не сказали: Выбор свободен — живи или нет. С детства твердили ему ежечасно: Сколько б ни встретил ты горя, потерь, Помни, что в мире все мудро, прекрасно, Люди все братья,- люби их и верь! В юную душу с мечтою и думой Страсти нахлынули мутной волной… «Надо бороться»,- сказали угрюмо Те, что царили над юной душой. Были усилья тревожны и жгучи, Но не по силам пришлася борьба. Кто так устроил, что страсти могучи, Кто так устроил, что воля слаба? Много любил он, любовь изменяла, Дружба… увы, изменила и та; Зависть к ней тихо подкралась сначала, С завистью вместе пришла клевета. Скрылись друзья, отвернулися братья… Господи, Господи, видел Ты Сам, Как шевельнулись впервые проклятья Счастью былому, вчерашним мечтам; Как постепенно, в тоске изнывая, Видя одни лишь неправды земли, Ожесточилась душа молодая, Как одинокие слезы текли; Как наконец, утомяся борьбою, Возненавидя себя и людей, Он усомнился скорбящей душою В мудрости мира и в правде Твоей! Скучной толпой проносилися годы, Бури стихали, яснел его путь… Изредка только, как гул непогоды, Память стучала в разбитую грудь. Только что тихие дни засияли — Смерть на пороге… откуда? зачем? С воплем бессилия, с криком печали Он повалился недвижен и нем. Вот он, смотрите, лежит без дыханья… Боже! к чему он родился и рос? Эти сомненья, измены, страданья,- Боже, зачем же он их перенес? Пусть хоть слеза над усопшим прольется, Пусть хоть теперь замолчит клевета… Сердце, горячее сердце не бьется, Вежды сомкнуты, безмолвны уста. Скоро нещадное, грозное тленье Ляжет печатью на нем роковой… Дай ему, Боже, грехов отпущенье, Дай ему вечный покой! 5Вечный покой отстрадавшему много томительных лет. Пусть осияет раба Твоего нескончаемый свет! Дай ему, Господи, дай ему, наша защита, покров, Вечный покой со святыми Твоими во веки веков!..

Жизнь хороша

Аполлон Григорьев

Хор Жизнь хороша! Голос Наружу нежными ростками Из недр земли она бежит, Ей солнце силу шлет лучами, Роса питает, дождь растит. Цветет - и любви наслажденье В ней дышит и ярко цветет; Оно-то законом творенья В плодах себе чад создает. Цветущую жизнь вы, где можно, щадите, Созданной Творцом красоты не губите: И растений жизнь хороша! Хор Цветущую жизнь щадим мы, где можно; Созданное Богом для нас непреложно: И растений жизнь хороша! Хор Жизнь хороша! Голос Но вот на лестнице творенья Одушевленных тварей круг, И им даны для наслажденья И зоркий глаз, и чуткий слух. Дано им искать себе радость и nищу, Им плавать дано, и лежать, и ходить, И двигаться вольно, и в мире жилище Свободным избраньем себе находить. Животную жизнь от мучений щадите, От смерти ее, где возможно, храните. И животных жизнь хороша! Хор Животную жизнь щадим мы, где можно; Пусть будет ей смерть лишь закон непреложный: И животных жизнь хороша! Хор Жизнь хороша! Голос Светлей сияет пламень вечный; Он в духе ярко отражен: Зане любовью бесконечной Там с чувством ум соединен. В нем чувство к ирекрасному есть и благому, И разум свободный для истины в нем, И в безднах души одному лишь знакомо Предчувствие связи его с Божеством. Высоко, высоко над целым созданьем Достоинства он поставлен сознаньем: Человека жизнь хороша! Хор Высоко, высоко над целым созданьем Стоим мы достоинства ясным сознаньем: Человека жизнь хороша! Хор Жизнь хороша! Голос Прекрасна сил многообразных Чудесно-стройная игра! Прекрасна цепь деяний разных С сознаньем правды и добра. Спокойное гордо стремленье, И дело для пользы людской, И право на благословенье, И сладкий, блаженный покой. И духом, и сердцем, и чувством живите, И жизнь вы земную не праздно пройдите: Человека жизнь хороша! Хор И духом, и сердцем, и чувством живем мы, И жизни дорогу не праздно пройдем мы: Человека жизнь хороша! Хор Жизнь хороша! Голос Но часто жизни наслажденья Средь горя недоступны нам; Вотще течет слеза стремленья, И сердце рвется пополам. Обмануты лучшие сердца надежды, И злобы свободно клевещет язык, И полны слезами страдающих вежды, И слышится дикий отчаянья крик. О, помощь повсюду, где есть лишь мученья! Пролейте повсюду бальзам утешенья! Побежденная скорбь хороша! Хор По силам спешим мы на голос мученья, Да даст нам победу над ним утешенье: Побежденная скорбь хороша! Хор Жизнь хороша! Голос Но, ах! прекрасный свет затмится, Поблекнет молодости цвет, И сила жизни утомится, И смолкнет радостей привет. Как быстро людское стремленье К развернутым вечно гробам: Мы плачем о мертвых ... Мгновенье — И мы, как они, уже там. Надейтесь: не духу исчезнуть во прахе, В бессмертие веру храните во страхе: С упованием смерть хороша! Хор Надежда!.. Не духу исчезнуть во прахе; В бессмертие веру храним мы во страхе: С упованием смерть хороша! Хор Жизнь хороша!

Апофеоза художника (переводы из Гете)

Дмитрий Веневитинов

Театр представляет великолепную картинную галерею. Картины всех школ висят в широких золотых рамах. Много любопытных посетителей. Они ходят взад и вперед. На одной стороне сидит ученик и списывает картину.Ученик (встает, кладет на стул палитру и кисти, а сам становится позади стула.)По целым дням я здесь сижу! Я весь горю, я весь дрожу. Пишу, мараю, так что сам Не верю собственным глазам. Все правила припоминал, Все вымерял, все рассчитал, И жадно взор гонялся мой За каждой краской и чертой. То вдруг кидаю кисть свою; Как полубешеный встаю В поту, усталый от труда, Гляжу туда, гляжу сюда, С картины не спускаю глаз, Стою за стулом битый час — И что же? Для беды моей, Никак я копии своей Не превращу в оригинал. Там жизнь холсту художник дал, Свободой дышит кисть его, — Здесь все и сухо и мертво. Там страстью все оживлено, Здесь — принуждение одно; Что там горит прозрачней дня — То вяло, грязно у меня. Я вижу, даром я тружусь И с жаром вновь за кисть берусь! Но что ужаснее всего, Что верх мученья моего: Ошибки ясны мне как свет, А их поправить силы нет.Мастер (подходит.)Мой друг! за это похвалю: Твое старанье я люблю. Недаром я твержу всегда, Что нет успеха без труда. Трудись! запомни мой урок — Ты сам увидишь в этом прок. Я это знаю по себе: Что ныне кажется тебе Непостижимо, высоко, То нечувствительно, легко Рождаться будет под рукой, И, наконец, любезный мой, Искусство, весь науки плод, Тебе в пять пальцев перейдет.УченикУвы! как много здесь дурного, А об ошибках вы ни слова.МастерКому же все дается вдруг? Я вижу с радостью, мой друг, Что с каждым днем твой дар растет. Ты сам собой пойдешь вперед. Кой-что со временем поправим, Но это мы теперь оставим. (Уходит.)Ученик (смотря на картину.)Нет, нет покоя для меня, Пока не все постигнул я!Любитель (подходит к нему.)Мне жалко видеть, сударь мой, Что вы так трудитесь напрасно, Идете темною тропой И позабыли путь прямой: Натура — вот источник ясный, Откуда черпать вы должны, В ней тайны все обнажены: И жизнь телес и жизнь духов. Натура — школа мастеров. Примите ж искренний совет: Зачем топтать избитый след? — Чтоб быть копистом, наконец? Натура — вот вам образец! Одна натура, сударь мой, Наставит вас на путь прямой.УченикВсе это часто слышал я, Все испытала кисть моя. Я за природою гонялся, Случайно успевал кой в чем, Но большей частью возвращался С укором, мукой и стыдом. Нет! это труд несовершимый! Природы книга не по нас: Ее листы необозримы, И мелок шрифт для наших глаз.Любитель (отворачивается.)Теперь я вижу, в чем секрет: В нем гения нимало нет.Ученик (опять садится.)Совсем не то! хочу опять Картину всю перемарать.Другой мастер (подходит к нему, смотрит на работу и отворачивается, не сказав ни слова.)УченикНет! вы не с тем пришли, чтоб молча заглянуть. Я вас прошу, скажите что-нибудь. Вы можете одни понять мои мученья. Хотя мой труд не стоит слов. Но трудолюбие достойно снисхожденья; Я верить вам во всем готов.МастерЯ, признаюсь, гляжу на все твои старанья И с чувством радости и с чувством состраданья. Я вижу: ты, любезный мой, Природой создан для искусства; Тебе открыты тайны чувства; Ты ловишь взором и душой В прекрасном мире впечатленья; Ты бы хотел обнять в нем красоту И кистью приковать к холсту Его минутные явленья; Ты прилежанием талант возвысил свой И быстро ловкою рукой За мыслью следовать умеешь; Во многом ты успел и более успеешь — Но…УченикНе скрывайте ничего.МастерТы упражнял и глаз и руку, Но ты не упражнял рассудка своего. Чтоб быть художником, обдумывай науку! Без мыслей гений не творит, И самый редкий ум с одним природным чувством К высокому едва ли воспарит. Искусство навсегда останется искусством; Здесь ощупью нельзя идти вперед, И только знание к успеху приведет.УченикЯ знаю, к красотам природы и картин Не трудно приучить и глаз и руку: Не то с наукою; ученый лишь один Нам может передать науку. Кто может знанием полезен быть другим, Не должен бы один им наслаждаться. Зачем же вам от всех скрываться И с многими не поделиться им?МастерНет! в наши времена все любят путь широкий, Не трудную стезю, не строгие уроки. Я завсегда одно и то ж пою, Но всякой ли полюбит песнь мою?УченикСкажите только мне, ошибся ли я в том, Что перед прочими я выбрал образцом Сего художника? (Указывая на картину, которую списывает.) Что весь живу я в нем? Что я люблю его, люблю, как бы живого, Над ним всегда тружусь и не хочу другого.МастерЕго чудесный дар и молодость твоя — Вот что твой выбор извиняет. Всегда охотно вижу я, Как смелый юноша свободно рассуждает, Без меры хвалит, порицает. Твой идеал, твой образец — Великий ум, разнообразный гений: Учися красотам его произведений, Трудись над ними, — наконец, Познай ошибки, и умей Любить в творениях искусство, не людей.УченикЕго картинами давно уж я пленился. Поверьте, не проходит дня, Чтоб я над ними не трудился, И с каждым днем они все новы для меня.МастерТы рассмотри с рассудком, беспристрастно, И чем он был, и чем хотел он быть; Люби его, но сам учись его судить. Тогда твой труд не будет труд напрасной: Обняв науку красоты, Не все пред ним забудешь ты. Для добродетели телесной груди мало; Ужиться ей нельзя в душе одной: С искусством точно то ж, и никогда, друг мой, Одна душа его не поглощала.УченикТак я был слеп до этих пор.МастерТеперь оставим разговор.Смотритель галереи (подходит к ним.)Какой счастливый день для нас! Картину к нам внесут тотчас. Давно на свете я живу, Но ни во сне, ни наяву Другой подобной не видал.МастерА чья?УченикЕго же? (Указывает на картину, с которой списывал.)СмотрительУгадал.УченикЯ угадал! мне это Шепнула тайная любовь. Какой восторг волнует кровь! Каким огнем душа согрета! Куда бежать мне к ней? Куда?СмотрительЕе сейчас внесут сюда. Нельзя взглянуть, не подивясь… Зато не дешево купил ее наш князь.Продавец (входит.)Ну, господа! теперь я смею Поздравить вашу галерею. Теперь узнает целый свет, Как князь искусства ободряет: Он вам картину покупает, Какой нигде, ручаюсь, нет. Ее несут уж в галерею. Мне, право, жаль расстаться с нею. Я не обманываю вас — Цена, конечно, дорогая, Но радость, господа, такая Дороже стоит во сто раз. (Тут вносят изображение Венеры Урании и ставят на станок.) Теперь взгляните: вот она! Без рамки, вся запылена. Я продаю, как получил, И даже лаком не покрыл. (Все собираются перед картиной.)Первый мастерКакое мастерство во всем!Второй мастерВот зрелый ум! какой объем!УченикКакою силою чудесной Бунтует страсть в груди моей!ЛюбительКак натурально! как небесно!ПродавецЯ, словом, всем пленился в ней, И самой мыслью и работой.СмотрительВот к ней и рама с позолотой! Скорей! Князь скоро будет сам. Вбивайте гвозди по углам! (Картину вставляют в раму и вешают.)Князь (Входит в залу и рассматривает картину.)Картина точно превосходна, И не торгуюсь я в цене.Казначей (Кладет кошелек с червонцами на стол и вздыхает.)ПродавецНельзя ли взвесить?Казначей (считая деньги.)Как угодно, Но лишний труд, поверьте мне. (Князь стоит перед картиною. Прочие в некотором отдалении. Потолок открывается. Муза, держа художника за руку, является на облаке).ХудожникКуда летим? в какой далекий край?МузаВзгляни, мой друг, и сам себя узнай! Упейся счастьем в полной мере.ХудожникМне душно здесь, в тяжелой атмосфере.МузаТвое созданье пред тобой! Оно все прочие затмило красотой И здесь, как Сириус меж ясными звездами, Блестит бессмертными лучами. Взгляни, мой друг! Сей плод свободы и трудов — Он твой! он плод твоих счастливейших часов. Твоя душа в себе его носила В минуты тихих, чистых дум: Его зачал твой зрелый ум, А трудолюбие спокойно довершило. Взгляни, ученый перед ним Стоит и скромно наблюдает. Здесь покровитель муз твой дар благословляет, Он восхищен творением твоим. А этот юноша! взгляни, как он пылает! Какая страсть в душе его младой! Прочти в очах его желанье: Вполне испить твое влиянье И жажду утолить тобой! Так человек с возвышенной душой Преходит в поздние века и поколенья. Ему нельзя свое предназначенье В пределах жизни совершить: Он доживает за могилой И, мертвый, дышит прежней силой. Свершив конечный свой удел, Он в жизни слов своих и дел Путь начинает бесконечной! Так будешь жить и ты в бессмертье, в славе вечной.ХудожникЯ чувствую все, что мне дал Зевес: И радость жизни быстротечной, И радость вечную обители небес. Но он простит мне ропот мой печальной, Спроси любовника: счастлив ли он, Когда он с милою подругой разлучен, Когда она в стране тоскует дальней? Скажи, что он лишился не всего, Что тот же свет их озаряет, Что то же солнце согревает — А эта мысль утешит ли его? Пусть славят все мои творенья! Но в жизни славу звал ли я? Скажи, небесная моя, Что мне теперь за утешенье, Что златом платят за меня? О, если б иногда имел я сам Так много золота, как там, Вокруг картин моих блестит для украшенья! Когда я в бедности с семейством хлеб делил, Я счастлив, я доволен был И не имел другого наслажденья. Увы! судьба мне не дала Ни друга, чтоб делить с ним чувства, Ни покровителя искусства. До дна я выпил чашу зла. Лишь изредка хвалы невежды Гремели мне в глуши монастырей. Так я трудился без судей И мир покинул без надежды. (Указывая на ученика.) О, если ты для юноши сего Во мзду заслуг готовишь славу рая, Молю тебя, подруга неземная, Здесь на земле не забывай его. Пока уста дрожат еще лобзаньем, Пока душа волнуется желаньем, Да вкусит он вполне твою любовь! Венок ему на небе уготовь, Но здесь подай сосуд очарованья, Без яда слез, без примеси страданья!

Величество божие

Гавриил Романович Державин

Благослови, душа моя, Всесильного Творца и Бога. Коль Он велик! коль мудрость многа В твореньях, Господи, Твоя! Ты светом, славой, красотой, Как будто ризой облачился; И как шатром Ты осенился Небес лазурной высотой. Ты звездну твердь из вод сложил И по зарям ее ступаешь, На крыльях ветреных летаешь Во сонме светоносных сил. Послами Ангелов творишь; Повелеваешь Ты духами; Послушными себе слугами Огню и бурям быть велишь. Поставил землю на зыбях, Вовек тверда она собою; Объяты бездной, как пленою, Стоят в ней воды на горах. Среди хранилища сего Оне грозы Твоей боятся; Речешь — ревут, бегут, стремятся От гласа грома Твоего. Как горы всходят к облакам; Как долы вниз клонясь ложатся; Как степи, разлиясь, струятся К показанным Тобой местам. Предел Ты начертал им Твой, И из него оне не выдут, Не обратятся и не придут Покрыть лице земли волной. Велишь внутрь гор ключом им бить; Из дебрей реки проливаешь; Зверям, онагрям посылаешь Повсюду жажду утолить. А там, по синеве небес Виясь, пернатые летают, Из облак гласы испускают И свищут на ветвях древес. Ты дождь с превыспренних стремишь; Как перла, росы рассыпаешь; Туманом холмы осребряешь И плодоносными творишь. Из недр земных траву скотам Произращаешь в насыщенье; На разное употребленье Различный злак изводишь нам. На хлеб, — чтоб укреплять сердца; И на вино, — чтоб ободряться; И на елей, — чтоб услаждаться И умащать красу лица. Твоя рука повсюду льет Древам питательные соки; Ливанских кедров сад высокий, Тобою насажден, цветет. Ты мелких птичек умудрил Свои вить сокровенно гнезды; Эродий же свое под звезды Чтобы на соснах возносил. По высотам крутых холмов Ты прядать научил еленей; А зайцам средь кустов и теней Ты дал защиту и покров. И бледная луна Тобой Своею чередой сияет; И лучезарно солнце знает Во благо время запад свой. Как день Ты удалишь, и нощь Покров свой расстилает черный: Лесные звери и дубровны, И скимн выходит, яр и тощ. Выходят, рыщут и рычат, И от Тебя все пищи просят; Что Ты даруешь им, уносят И свой тем утоляют глад. Но лишь прострет свой солнце взгляд, Они сбираются стадами, И идут врозь между лесами И в мрачных логовищах спят. Поутру человек встает, Идет на труд, на земледелье, И солнечное захожденье Ему спокойствие дает. Но коль дела Твои, Творец, Бесчисленны и неизмерны! Премудрости Твоей суть бездны, Полна земля Твоих чудес! Сии моря, сей водный сонм, Обширны хляби и бездонны Больших и малых тварей полны И чуд, бесчисленных числом! Там кит, там челн стремят свой бег И насмехаются над бездной; И все сие, о Царь вселенной! Себе Ты создал для утех. К Тебе всех смертных очи зрят И на Тебя все уповают, К Тебе все руки простирают И милостей Твоих хотят. Даруешь им — и соберут; Разверзешь длань — и рассыпаешь Щедроту всем; Ты всех питаешь, И все они Тобой живут. Но если отвратишь Свой зрак, — Их всюду ужасы смущают; Отымешь душу — исчезают И превращаются во прах. А если Дух пошлешь Ты Свой, Мгновенно вновь все сотворится, Лицо земное обновится, Из тьмы восстанет свет другой. И будет слава средь небес Твоя, Создатель! продолжаться; Ты вечно будешь утешаться Творением Твоих чудес. О Ты, трясет Чей землю взгляд! Коснешься ли горам? — дымятся; Дохнешь ли на моря? — холмятся, В руке держащий твердь и ад! Тебя, всесильный мой Творец, Я вечно славословить стану, И петь Тебя не перестану По самый дней моих конец. Моя беседа пред Тобой И песнь угодны да явятся; Тобой я буду восхищаться, Дышать и жить, о Боже мой! Но грешных племя и язык Да истребит десница строга! Хвали, душа моя, ты Бога: Сколь Он премудр и сколь велик!

Хвала смерти

Илья Эренбург

Каин звал тебя, укрывшись в кустах, Над остывшим жертвенником, И больше не хотело ни биться, ни роптать Его темное, косматое сердце. Слушая звон серебреников, Пока жена готовила ужин скудный, К тебе одной, еще медлящей, Простирал свои цепкие руки Иуда. Тихо Тебя зовут Солдат-победитель, Вытирая свой штык о траву, Дряхлый угодник, Утружденный святостью и тишиной, Торжествующий любовник, Чуя плоти тяжкий зной. И все ждут тебя, на уста отмолившие, отроптавшие Налагающую метельный серебряный перст, И все ждут последнюю радость нашу — Тебя, Смерть!Отцвели, отзвенели, как бренное золото, Жизни летучие дни. Один горит еще — последний колос,— Его дожни! О, час рожденья, час любви, и все часы, благословляю вас! Тебя, тебя,— всех слаще ты,— грядущей смерти час!Страстей и дней клубок лукавый… О чем-то спорят, плачут и кричат… Но только смертью может быть оправдан Земной и многоликий ад. Там вкруг города кладбища. От тихих забытых могил Становится легче и чище Сердце тех, кто еще не почил. Живу, люблю, и всё же это ложь, И как понять, зачем мы были и томились?.. Но сладко знать, что я умру и ты умрешь, И будет мерзлая трава на сырой осенней могиле. Внимая весеннему ветру, и ропоту рощи зеленой, И шепоту нежных влюбленных, И смеху веселых ребят, Благословляю, Смерть, тебя! Растите! шумите! там на повороте Вы тихо улыбнетесь и уснете. Блаженны спящие — Они не видят, не знают. А мы еще помним и плачем. Приди, последние слезы утирающая! Другие приходят, проходят мимо, Но только ты навсегда. Прекрасны мертвые города. Пустые дома и трава на площадях покинутых. Прекрасны рощи опавшие, Пустыня, выжженная дотла, И уста, которые не могут больше спрашивать, И глаза, которые не могут желать, Прекрасно на последней странице Бытия Золотое слово «конец», И трижды прекрасен, заметающий мир, и тебя, и меня, Холодный ровный снег. Когда ночи нет и нет еще утра И только белая мгла, Были минуты — Мне мнилось, что ты пришла. Над исписанным листом, еще веря в чудо, У изголовья, слушая дыханье возлюбленной, Над милой могилой — Я звал тебя, но ты не снисходила, Я звал — приди, благодатная! Этот миг навсегда сохрани, Неизбежное «завтра» Ты отмени! О, сколько этих дней еще впереди, Прекрасных, горьких и летучих? Когда ты сможешь придти — приди, Неминучая! Ты делаешь милым мгновенное, тленное, Преображаешь жизни скудный день, На будничную землю Бросаешь ты торжественную тень. Любите эти жаркие, летние розы! Любите ветерка каждое дыханье! Любите, не то будет слишком поздно! О, любимая, и тебя не станет!.. Эти милые губы целую, целую — Цветок на ветру, а ветер дует… О, как может любить земное сердце, Чуя разлуку навек, навек! Благословенна любовь, освященная смертью! Благословен мгновенный человек! О, расторгнутые узы! О, раскрывшаяся дверь! О, сердце, которому ничего не нужно! О, Смерть! В твое звездное лоно Еще одну душу прими! Я шел. Я пришел. Я дома. Аминь.

Идеалы

Константин Аксаков

Так от меня ты мчишься, младость, И все отрадные мечты, Восторг и грусть, тоску и радость — С собою вдаль уносишь ты! Златое время жизни полной! Постой, еще со мной побудь — Вотще! твои стремятся волны И в море вечности бегут!Потухли ясные светила, Пред мной блиставшие в тиши; Мои мечты судьба разбила — Созданья пламенной Души, И вера сладкая — далеко В святые прежде существа, Добыча истины жестокой — Все идеалы божества.Как некогда в объятья камень, Любя, Пигмалион схватил И чувства трепетного пламень Холодный мрамор оживил, — Так я к природе весь приникнул Умом, душою, жизнью всей, Пока согрел ее, подвигнул На пламенной груди моей.Она любовь мою делила, Безмолвная — язык нашла, Мне поцелуй мой возвратила И сердца трепет поняла. Леса и горы стали живы. Поток серебряный мне пел, Отвсюду на мои призывы Ответ желанный мне летел.Вселенная во мне кипела, Теснила грудь, и всякий час В звук, в образ, и в слова, и в дело Жизнь из груди моей рвалась. О, как велик мне мир явился, Пока скрывался он в зерне! Но — ах! — как мало он развился, Как беден показался мне!Как смело, с бодрою охотой Мечты надеясь досягнуть, Еще не связанный заботой, Пустился юноша в свой путь! Туда невольное стремленье, Где хор далеких звезд горел; Нет высоты, нет отдаленья, Куда бы он не долетел!Как он легко вперед стремился! Что для счастливца тяжело? Какой воздушный рой теснился Вкруг светлого пути его! Любовь с улыбкой благосклонной, И счастье с золотым венцом, И слава с звездною короной, И в свете истина живом.Но середи дороги скоро Все спутники расстались с ним; Свернули в сторону, от взора Один сокрылся за другим. Умчалось счастье, друг летучий, Отрады знанье не. нашло, Сомненье потянулось тучен И истину заволокло.Горел над презренной главою Венец и славы и добра, И скоро скрылась за весною Любви прекрасная пора. Всё тише, тише становилось, Пустынней на пути моем; Одна надежда мне светилась Своим бледнеющим лучом.Из шумных спутников стремленья Остался кто теперь со мной? Кто подает мне утешенье, Кто до могилы спутник мой? Ты, исцеляющая раны, Ты, дружба, всех отрада зол, Товарищ горестей желанный, Тебя искал я — и нашел.И ты ее сопровождаешь, Ты, труд, души покой хранишь, Ты никогда не изнуряешь, Не разрушая, ты творишь, — Слепляешь среди сил природы Песчинку за песчинкой ты, Зато минуты, дни и годы У времени тобой взяты.

Казнь Несими

Леонид Алексеевич Филатов

I И вот, жрецы ночных обсерваторий Hашли среди созвездий и планет Светящуюся точку, под которой Мне было суждено увидеть свет. И в этот миг зарницы полыхнули, И грянул шум неведомых морей, И ласково склонились повитухи Перед прекрасной матерью моей. Ударил гром. В степях заржали кони. Закат погас на краешке Земли. И чьи-то руки, смуглые как корни, Меня над этим миром вознесли. Тот миг… Он будет проклят и оплакан, Когда на свет здоров и невредим, Явился незамеченный аллахом Бродяга и поэт Имаметдин…II …Рождается солнце, Hо в кои-то веки Я нынче его появленью не рад, Светило, сощурив Трахомные веки, Меня наряжает в меси и халат. И вот облаченный В святые обновы, Я слышу обрывки торжественных слов… Проклятъе ли, дух ли, Hочные ли совы Гнездятся под сенью ночных куполов?… И кто-то незримый, Сгибает мне спину, И тени неслышно сползают со стен… Закручен молитвой В тугую пружину, Я лоб опускаю в зажимы колен. Hи дней, ни ночей, Hи базаров, ни улиц, Hи запаха трав, ни мерцанья волны… Я знаю как выглядит Подлинный ужас. Вполне безобидно. Четыре стены. Безмолвье и мрак. По углам — паутина… Hо знай, богомолец, твой час недалек, И лопнет завод, И сорвется пружина, И череп с размаху пробьет потолок!.. …Рождается солнце, Рождается солнце, Дремотные травы лучом вороша… В росинке и в яблоке, В камне и слове Беснуется солнечный дух мятежа!..III КТО ТЫ? Ты, как вечный дух, бесплотен, Ты, как летний дождь, бесплатен, И в созвездье белых пятен Ты — еще одно пятно… Предъявитель? Испытатель? Разрушитель? Созидатель? Или мне тебя, приятель, Разгадать не суждено?.. Осторожен и смекалист, То ли ангел, то ли аист, Ты себя еще покамест Обнаружить не даешь. Кто ты — Гнев или Забава, Ты — Проклятье или Слава, Или ты — Святее Право Прятать Истину и Ложь? Все имеет объясненье, — Камень, облако, затменье, А твое происхожденье Объяснить не хватит слов. Как понять твое обличье, — Человекорыбьептичье, — Где законы и приличья, Здравый смысл, в конце концов!..IV Рождается солнце, Рождается солнце, Дремотные травы лучом вороша, — В росинке и в яблоке, В камне и слове Беснуется солнечный дух мятежа! И смерть невозможна, И жизнь очевидна, Покуда на солнце горят тополя, И я, как зеленые перья, — В чернила, Деревья в тебя окунаю, Земля! Сегодня, исполненный дерзкой отваги, Я жизнь посвящаю великим делам, Пусть небо заменит мне Кипу бумаги, Пусть тополь заменит священный калам! О, мальчик, Божок азиатских кочевий, — Блести, как монетка, горячечный лоб, — Ты грезишь Проектами новых ковчегов, Hе зная, случится ли новый потоп… А мир безмятежен. Он замер, как вымер. История ласково плещет у ног, И древние тайны — Осколками амфор — Hеслышно выносит на влажный песок. И чьи это губы, И чьи это руки, И чей это шепот, и чьи это сны?… И сколько дремучей Языческой муки В зеленом мерцанье прибрежной волны!.. Мне тайны, как брызги, Щекочут лопатки… О, искра открытия — только раздуй! — И вдруг обожжет Откровенность догадки, Как в детстве подслушанный мной поцелуй. О, мальчик! — взывают ко мне, — Помоги нам! — Ожившие тени далеких времен… Плыву по могилам, Плыву по могилам, Плыву по могилам забытых имен…V Аллах, даруй мне мудрость старика, Как спелый плод, в уста ее мне выжми. Подобно черной августовской вишне, Она терпка должна быть и горька. Аллах, к тебе взывает Hесими, Ты мог бы наказать меня презреньем, Hо смилуйся и солнечным прозреньем Осенний этот череп осени! …И вдруг — в ночной торжественной тиши Я слышу чей-то голос: «Отрекаюсь!» Такой знакомый голос: «Отрекаюсь!» Гляжу вокруг, а рядом — ни души! Я — отрекаюсь. Этот голос — мой! Я отрекаюсь от мирских соблазнов, От родины, от дома, от собратьев Я отрекаюсь. Этот голос — мой! От всех грядущих праздников и бед Я отрекаюсь клятвами любыми, — И от того, за что меня любили, И от того за что бывал я бит. От утренних оранжевых дорог, От солнца и дымящихся харчевен, От строк, в которых был я прям и честен, От строк, в которых честным быть не мог. От выпитых на празднествах пиал, От матери и родственного круга, От синяков, полученных от друга И от врагом подаренных похвал. От тех, что говорили мне: «Пиши!» От тех, что говорили мне: «Довольно!» …Я отрекаюсь нынче добровольно От главного — от собственной души!VI …Мне волей аллаха Готовилась плаха, А я не убийца — я грешный поэт… Все в воле аллаха, Все в воле аллаха, Все в воле аллаха, которого нет! …Я — воин, В бою неизведавший страха, А нынче шакалы грызут мой скелет… Все в воле аллаха, Все в воле аллаха, Все в воле аллаха, которого нет! …Я нищая птаха — Штаны да рубаха, Питался подслушанным звоном монет Все в воле аллаха, Все в воле аллаха, Все в воле аллаха, которого нет! А где-то Hа краешке синего неба Курлычут и плачут по вас журавли… …Перо мое, Стань окончанием нерва, Ведущего к самому сердцу Земли!..ЗАКЛЮЧИТЕЛЬHЫЕ ГЛАВКИ ПОЭМЫ С приходом рассвета Тревожно и глухо Гремит барабан, И утренний город В серебряной дымке Угрюмо торжествен… Греми, барабан! Собирай стариков, Малолетних и женщин! Греми, барабан! Поднимай из постелей Своих горожан! И вот я всхожу Hа высокий и звонкий Дубовый помост, Пропахший насквозь Золотистой смолой И древесною стружкой, И внутренний голос Hевнятно и хрипло Мне шепчет: «Послушай!… Довольно упрямства!.. Покуда не поздно!.. Потом не помочь!..» Палач улыбается, — Ровные зубы, Лицо без морщин. Ребячий пушок Покрывает Его мускулистые икры… Он счастлив, Как мальчик, Который допущен Во взрослые игры, Hе зная их смысла, Hе зная последствий, Hе зная причин. Толпа негодует, Толпа в нетерпенье. Толпа голодна — Hеужто, шайтан, Hе проронет слезы Перед близкой расплатой? Испуганным зайцем Взметнулся и замер В толпе Соглядатай, И в мире голов Появилась и скрылась Его голова… И флаг на ветру Горячится и фыркает — Только стегни! — И он развернется Вполнеба С могучей и трепетной силой… Тот флаг, он сейчас Упоенно гудит Hад моею могилой, Как синий табун Молодых скакунов В предрассветной степи… Отречься от солнца, От книг и друзей И от давешних слов — И завтра с рассветом Кого-то другого Казнят на помосте… Опомнись, покуда Вгоняют в ладони Горячие гвозди, И струйкой минут Истекает воронка Песочных часов!.. …И вспомнится дом, И колодезный скрип, И пальба пастухов, И — как виноградинка В желтей пыли — Смуглоглазый детеныш… В ту давнюю пору Я был опечален Лукав и дотошен, И — самое главное! — Чист от долгов И далек от стихов…* * * Малыш! Ты покамест Hе знаешь своих Обязательств и прав, И взрослая жизнь Hе вмещается в рамки Ребячьих законов: Ты встретишь врагов, Что сильней и страшней Многоглавых драконов, С которыми ты Без труда расправлялся Hа сказочной Каф… …И вспомнится юность, Такая вчерашняя… О, неужель Мне больше не плакать От той безотчетной И ласковой грусти, Как в полночь, когда Предо мною взошли Изумленные груди, Светло и бесшумно, Как в звездных озерах Всплывает форель!.. Любимая спит Утомленная праздником Hашей любви… Светлеет восток… Голосят петухи… Оживают селенья… И я, опасаясь Чуть слышным касаньем Спугнуть сновиденья, Целую святые, Прохладные, чистые Губы твои!.. Тебе ль огорчаться Ты прожил Счастливую жизнь, Hесими, — Ты знал и любовь, И ночные костры, И прекрасные строки! Как в солнечном яблоке Бродят густые Осенние соки, — Так бродят во мне Сокровенные боли Родимой Земли!..* * * Держись, Hесими, Hи слезинки, ни крика, Hи вздоха — держись! Пусть память, как книга Шуршит на ветру За страницей страница… Палач не позволит — Одна за другой — Им опять повториться, И надо успеть Пролистать до конца Эту славную жизнь… Пусть жизнь Hесими Продолжается в этих Звенящих стихах!.. Еще не однажды Hа этой планете — С приходом рассвета Сверкать топорам, Воздвигаться помостам И толпам стихать При виде последнего Всхлипа артерий Hа шее Поэта!..* * * Поэты! Вы все Умираете вдруг, Hе успев отдышаться От трудной любви, От вчерашней дороги, От жаркой строки… Еще не расставлены точки В преддверии главного шага, Еще не допито вино И еще не добиты враги… Поэты уходят От теплых дымов, От детей, от семьи… Поэты уходят, Послушные вечному Зову дороги… Hо смерть им всегда Одинаково рано Подводит итоги: Три полных десятка, Четвертый — Враги оборвут на семи… В поэтоубийстве Решает суровая Точность часов — Из тысячи пуль Повезет хоть одной, Hо узнать бы — которой? О, череп Поэта, Он весь в чертежах Пулевых траекторий, Подобно постройке Опутанной сетью Рабочих лесов… Где может быть спрятан, В каком изощренном И каверзном лбу, Тупой механизм До сих пор непонятного Людям секрета, Согласно которому Если убийца Стреляет в толпу, То пуля из тысячи Все-таки выберет Череп Поэта!..* * * Поэты, на вас Возлагает надежды Старик Hесими! Hикто из живущих Hе вправе за долгую жизнь поручиться… Кто знает какая Беда на планете Могла бы случиться, Когда бы не головы наши Взамен, Дорогие мои…* Уже молчит в полях война Который год. И всё же ждёт его она, — И всё же ждёт. Бог знает, кто ему она, Наверное, жена…Ах, сколько там дорог-путей, В чужой стране! Ах, сколько было злых людей На той войне! А в это время ждут вестей, Наверное, вдвойне…Её солдат который год Лежит в полях. Дымится шлях – он к ней бредёт На костылях. Он к ней, наверное, придёт, Он всё-таки придёт…Она рукой слезу утрёт, Она права. Бранить за поздний твой приход – Её права. …Но наверху над ним растёт, Наверное, трава…

Алисе

Николай Олейников

Однажды, яблоко вкусив, Адам почувствовал влеченье, И, Бога-папу не спросив, Он Еве сделал предложенье. А Ева, опустив глаза (Хоть и ждала мгновенья эти), Была строптива, как коза: — Зачем в Раю нам, милый, дети? Адам весь выбился из сил: Любви и страсти он просил. Всевышний же понять не мог — Кто он теперь — Бог иль не Бог. В любви Адам был молодцом. Он не ударил в грязь лицом.

Другие стихи этого автора

Всего: 166

Весёлый час

Николай Михайлович Карамзин

Братья, рюмки наливайте! Лейся через край вино! Всё до капли выпивайте! Осушайте в рюмках дно! Мы живем в печальном мире; Всякий горе испытал, В бедном рубище, в порфире, — Но и радость бог нам дал. Он вино нам дал на радость, Говорит святой мудрец: Старец в нем находит младость, Бедный — горестям конец. Кто всё плачет, всё вздыхает, Вечно смотрит сентябрем, — Тот науки жить не знает И не видит света днем. Всё печальное забудем, Что смущало в жизни нас; Петь и радоваться будем В сей приятный, сладкий час! Да светлеет сердце наше, Да сияет в нем покой, Как вино сияет в чаше, Осребряемо луной!

Ответ моему приятелю

Николай Михайлович Карамзин

[I]Ответ моему приятелю, который хотел, чтобы я написал похвальную оду великой Екатерине.[/I] Мне ли славить тихой лирой Ту, которая порфирой Скоро весь обнимет свет? Лишь безумец зажигает Свечку там, где Феб сияет. Бедный чижик не дерзнет Петь гремящей Зевса славы: Он любовь одну поет; С нею в рощице живет. Блеск Российския державы Очи бренные слепит: Там на первом в свете троне, В лучезарнейшей короне Мать отечества сидит, Правит царств земных судьбами, Правит миром и сердцами, Скиптром счастие дарит, Взором бури укрощает, Словом милость изливает И улыбкой всё живит. Что богине наши оды? Что Великой песнь моя? Ей певцы — ее народы, Похвала — дела ея; Им дивяся, умолкаю И хвалить позабываю.

Смерть Орфеева

Николай Михайлович Карамзин

Нимфы, плачьте! Нет Орфея!.. Ветр унылый, тихо вея, Нам вещает: «Нет его!» Ярость фурий исступленных, Гнусной страстью воспаленных, Прекратила жизнь того, Кто пленял своей игрою Кровожаждущих зверей, Гармонической струною Трогал сердце лютых грей И для нежной Эвридики В Тартар мрачный нисходил. Ах, стенайте! – берег дикий Прах его в себя вместил. Сиротеющая лира От дыхания зефира Звук печальный издает: «Нет певца! Орфея нет!» Эхо повторяет: нет! Над могилою священной, Мягким дерном покровенной, Филомела слезы льет.

Тацит

Николай Михайлович Карамзин

Тацит велик; но Рим, описанный Тацитом, Достоин ли пера его? В сем Риме, некогда геройством знаменитом, Кроме убийц и жертв не вижу ничего, Жалеть об нём не должно: Он стоил лютых бед несчастья своего, Терпя, чего терпеть без подлости не можно!

К бедному поэту

Николай Михайлович Карамзин

Престань, мой друг, поэт унылый, Роптать на скудный жребий свой И знай, что бедность и покой Ещё быть могут сердцу милы. Фортуна-мачеха тебя, За что-то очень невзлюбя, Пустой сумою наградила И в мир с клюкою отпустила; Но истинно родная мать, Природа, любит награждать Несчастных пасынков Фортуны: Даёт им ум, сердечный жар, Искусство петь, чудесный дар Вливать огонь в златые струны, Сердца гармонией пленять. Ты сей бесценный дар имеешь; Стихами чистыми умеешь Любовь и дружбу прославлять; Как птичка, в белом свете волен, Не знаешь клетки, ни оков – Чего же больше? будь доволен; Вздыхать, роптать есть страсть глупцов. Взгляни на солнце, свод небесный, На свежий луг, для глаз прелестный; Смотри на быструю реку, Летящую с сребристой пеной По светло-желтому песку; Смотри на лес густой, зеленый И слушай песни соловья: Поэт! Натура вся твоя. В её любезном сердцу лоне Ты царь на велелепном троне. Оставь другим носить венец: Гордися, нежных чувств певец, Венком, из нежных роз сплетенным, Тобой от граций полученным! Тебе никто не хочет льстить: Что нужды? кто в душе спокоен, Кто истинной хвалы достоин, Тому не скучно век прожить Без шума, без льстецов коварных. Не можешь ты чинов давать, Но можешь зернами питать Семейство птичек благодарных; Они хвалу тебе споют Гораздо лучше стиходеев, Тиранов слуха, лже-Орфеев, Которых музы в одах лгут Нескладно-пышными словами. Мой друг! существенность бедна: Играй в душе своей мечтами, Иначе будет жизнь скучна. Не Крез с мешками, сундуками Здесь может веселее жить, Но тот, кто в бедности умеет Себя богатством веселить; Кто дар воображать имеет В кармане тысячу рублей, Копейки в доме не имея. Поэт есть хитрый чародей: Его живая мысль, как фея, Творит красавиц из цветка; На сосне розы производит, В крапиве нежный мирт находит И строит замки из песка. Лукуллы в неге утонченной Напрасно вкус свой притупленный Хотят чем новым усладить. Сатрап с Лаисою зевает; Платок ей бросив, засыпает; Их жребий: дни считать, не жить; Душа их в роскоши истлела, Подобно камню онемела Для чувства радостей земных. Избыток благ и наслажденья Есть хладный гроб воображенья; В мечтах, в желаниях своих Мы только счастливы бываем; Надежда – золото для нас, Призрак любезнейший для глаз, В котором счастье лобызаем. Не сытому хвалить обед, За коим нимфы, Ганимед Гостям амврозию разносят, И не в объятиях Лизет Певцы красавиц превозносят; Всё лучше кажется вдали. Сухими фигами питаясь, Но в мыслях царски наслаждаясь Дарами моря и земли, Зови к себе в стихах игривых Друзей любезных и счастливых На сладкий и роскошный пир; Сбери красоток несравненных, Веселым чувством оживленных; Вели им с нежным звуком лир Петь в громком и приятном хоре, Летать, подобно Терпсихоре, При плеске радостных гостей И милой ласкою своей, Умильным, сладострастным взором, Немым, но внятным разговором Сердца к тому приготовлять, Чего… в стихах нельзя сказать. Или, подобно Дон-Кишоту, Имея к рыцарству охоту, В шишак и панцирь нарядись, На борзого коня садись, Ищи опасных приключений, Волшебных замков и сражений, Чтоб добрым принцам помогать Принцесс от уз освобождать. Или, Платонов воскрешая И с ними ум свой изощряя, Закон республикам давай И землю в небо превращай. Или… но как всё то исчислить, Что может стихотворец мыслить В укромной хижинке своей? Мудрец, который знал людей, Сказал, что мир стоит обманом; Мы все, мой друг, лжецы: Простые люди, мудрецы; Непроницаемым туманом Покрыта истина для нас. Кто может вымышлять приятно, Стихами, прозой, – в добрый час! Лишь только б было вероятно. Что есть поэт? искусный лжец: Ему и слава и венец!

Граф Гваринос

Николай Михайлович Карамзин

I]Древняя гишпанская историческая песня[/I] Худо, худо, ах, французы, В Ронцевале было вам! Карл Великий там лишился Лучших рыцарей своих. И Гваринос был поиман Многим множеством врагов; Адмирала вдруг пленили Семь арабских королей. Семь раз жеребей бросают О Гвариносе цари; Семь раз сряду достается Марлотесу он на часть. Марлотесу он дороже Всей Аравии большой. «Ты послушай, что я молвлю, О Гваринос! — он сказал, — Ради Аллы, храбрый воин, Нашу веру приими! Всё возьми, чего захочешь, Что приглянется тебе. Дочерей моих обеих Я Гвариносу отдам; На любой из них женися, А другую так возьми, Чтоб Гвариносу служила, Мыла, шила на него. Всю Аравию приданым Я за дочерью отдам». Тут Гваринос слово молвил; Марлотесу он сказал: «Сохрани господь небесный И Мария, мать его, Чтоб Гваринос, христианин, Магомету послужил! Ах! во Франции невеста Дорогая ждет меня!» Марлотес, пришедши в ярость, Грозным голосом сказал: «Вмиг Гвариноса окуйте, Нечестивого раба; И в темницу преисподню Засадите вы его. Пусть гниет там понемногу, И умрет, как бедный червь! Цепи тяжки, в семь сот фунтов, Возложите на него, От плеча до самой шпоры». — Страшен в гневе Марлотес! «А когда настанет праздник, Пасха, Святки, Духов день, В кровь его тогда секите Пред глазами всех людей» .Дни проходят, дни приходят, И настал Иванов день; Христиане и арабы Вместе празднуют его. Христиане сыплют галгант;* Мирты мечет всякий мавр.** В почесть празднику заводит Разны игры Марлотес. Он высоко цель поставил, Чтоб попасть в нее копьем. Все свои бросают копья, Все арабы метят в цель. Ах, напрасно! нет удачи! Цель для слабых высока. Марлотес велел во гневе Чрез герольда объявить: «Детям груди не сосати, А большим не пить, не есть, Если цели сей на землю Кто из мавров не сшибет!» И Гваринос шум услышал В той темнице, где сидел. «Мать святая, чиста дева! Что за день такой пришел? Не король ли ныне вздумал Выдать замуж дочь свою? Не меня ли сечь жестоко Час презлой теперь настал?» Страж темничный то подслушал. «О Гваринос! свадьбы нет; Ныне сечь тебя не будут; Трубный звук не то гласит… Ныне праздник Иоаннов; Все арабы в торжестве. Всем арабам на забаву Марлотес поставил цель. Все арабы копья мечут, Но не могут в цель попасть; Почему король во гневе Чрез герольда объявил: «Пить и есть никто не может, Буде цели не сшибут». Тут Гваринос встрепенулся; Слово молвил он сие: «Дайте мне коня и сбрую, С коей Карлу я служил; Дайте мне копье булатно, Коим я врагов разил. Цель тотчас сшибу на землю, Сколь она ни высока. Если ж я сказал неправду, Жизнь моя у вас в руках». «Как! — на то тюремщик молвил, — Ты семь лет в тюрьме сидел, Где другие больше года Не могли никак прожить; И еще ты думать можешь, Что сшибешь на землю цель? — Я пойду сказать инфанту, Что теперь ты говорил». Скоро, скоро поспешает Страж темничный к королю; Приближается к инфанту И приносит весть ему: «Знай: Гваринос христианин, Что в тюрьме семь лет сидит, Хочет цель сшибить на землю, Если дашь ему коня». Марлотес, сие услышав, За Гвариносом послал; Царь не думал, чтоб Гваринос Мог еще конем владеть. Он велел принесть всю сбрую И коня его сыскать. Сбруя ржавчиной покрыта, Конь возил семь лет песок. «Ну, ступай! — сказал с насмешкой Марлотес, арабский царь.- Покажи нам, храбрый воин, Как сильна рука твоя!» Так, как буря разъяренна, К цели мчится сей герой; Мечет он копье булатно — На земле вдруг цель лежит. Все арабы взволновались, Мечут копья все в него; Но Гваринос, воин смелый, Храбро их мечом сечет. Солнца свет почти затмился От великого числа Тех, которые стремились На Гвариноса все вдруг. Но Гваринос их рассеял И до Франции достиг. Где все рыцари и дамы С честью приняли его. [ЛИНИЯ* Индейское растение. (Прим. автора.) * В день св. Иоанна гишпанцы усыпали улицы галгантом и митрами. (Прим. автора.)[/I]

Выздоровление

Николай Михайлович Карамзин

Нежная матерь Природа! Слава тебе! Снова твой сын оживает! Слава тебе! Сумрачны дни мои были. Каждая ночь Медленным годом казалась Бедному мне. Желчию облито было Все для меня; Скука, уныние, горесть Жили в душе. Черная кровь возмущала Ночи мои Грозными, страшными снами, Адской мечтой. Томное сердце вздыхало Ночью и днем. Тронули матерь Природу Вздохи мои. Перст ее, к сердцу коснувшись, Кровь разжидил; Взор ее светлый рассеял Мрачность души. Все для меня обновилось; Всем веселюсь: Солнцем, зарею, звездами, Ясной луной. Сон мой приятен и кроток; Солнечный луч Снова меня призывает К радости дня.

К милости

Николай Михайлович Карамзин

Что может быть тебя святее, О Милость, дщерь благих небес? Что краше в мире, что милее? Кто может без сердечных слез, Без радости и восхищенья, Без сладкого в крови волненья Взирать на прелести твои? Какая ночь не озарится От солнечных твоих очей? Какой мятеж не укротится Одной улыбкою твоей? Речешь — и громы онемеют; Где ступишь, там цветы алеют И с неба льется благодать. Любовь твои стопы лобзает И нежной Матерью зовет; Любовь тебя на трон венчает И скиптр в десницу подает. Текут, текут земные роды, Как с гор высоких быстры воды, Под сень державы твоея. Блажен, блажен народ, живущий В пространной области твоей! Блажен певец, тебя поющий В жару, в огне души своей! Доколе Милостию будешь, Доколе права не забудешь, С которым человек рожден; Доколе гражданин довольный Без страха может засыпать И дети — подданные вольны По мыслям жизнь располагать, Везде Природой наслаждаться, Везде наукой украшаться И славить прелести твои; Доколе злоба, дщерь Тифона, Пребудет в мрак удалена От светло-золотого трона; Доколе правда не страшна И чистый сердцем не боится В своих желаниях открыться Тебе, владычице души; Доколе всем даешь свободу И света не темнишь в умах; Пока доверенность к народу Видна во всех твоих делах,— Дотоле будешь свято чтима, От подданных боготворима И славима из рода в род. Спокойствие твоей державы Ничто не может возмутить; Для чад твоих нет большей славы, Как верность к Матери хранить. Там трон вовек не потрясется, Где он любовию брежется И где на троне — ты сидишь.

Предмет моей любви

Николай Михайлович Карамзин

Законы осуждают Предмет моей любви; Но кто, о сердце, может Противиться тебе? Какой закон святее Твоих врожденных чувств? Какая власть сильнее Любви и красоты? Люблю — любить ввек буду. Кляните страсть мою, Безжалостные души, Жестокие сердца! Священная Природа! Твой нежный друг и сын Невинен пред тобою. Ты сердце мне дала; Твои дары благие Украсили ее,- Природа! ты хотела, Чтоб Лилу я любил! Твой гром гремел над нами, Но нас не поражал, Когда мы наслаждались В объятиях любви. О Борнгольм, милый Борнгольм! К тебе душа моя Стремится беспрестанно; Но тщетно слезы лью, Томлюся и вздыхаю! Навек я удален Родительскою клятвой От берегов твоих! Еще ли ты, о Лила, Живешь в тоске своей? Или в волнах шумящих Скончала злую жизнь? Явися мне, явися, Любезнейшая тень! Я сам в волнах шумящих С тобою погребусь.

Меланхолия

Николай Михайлович Карамзин

[I]Подражание Жаку Делилю[/I] Страсть нежных, кротких душ, судьбою угнетенных, Несчастных счастие и сладость огорченных! О Меланхолия! ты им милее всех Искусственных забав и ветреных утех. Сравнится ль что-нибудь с твоею красотою, С твоей улыбкою и с тихою слезою? Ты первый скорби врач, ты первый сердца друг: Тебе оно свои печали поверяет; Но, утешаясь, их еще не забывает. Когда, освободясь от ига тяжких мук, Несчастный отдохнет в душе своей унылой, С любовию ему ты руку подаешь И лучше радости, для горестных немилой, Ласкаешься к нему и в грудь отраду льешь С печальной кротостью и с видом умиленья. О Меланхолия! нежнейший перелив От скорби и тоски к утехам наслажденья! Веселья нет еще, и нет уже мученья; Отчаянье прошло… Но слезы осушив, Ты радостно на свет взглянуть еще не смеешь И матери своей, печали, вид имеешь. Бежишь, скрываешься от блеска и людей, И сумерки тебе милее ясных дней. Безмолвие любя, ты слушаешь унылый Шум листьев, горных вод, шум ветров и морей. Тебе приятен лес, тебе пустыни милы; В уединении ты более с собой. Природа мрачная твой нежный взор пленяет: Она как будто бы печалится с тобой. Когда светило дня на небе угасает, В задумчивости ты взираешь на него. Не шумныя весны любезная веселость, Не лета пышного роскошный блеск и зрелость Для грусти твоея приятнее всего, Но осень бледная, когда, изнемогая И томною рукой венок свой обрывая, Она кончины ждет. Пусть веселится свет И счастье грубое в рассеянии новом Старается найти: тебе в нем нужды нет; Ты счастлива мечтой, одною мыслью — словом! Там музыка гремит, в огнях пылает дом; Блистают красотой, алмазами, умом: Там пиршество… но ты не видишь, не внимаешь И голову свою на руку опускаешь; Веселие твое — задумавшись, молчать И на прошедшее взор нежный обращать.

К соловью

Николай Михайлович Карамзин

Пой во мраке тихой рощи, Нежный, кроткий соловей! Пой при свете лунной нощи! Глас твой мил душе моей. Но почто ж рекой катятся Слезы из моих очей, Чувства ноют и томятся От гармонии твоей? Ах! я вспомнил незабвенных, В недрах хладныя земли Хищной смертью заключенных; Их могилы заросли Все высокою травою. Я остался сиротою… Я остался в горе жить, Тосковать и слезы лить!.. С кем теперь мне наслаждаться Нежной песнию твоей? С кем Природой утешаться? Все печально без друзей! С ними дух наш умирает, Радость жизни отлетает; Сердцу скучно одному — Свет пустыня, мрак ему. Скоро ль песнию своею, О любезный соловей, Над могилою моею Будешь ты пленять людей?

Осень

Николай Михайлович Карамзин

Веют осенние ветры В мрачной дубраве; С шумом на землю валятся Желтые листья. Поле и сад опустели; Сетуют холмы; Пение в рощах умолкло — Скрылися птички. Поздние гуси станицей К югу стремятся, Плавным полетом несяся В горних пределах. Вьются седые туманы В тихой долине; С дымом в деревне мешаясь, К небу восходят. Странник, стоящий на холме, Взором унылым Смотрит на бледную осень, Томно вздыхая. Странник печальный, утешься! Вянет природа Только на малое время; Все оживится, Все обновится весною; С гордой улыбкой Снова природа восстанет В брачной одежде. Смертный, ах! вянет навеки! Старец весною Чувствует хладную зиму Ветхия жизни.