Для каждого есть в мире звук
Для каждого есть в мире звук, Единственный, неповторенный. Его в пути услышишь вдруг И, дрогнув, ждешь завороженный. Одним звучат колокола Воспоминанием сладчайшим, Другим — звенящая игла Цикад над деревеской чащей. Поющий рог, шумящий лист, Органа гул, простой и строгий, Разбойничий, недобрый свист Над темной полевой дорогой. Шагов бессоный стук в ничи, Морей тяжелое дыханье, И все струи и все ключи Пронзают бедное сознанье. А мне одна поет краса! То рокоча, то замирая, Кристальной фуги голоса Звенят воспоминаньем рая. О строгий, солнечный уют! Я слышу: в звуках этих голых Четыре ангела поют — Два огорченных, два веселых.
Похожие по настроению
Есть много звуков в сердца глубине
Алексей Константинович Толстой
Есть много звуков в сердца глубине, Неясных дум, непетых песней много; Но заглушает вечно их во мне Забот немолчных скучная тревога.Тяжел ее непрошеный напор, Издавна сердце с жизнию боролось — Но жизнь шумит, как вихорь ломит бор, Как ропот струй, так шепчет сердца голос!
Музыка
Андрей Дементьев
Послушайте симфонию весны. Войдите в сад, Когда он расцветает, Где яблони, Одетые цветами, В задумчивость свою погружены. Прислушайтесь… Вот начинают скрипки На мягких удивительных тонах. О, как они загадочны и зыбки, Те звуки, Что рождаются в цветах! А скрипачи… Вон сколько их! Взгляните… Они смычками зачертили сад. Мелодии, как золотые нити, Над крыльями пчелиными дрожат. Здесь все поет… И ветви, словно флейты, Неистово пронзают синеву… Вы над моей фантазией не смейтесь. Хотите, я вам «ля мажор» сорву?
И рыжик, и ландыш, и слива
Игорь Северянин
1Природа всегда молчалива, Ее красота в немоте. И рыжик, и ландыш, и слива Безмолвно стремятся к мечте. Их губят то птицы, то черви, То люди их губят; но злак Лазурит спокойствие в нерве, Не зная словесных клоак. Как жили бы люди красиво, Какой бы светились мечтой, Когда бы (скажу для курсива): Их Бог одарил немотой. Безмолвие только — стыдливо, Стыдливость близка Красоте. Природа всегда молчалива, И счастье ее — в немоте.2Постой… Что чирикает чижик, Летящий над зрелым овсом? — — И слива, и ландыш, и рыжик Всегда, и везде, и во всем: И в осах, и в синих стрекозах, И в реках, и в травах, и в пнях, И в сочно пасущихся козах, И в борзо-бегущих конях, И в зареве грядковых ягод, И в нимфах заклятых прудов, И в палитре сияющих радуг, И в дымных домах городов… Природа всегда бессловесна, И звуки ее — не слова. Деревьям, поверь; неизвестно — Чем грезит и дышит трава… Мечтанья алеющих ягод Неясны пчеле и грибам. Мгновенье им кажется за год; Все в мире приходит к гробам.3Я слышу, над зарослью речек, Где ночь — бирюзы голубей, Как внемлет ажурный кузнечик Словам голубых голубей: «И рыжик, и слива, и ландыш Безмолвно стремятся к мечте. Им миг ослепительный дан лишь, Проходит их жизнь в немоте. Но слушай! В природе есть громы, И бури, и штормы, и дождь. Вторгаются вихри в хоромы Спокойно мечтающих рощ, И губят, и душат былинки, Листву, насекомых, цветы, Срывая с цветов пелеринки,— Но мы беззаботны, как ты. Мы все, будет время, погибнем,— Закон изменения форм. Пусть гимну ответствует гимном Нам злом угрожающий шторм. Она справедлива — стихия,— Умрет, что должно умереть. Налеты ее огневые Повсюду: и в прошлом, и впредь. Восславим грозовые вихри: Миры освежает гроза. И если б стихии затихли, Бог, в горе, закрыл бы глаза. Но помни: Бессмертное — живо! Стремись к величавой мечте! Величье всегда молчаливо И сила его — в немоте!»
Если ты к земле приложишь ухо
Илья Эренбург
Если ты к земле приложишь ухо, То услышишь — крыльями звеня, В тонкой паутине бьется муха, А в корнях изъеденного пня Прорастают новые побеги, Прячась в хвое и в сухих листах. На дороге вязнут и скрипят телеги, Утопая в рыхлых колеях. Ты услышишь: пробегает белка, Листьями пугливыми шурша, И над речкой пересохшей, мелкой Селезень кряхтит средь камыша. И поет бадья у нашего колодца, И девчонки с ягодой прошли. Ты услышишь, как дрожит и бьется Сердце неумолчное земли.
Вы помните
Михаил Зенкевич
Вы помните?.. девочка, кусочки сала Нанизавши на нитку, зимою в саду На ветки сирени бросала Зазябшим синичкам еду. Этой девочкой были вы. А теперь вы стали большой, С мятущейся страстной душой И с глазами, пугающими холодом синевы. Бушуте на море осенний шторм, Не одна перелетная сгинет станица, А сердце мое, как синица, Зимует здесь около вас Под небом морозным синих глаз. И ему, как синицам, нужен прикорм, И оно, как они, иногда Готово стучаться в стекло, В крещенские холода Просясь в тепло. Зато, если выпадет солнечный день Весь из лазури и серебра, Оно, как синичка, взлетевшая на сирень, ПРыгает, бьется о стенки ребра И поет, звеня, щебеча, Благодарность за ласку вашего луча.
Какою музыкой мой слух взволнован
Николай Степанович Гумилев
Какою музыкой мой слух взволнован? Чьим странным обликом я зачарован?Душа прохладная, теперь опять Ты мне позволила желать и ждать.Душа просторная, как утром даль, Ты убаюкала мою печаль.Ее, любившую дорогу в храм, Сложу молитвенно к твоим ногам.Всё, всё, что искрилось в моей судьбе, Всё, всё пропетое — тебе, тебе!
В нашей роще есть хоромы
Сергей Клычков
В нашей роще есть хоромы, А кругом хором — туман… Там на тропках вьются дремы И цветет трава-дурман… Там в лесу, на косогоре, У крыльца и у окон. Тихий свет — лесные зори, Как оклады у икон… Скучно ль, весело ль Дубравне Жить в светлице над рекой — К ней никто в резные ставни В ночь не стукнется клюкой. Стережет ее хоромы Голубой речной туман, И в тумане вьются дремы И цветет трава-дурман… Ах, в весенний срок с опушки По утрам и вечерам Строгий счет ведут кукушки Буйной юности кудрям,— В ночь выходит месяц плавать, Метит звездами года. Кто ж дойдет и глянет в заводь, Юн останется всегда… Скучно ль, весело ль Дубравне: Все одна она, одна — Только смотрят звезды в ставни Да сквозь сон журчит Дубна.
С пустынь доносят Колокола
София Парнок
С пустынь доносятся Колокола. По полю, по сердцу Тень проплыла. Час перед вечером В тихом краю. С деревцем встреченным Я говорю. Птичьему посвисту Внемлет душа. Так бы я по свету Тихо прошла.
Принцип звукового однословия
Вадим Шершеневич
Вас Здесь нет. И без вас. И без смеха. Только вечер укором глядится в упор. Только жадные ноздри ловят милое эхо, Запах ваших духов, как далекое звяканье шпор.Ах, не вы ли несете зовущее имя Вверх по лестнице, воздух зрачками звеня?! Это ль буквы проходят строками Моими, Словно вы каблучками За дверью дразня?!Желтый месяц уже провихлялся в окошке. И ошибся коснуться моих только губ. И бренчит заунывно полусумрак на серой гармошке Паровых остывающих медленно труб.Эта тихая комната помнит влюбленно Ваши хрупкие руки, веснушки и взгляд. Словно вдруг кто-то вылил духи из флакона, Но флакон не посмел позабыть аромат.Вас здесь нет. И без вас. Но не вы ли руками В шутку спутали четкий пробор моих дней?! И стихи мои так же переполнены вами, Как здесь воздух, тахта и протяженье ночей.Вас здесь нет. Но вернетесь. Чтоб смехом, как пеной, Зазвенеться, роняя свой пепельный взгляд. И ваш облик хранят Эти строгие стены, Словно рифмы строки дрожь поэта хранят. Грудь на грудь, Живот на живот — Все заживет!
У каждого есть в жизни хоть одно,
Вероника Тушнова
У каждого есть в жизни хоть одно, свое, совсем особенное место. Припомнишь двор какой-нибудь, окно, и сразу в сердце возникает детство. Вот у меня: горячий косогор, в ромашках весь и весь пропахший пылью, и бабочки. Я помню до сих пор коричневые с крапинками крылья. У них полет изменчив и лукав, но от погони я не уставала — догнать, поймать во что бы то ни стало, схватить ее, держать ее в руках! Не стало детства. Жизнь суровей, строже. А все-таки мечта моя жива: изменчивые, яркие слова мне кажутся на бабочек похожи. Я до рассвета по ночам не сплю, я, может быть, еще упрямей стала — поймать, схватить во что бы то ни стало! И вот я их, как бабочек, ловлю. И с каждым разом убеждаюсь снова я в тщетности стремленья своего — с пыльцою стертой, тускло и мертво лежит в ладонях радужное слово.
Другие стихи этого автора
Всего: 190Такое яблоко в саду
Наталья Крандиевская-Толстая
Такое яблоко в саду Смущало бедную праматерь. А я, — как мимо я пройду? Прости обеих нас, создатель! Желтей турецких янтарей Его сторонка теневая, Зато другая — огневая, Как розан вятских кустарей. Сорву. Ужель сильней запрет Веселой радости звериной? А если выглянет сосед — Я поделюсь с ним половиной.
От этих пальцев
Наталья Крандиевская-Толстая
От этих пальцев, в горстку сложенных На успокоенной груди, Не отрывай ты глаз встревоженных, Дивись, безмолвствуя, гляди, С каким смиреньем руку впадиной Прикрыла грешная ладонь… Ведь и ее обжёг огонь, Когда-то у богов украденный.
От суетных отвыкла дел
Наталья Крандиевская-Толстая
От суетных отвыкла дел, А стόящих — не так уж много, И, если присмотреться строго, Есть и у стόящих предел.Мне умники твердили с детства: «Всё видеть — значит всё понять», Как будто зрение не средство, Чтобы фантазию унять. Но пощади мои утехи, Преобразующие мир. Кому мешают эти вехи И вымыслов ориентир?
Мне не спится
Наталья Крандиевская-Толстая
Мне не спится и не рифмуется, И ни сну, ни стихам не умею помочь. За окном уж с зарею целуется Полуночница — белая ночь. Все разумного быта сторонники На меня уж махнули рукой За режим несуразный такой, Но в стакане, там, на подоконнике, Отгоняя и сон, и покой, Пахнет счастьем белый левкой.
Не двигаться, не шевелиться
Наталья Крандиевская-Толстая
Не двигаться, не шевелиться, Так ближним меньше беспокойства. Вот надобно к чему стремиться, В чем видеть мудрость и геройство.А, в общем, грустная история. Жизнь — промах, говоря по-русски, Когда она лишь категория Обременительной нагрузки.
Меня уж нет
Наталья Крандиевская-Толстая
Меня уж нет. Меня забыли И там, и тут. И там, и тут. А на Гомеровой могиле Степные маки вновь цветут.Как факел сна, цветок Морфея В пыли не вянет, не дрожит, И, словно кровью пламенея, Земные раны сторожит.
Там, в двух шагах
Наталья Крандиевская-Толстая
Там, в двух шагах от сердца моего, Харчевня есть — «Сиреневая ветка». Туда прохожие заглядывают редко, А чаще не бывает никого.Туда я прихожу для необычных встреч. За столик мы, два призрака, садимся, Беззвучную ведём друг с другом речь, Не поднимая глаз, глядим — не наглядимся.Галлюцинация ли то, иль просто тени, Видения, возникшие в дыму, И жив ли ты, иль умер, — не пойму… А за окном наркоз ночной сирени Потворствует свиданью моему.
Затворницею
Наталья Крандиевская-Толстая
Затворницею, розой белоснежной Она цветет у сердца моего, Она мне друг, взыскательный и нежный, Она мне не прощает ничего.Нет имени у ней иль очень много, Я их перебираю не спеша: Психея, Муза, Роза-недотрога, Поэзия иль попросту — душа.
Подражание древнегреческому
Наталья Крандиевская-Толстая
Лесбоса праздную лиру Множество рук подхватило. Но ни одна не сумела Слух изощрённый ахеян Рокотом струн покорить.Струны хранили ревниво Голос владелицы первой, Любимой богами Сафо.Вторить они не хотели Голосу новых владельцев, Предпочитая молчать.
Всё в этом мире приблизительно
Наталья Крандиевская-Толстая
Всё в этом мире приблизительно: Струится форма, меркнет свет. Приемлю только умозрительно И образ каждый, и предмет.А очевидность примитивная Давно не тешит глаз моих. Осталась только жизнь пассивная, Разгул фантазии да стих.Вот с ним, должно быть, и умру я, Строфу последнюю рифмуя.
Perpeuum Mobile
Наталья Крандиевская-Толстая
Этим — жить, расти, цвести, Этим — милый гроб нести, До могилы провожать, В утешенье руки жать, И сведя со старым счёт, Повторять круговорот, Снова жить, расти, цвести, Снова милый гроб нести…
Позабуду я не скоро
Наталья Крандиевская-Толстая
Позабуду я не скоро Бликов солнечную сеть. В доме были полотёры, Были с мамой разговоры, Я хотела умереть.И томил в руке зажатый Нашатырный пузырёк. На паркет, на клочья ваты Дул апрельский ветерок, Зимним рамам вышел срок…И печально и приятно Умереть в шестнадцать лет… Сохранит он, вероятно, Мои письма и портрет. Будет плакать или нет?В доме благостно и чинно: В доме — всё наоборот, Полотёры по гостиной Ходят задом наперёд. На степенных ликах — пот.Где бы мне от них укрыться, В ванной что ли, в кладовой, Чтобы всё же отравиться? Или с мамой помириться И остаться мне живой?