Песенка про психа из больницы имени Ганнушкина
Балалаечку свою Я со шкапа достаю, На Каначиковой даче Тихо песенку пою.Солнце село за рекой За приемный за покой. Отпустите, санитары, Посмотрите, я какой! Горы лезут в небеса, Дым в долине поднялся. Только мне на этой сопке Жить осталось полчаса. Скоро выйдет на бугор Диверсант — бандит и вор. У него патронов много — Он убьет меня в упор. На песчаную межу Я шнурочек привяжу — Может, этою лимонкой Я бандита уложу. Пыль садится на висок, Шрам повис наискосок, Молодая жизнь уходит Черной струйкою в песок. Грохот рыжего огня, Топот чалого коня… Приходи скорее, доктор! Может, вылечишь меня…
Похожие по настроению
Я лежу, болею
Агния Барто
Я лежу, болею, Сам себя жалею. Повздыхаю на спине, Снова на бок лягу... Не идут друзья ко мне Навестить беднягу. Я лежу, болею, Сам себя жалею. Где товарищи мои? Как проводят лето? Без меня ведут бои На футболе где-то... Я лежу, болею, Сам себя жалею. Жду, когда в конце концов Распахнутся двери И ворвутся шесть мальцов, Пять по крайней мере. Но в квартире тишина... Тру глаза спросонок, Вдруг я вижу (вот те на!)— Входят пять девчонок. Пять девчонок сели в ряд У моей кровати. — Ну, довольно!— говорят.— Поболел, и хватит. Песни знаешь или нет? Будешь запевалой!— Я киваю им в ответ: — Что ж, споем, пожалуй. Танька (тонкий голосок, Хвостик на затылке) Говорит: — А это сок Для тебя в бутылке. Чудеса! Мальчишек жду, А пришли девчата. Я же с ними не в ладу, Воевал когда-то. Я лежу, болею, Сам себя жалею, Как с девчонками спою, Сразу веселею.
Палата номер 6
Александр Башлачев
Хотел в Алма-Ату — приехал в Воркуту. Строгал себе лапту, а записали в хор. Хотелось «Беломор» — в продаже только «Ту» Хотелось телескоп — а выдали топор. Хотелось закурить — но здесь запрещено. Хотелось закирять — но высохло вино. Хотелось объяснить — сломали два ребра. Пытался возразить, но били мастера. Хотелось одному — приходится втроем. Надеялся уснуть — командуют: «Подъем!» Плюю в лицо слуге по имени народ. Мне нравится БГ, а не наоборот. Хотелось полететь — приходится ползти. Старался доползти — застрял на полпути. Ворочаюсь в грязи. А если встать, пойти? За это мне грозит от года до пяти. Хотелось закричать — приказано молчать. Попробовал ворчать — но могут настучать. Хотелось озвереть, кусаться и рычать. Пытался умереть — успели откачать. Могли и не успеть. Спасибо главврачу За то, что ничего теперь хотеть я не хочу. Психически здоров. Отвык и пить, и есть. Спасибо, Башлачев. Палата номер шесть.
Песня шута
Андрей Андреевич Вознесенский
Оставьте меня одного, оставьте, люблю это чудо в асфальте, да не до него!Я так и не побыл собой, я выполню через секунду людскую свою синекуру. Душа побывает босой.Оставьте меня одного; без нянек, изгнанник я, сорванный с гаек, но горше всего,что так доживешь до седин под пристальным сплетневым оком то «вражьих», то «дружеских» блоков… Как раньше сказали бы — с Богом оставьте один на один.Свидетели дня моего, вы были при спальне, при родах, на похоронах хороводом. Оставьте меня одного.Оставьте в чащобе меня. Они не про вас, эти слезы, душа наревется одна — до дна!—где кафельная береза, положенная у пня, омыта сияньем белесым. Гляди ж — отыскалась родня!Я выйду, ослепший как узник, и выдам под хохот и вой: «Душа — совмещенный санузел, где прах и озноб душевой.…Поэты и соловьи поэтому и священны, как органы очищенья, а стало быть, и любви!А в сердце такие пространства, алмазная ипостась, омылась душа, опросталась, чего нахваталась от вас».
В больнице
Борис Леонидович Пастернак
Стояли как перед витриной, Почти запрудив тротуар. Носилки втолкнули в машину. В кабину вскочил санитар. И скорая помощь, минуя Панели, подъезды, зевак, Сумятицу улиц ночную, Нырнула огнями во мрак. Милиция, улицы, лица Мелькали в свету фонаря. Покачивалась фельдшерица Со склянкою нашатыря. Шел дождь, и в приемном покое Уныло шумел водосток, Меж тем как строка за строкою Марали опросный листок. Его положили у входа. Все в корпусе было полно. Разило парами йода, И с улицы дуло в окно. Окно обнимало квадратом Часть сада и неба клочок. К палатам, полам и халатам Присматривался новичок. Как вдруг из расспросов сиделки, Покачивавшей головой, Он понял, что из переделки Едва ли он выйдет живой. Тогда он взглянул благодарно В окно, за которым стена Была точно искрой пожарной Из города озарена. Там в зареве рдела застава, И, в отсвете города, клен Отвешивал веткой корявой Больному прощальный поклон. «О господи, как совершенны Дела твои,— думал больной,— Постели, и люди, и стены, Ночь смерти и город ночной. Я принял снотворного дозу И плачу, платок теребя. О боже, волнения слезы Мешают мне видеть тебя. Мне сладко при свете неярком, Чуть падающем на кровать, Себя и свой жребий подарком Бесценным твоим сознавать. Кончаясь в больничной постели, Я чувствую рук твоих жар. Ты держишь меня, как изделье, И прячешь, как перстень, в футляр».
Бард
Евгений Агранович
Город прописки Я вижу в окне. Рядом я, близко И всё-таки вне. Кто же обижен, Любезный сосед: Я тебя вижу, А ты меня – нет. Судороги, спазмы Трясут молодёжь. Я тебя спас бы, А ты не даёшь. Топот по крыше И камни вослед… Я тебя слышу, А ты меня – нет. Грозные кары И брызги свинца Против гитары И шутки певца. Каша из башен, Ракет и анкет. Я тебе страшен, а ты мне – нет.
Песня про цыгана-конокрада
Михаил Анчаров
Ах, тополиная метель! Ах, вы мои гусарчики, Золотая канитель! Пропадаю, мальчики!Что ты, что ты, пропадаю, мальчики! Что ты, что ты, что ты, что ты, пропадаю, мальчики!Паутинка волос — Стою, зачарован. Погибать довелось В зоне вечеровой.Ах, что ты, что ты, в зоне вечеровой! Ах, что ты, что ты, что ты, что ты, в зоне вечеровой!Уезжаю, прости! Провожать не надо! Соловей, не свисти: Она лежит рядом.Что ты, что ты, она лежит рядом! Ах, что ты, что ты, что ты, что ты, она лежит рядом!Мне б коней воровать, Тебе веселиться. Тебе в школе плясать, Мне удавиться.Что ты, что ты, мне удавиться! Что ты, что ты, что ты, что ты, мне удавиться!Ах, тополиная метель! Ах, вы мои гусарчики, Золотая канитель! Пропадаю, мальчики!Что ты, что ты, пропадаю, мальчики! Что ты, что ты, что ты, что ты, пропадаю, мальчики!
Крутится, вертится шар голубой
Михаил Исаковский
1Лесом, полями — дорогой прямой Парень идет на побывку домой.Ранили парня, да что за беда? Сердце играет, а кровь молода.— К свадьбе залечится рана твоя,— С шуткой его провожали друзья.Песню поет он, довольный судьбой: «Крутится, вертится шар голубой,Крутится, вертится, хочет упасть… » Ранили парня, да что за напасть?Скоро он будет в отцовском дому, Выйдут родные навстречу ему;Станет его поджидать у ворот Та, о которой он песню поет.К сердцу ее он прильнет головой… «Крутится, вертится шар голубой…»2Парень подходит. Нигде никого. Горькое горе встречает его.Черные трубы над снегом торчат, Черные птицы над ними кричат.Горькое горе, жестокий удел!— Только скворечник один уцелел.Только висит над колодцем бадья… — Где ж ты, родная деревня моя?Где ж эта улица, где ж этот дом, Где ж эта девушка, вся в голубом?Вышла откуда-то старая мать: — Где же, сыночек, тебя принимать?Чем же тебя накормить-напоить? Где же постель для тебя постелить?Всё поразграбили, хату сожгли, Настю, невесту, с собой увели…3В дымной землянке погас огонек, Парень в потемках на сено прилег.Зимняя ночь холодна и длинна. Надо бы спать, да теперь не до сна.Дума за думой идут чередой: — Рано, как видно, пришел я домой;Нет мне покоя в родной стороне, Сердце мое полыхает в огне;Жжет мою душу великая боль. Ты не держи меня здесь, не неволь,—Эту смертельную муку врагу Я ни забыть, ни простить не могу…Из темноты отзывается мать: — Разве же стану тебя я держать?Вижу я, чую, что сердце болит. Делай как знаешь, как совесть велит…4Поле да небо. Безоблачный день. Крепко у парня затянут ремень,Ловко прилажен походный мешок; Свежий хрустит под ногами снежок;Вьется и тает махорочный дым,— Парень уходит к друзьям боевым.Парень уходит — судьба решена, Дума одна и дорога одна…Глянет назад: в серебристой пыли Только скворечник маячит вдали.Выйдет на взгорок, посмотрит опять — Только уже ничего не видать.Дальше и дальше родные края… — Настенька, Настенька — песня моя!Встретимся ль, нет ли мы снова с тобой? «Крутится, вертится шар голубой…»
Всадник
Сергей Владимирович Михалков
Я приехал на Кавказ, Сел на лошадь в первый раз. Люди вышли на крылечко, Люди смотрят из окна — Я схватился за уздечку, Ноги сунул в стремена. — Отойдите от коня И не бойтесь за меня! Мне навстречу гонят стадо. Овцы блеют, Бык мычит. — Уступать дорогу надо!— Пастушонок мне кричит. Уши врозь, дугою ноги, Лошадь стала на дороге. Я тяну ее направо — Лошадь пятится в канаву. Я галопом не хочу, Но приходится — Скачу. А она раскована, На ней скакать рискованно. Доскакали до ворот, Встали задом наперед. — Он же ездить не умеет! — Удивляется народ.- Лошадь сбросит седока, Хвастуна и чудака. — Отойдите от коня И не бойтесь за меня! По дороге в тучах пыли Мне навстречу две арбы. Лошадь в пене, Лошадь в мыле, Лошадь встала на дыбы. Мне с арбы кричат: — Чудак, Ты слетишь в канаву так! Я в канаву не хочу, Но приходится — Лечу. Не схватился я за гриву, А схватился за крапиву. — Отойдите от меня, Я не сяду больше на эту лошадь!
Песня о госпитале
Владимир Семенович Высоцкий
Жил я с матерью и батей На Арбате — здесь бы так! А теперь я в медсанбате — На кровати, весь в бинтах…Что нам слава, что нам Клава — Медсестра — и белый свет!.. Помер мой сосед, что справа, Тот, что слева, — ещё нет.И однажды, как в угаре, Тот сосед, что слева, мне Вдруг сказал: «Послушай, парень, У тебя ноги-то нет».Как же так? Неправда, братцы, Он, наверно, пошутил! «Мы отрежем только пальцы», — Так мне доктор говорил.Но сосед, который слева, Всё смеялся, всё шутил, Даже если ночью бредил — Всё про ногу говорил.Издевался: мол не встанешь, Не увидишь, мол, жены!.. Поглядел бы ты, товарищ, На себя со стороны!Если б был я не калека И слезал с кровати вниз — Я б тому, который слева, Просто горло перегрыз!Умолял сестричку Клаву Показать, какой я стал… Был бы жив сосед, что справа, — Он бы правду мне сказал!..
На носилках, около сарая
Юлия Друнина
На носилках, около сарая, На краю отбитого села, Санитарка шепчет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…И бойцы вокруг нее толпятся И не могут ей в глаза смотреть: Восемнадцать — это восемнадцать, Но ко всем неумолима смерть…Через много лет в глазах любимой, Что в его глаза устремлены, Отблеск зарев, колыханье дыма Вдруг увидит ветеран войны.Вздрогнет он и отойдет к окошку, Закурить пытаясь на ходу. Подожди его, жена, немножко — В сорок первом он сейчас году.Там, где возле черного сарая, На краю отбитого села, Девочка лепечет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…
Другие стихи этого автора
Всего: 59Я сижу, боюсь пошевелиться
Михаил Анчаров
Я сижу, боюсь пошевелиться… На мою несмятую кровать Вдохновенья радужная птица Опустилась крошки поклевать.Не грусти, подруга, обо мне ты. Видишь, там, в космической пыли До Луны, до голубой планеты От Земли уходят корабли. Надо мной сиреневые зори, Подо мной планеты чудеса. Звездный ветер в ледяном просторе Надувает счастья паруса. Я сижу, боюсь пошевелиться… День и ночь смешались пополам. Ночь уносит сказки-небылицы К золотым московским куполам.
Час потехи
Михаил Анчаров
Парень ужинает — пора. В подоконник стучат капели. За окном орет детвора То, что мы доорать не успели. То, что намертво — за года, То, что в пролежнях на постели, То, что на зиму загадать Собирались — но опустели. Золотые следы — в забор, Кирпичи нам весну пророчат. Дни мигают, и на подбор Ночи делаются короче. Смирных шорохов череда Золотою стрелой прошита. Век оттаивает… Ни черта! Все сугробы разворошит он. Снова писк воробьев. Салют Снова залпы в сосульки мечет. Ни о чем снега не молю — Поиграемся в чет и нечет. Пусть нам вьюга лица сечет — Плюнем скуке в лицо коровье. Не горюй, что не вышел счет, Не сошелся — и на здоровье! Слышь, опять воробьи кричат, Мир опять в большеротом смехе, Делу — время, потехе — час. Я приветствую час потехи!
Цыган-Маша
Михаил Анчаров
Ах, Маша, Цыган-Маша! Ты жил давным-давно. Чужая простокваша Глядит в твое окно, Чужая постирушка Свисает из окна, Старушка-вековушка За стеклами видна. Что пил он и что ел он, Об этом не кричал. Но занимался «делом» Он только по ночам. Мальбрук в поход собрался, Наелся кислых щей… В Измайловском зверинце Ограблен был ларек. Он получил три года И отсидел свой срок, И вышел на свободу, Как прежде, одинок. С марухой-замарахой Он лил в живот пустой По стопке карданахи, По полкило «простой». Мальбрук в поход собрался, Наелся кислых щей… На Малой Соколиной Ограблен был ларек. Их брали там с марухой, Но, на его беду, Не брали на поруки В сорок втором году. Он бил из автомата На волжской высоте, Он крыл фашистов матом И шпарил из ТТ. Там были Чирей, Рыло, Два Гуся и Хохол — Их всех одним накрыло И навалило холм. Ты жизнь свою убого Сложил из пустяков. Не чересчур ли много Вас было, штрафников?! Босявка косопузый, Военною порой Ты помер, как Карузо, Ты помер, как герой! Штрафные батальоны За все платили штраф. Штрафные батальоны — Кто вам заплатит штраф?!
Сорок первый
Михаил Анчаров
Но не в том смысле сорок первый, что сорок первый год, а в том, что сорок медведей убивает охотник, а сорок первый медведь — охотника… Есть такая сибирская легенда.Я сказал одному прохожему С папироской «Казбек» во рту, На вареник лицом похожему И с глазами, как злая ртуть. Я сказал ему: «На окраине Где-то, в городе, по пути, Сердце девичье ждет хозяина. Как дорогу к нему найти?» Посмотрев на меня презрительно И сквозь зубы цедя слова, Он сказал: «Слушай, парень, не приставай к прохожему, а то недолго и за милиционером сбегать». И ушел он походкой гордою, От величья глаза мутны. Уродись я с такой мордою. Я б надел на нее штаны. Над Москвою закат сутулится, Ночь на звездах скрипит давно. Жили мы на щербатых улицах, Но весь мир был у наших ног. Не унять нам ночами дрожь никак. И у книг подсмотрев концы, Мы по жизни брели — безбожники, Мушкетеры и сорванцы. В каждом жил с ветерком повенчанный Непоседливый человек. Нас без слез покидали женщины, А забыть не могли вовек. Но в тебе совсем на иной мотив Тишина фитилек горит. Черти водятся в тихом омуте — Так пословица говорит. Не хочу я ночами тесными Задыхаться и рвать крючок. Не хочу, чтобы ты за песни мне В шапку бросила пятачок. Я засыпан людской порошею, Я мечусь из краев в края. Эй, смотри, пропаду, хорошая, Недогадливая моя!
Слово «товарищ»
Михаил Анчаров
Говорил мне отец: „Ты найди себе слово, Чтоб оно, словно песня, Повело за собой. Ты ищи его с верой, С надеждой, с любовью,— И тогда оно станет Твоею судьбой“. Я искал в небесах, И средь дыма пожарищ, На зеленых полянах, И в мертвой золе. Только кажется мне Лучше слова «товарищ» Ничего не нашел я На этой земле. В этом слове — судьба До последнего вздоха. В этом слове — надежда Земных городов. С этим словом святым Поднимала эпоха Алый парус надежды Двадцатых годов.
Солидные запахи сна и еды
Михаил Анчаров
Солидные запахи сна и еды, Дощечек дверных позолота, На лестничной клетке босые следы Оставил невидимый кто-то.Откуда пришел ты, босой человек? Безумен, оборван и голоден. И нижется снег, и нежется снег, И полночью кажется полдень.
Село Миксуницу
Михаил Анчаров
Село Миксуницу Средь гор залегло. Наверно, мне снится Такое село.Там женщины — птицы, Мужчины — как львы. Село Миксуницу Не знаете вы.Там люди смеются, Когда им смешно. А всюду смеются Когда не смешно.Там скачут олени, Там заячий взгляд. Там гладят колени И верность хранят.Там майские девочки Счастье дают, Там райские песни Бесплатно поют.Поэтов не мучают, Песню не гнут — Наверно, поэтому Лучше живут.Село Миксуницу Всю жизнь я искал — Но только тоска Да могилы в крестах.Когда ж доползу До родного плетня, Вы через порог Пронесите меня.О Боже, дай влиться В твои небеса! Село Миксуницу Я выдумал сам.
Салют, ребята
Михаил Анчаров
Весною каждой роится улей. «Салют, ребята!» — я вам кричу. Любая жажда, любая пуля, Любая драка вам по плечу. Орда мещанская вас пинала, Кричала — дескать, вам путь один: От кринолина до криминала,- Но вот уходит и кринолин. Уходят моды — раз в год, не реже,- Другие кроят их мастера. Но плечи — те же и губы — те же, И груди — те же, что и вчера. Другая подлость вас манит в сети, Другие деньги в кошельке, Но те же звезды вам в небе светят, И те же песни на языке. Весною каждой роится улей, «Салют, ребята!» — я вам кричу. Любая жажда, любая пуля, Любая драка вам по плечу!
Русалочка
Михаил Анчаров
Мне сказала вчера русалочка: «Я — твоя. Хоть в огонь столкни!» Вздрогнул я. Ну да разве мало чем Можно девушку полонить? Пьяным взглядом повел — и кончено: Колдовство и гипноз лица. Но ведь сердце не заколочено, Но ведь страсть-то — о двух концах. Вдруг увидел, что в сеть не я поймал, А что сетью, без дальних слов, Жизнь нелепую, косолапую За удачею понесло. Тихий вечер сочтет покойников. Будет схватка в глухом бреду. Я пробьюсь и приду спокойненько, Даже вздоха не переведу. Будет счастье звенеть бокалами, Будет литься вино рекой, Будет радость в груди покалывать, Будет всем на душе легко. Будут, яро звеня стаканами, Орденастые до бровей, Капитаны тосты отчеканивать О дурной моей голове. Старый Грин, что мечтой прокуренной Тьмы порвать не сумел края, Нам за то, что набедокурили, Шлет привет, что любовь моя На душе в боковом кармане Неразменным лежит рублем… Я спешу, я ужасно занят, Не мешайте мне — я влюблен!
Пусть звездные вопли стихают вдали
Михаил Анчаров
…Пусть звездные вопли стихают вдали, Друзья, наплевать нам на это! Летит вкруг Земли в метеорной пыли Веселое сердце поэта. Друзья мои, пейте земное вино! Не плачьте, друзья, не скорбите. Я к вам постучусь в ночное окно, К земной возвращаясь орбите….
Прощание с Москвой
Михаил Анчаров
Буфер бьется Пятаком зеленым, Дрожью тянут Дальние пути. Завывают В поле эшелоны, Мимоходом Сердце прихватив. Паровоз Листает километры. Соль в глазах Несытою тоской. Вянет год, И выпивохи-ветры Осень носят В парках за Москвой. Быть беде. Но, видно, захотелось, Чтоб в сердечной Бешеной зиме Мне дрожать Мечтою оголтелой, От тебя За тридевять земель. Душу продал За бульвар осенний, За трамвайный Гулкий ветерок. Ой вы, сени, Сени мои, сени, Тоскливая радость Горлу поперек. В окна плещут Бойкие зарницы, И, мазнув Мукой по облакам, Сытым задом Медленно садится Лунный блин На острие штыка…
Песня про циркача, который едет по кругу на белой лошади
Михаил Анчаров
Губы девочка мажет В первом ряду. Ходят кони в плюмажах И песню ведут: Про детей, про витязей И про невест… Вы когда-нибудь видели Сабельный блеск? Поднимается на небо Топот и храп. Вы видали когда-нибудь Сабельный шрам? Зарыдают подковы — Пошел Эскадрон. Перетоп молотковый — Пошел эскадрон! Черной буркой вороны Укроют закат, Прокричат похоронно На всех языках. Среди белого дня В придорожной пыли Медсестричку Марусю Убитой нашли… Отмененная конница Пляшет вдали, Опаленные кони В песню ушли. От слепящего света Стало в мире темно. Дети видели это Только в кино. На веселый манеж Среди белого дня Приведите ко мне Золотого коня. Я поеду по кругу В веселом чаду, Я увижу подругу В первом ряду. Сотни тысяч огней Освещают наш храм. Сотни тысяч мальчишек Поют по дворам. Научу я мальчишек Неправду рубить! Научу я мальчишек Друг друга любить! Ходят кони в плюмажах И песню ведут. Губы девочка мажет В первом ряду…