Педаль
Сколь пронзительная, столь же Сглаживающая даль. Дольше — дольше — дольше — дольше! Это — правая педаль. После жизненных радуший В смерть — заведомо не жаль. Глуше — глуше — глуше — глуше: Это — левая педаль. Памяти гудящий Китеж — Правая! Летейских вод Левую бери: глушитель Длителя перепоет. От участковых, от касто — вых — уставшая (заметь!) Жизнь не хочет жить… но часто Смерть не хочет умереть! Требует! Из всех безмясых Клавишей, разбитых в ряд. (Левою педалью гасят, Правою педалью длят…) Лязгает! Как змей из фальши Клавишей, разбитых в гуд… Дальше, дальше, дальше, дальше Правою педалью лгут!
Похожие по настроению
Ода пешему ходу
Марина Ивановна Цветаева
1 В век сплошных скоропадских, Роковых скоростей — Слава стойкому братству Пешехожих ступней! Все́утёсно, все́рощно, Прямиком, без дорог, Обивающих мощно Лишь природы — порог, Дерзко попранный веком. (В век турбин и динам Только жить, что калекам!) …Но и мстящей же вам За рекламные клейма На вскормившую грудь. — Нет, безногое племя, Даль — ногами добудь! Слава толстым подмёткам, Сапогам на гвоздях, Ходокам, скороходкам — Божествам в сапогах! Если есть в мире — ода Богу сил, богу гор — Это взгляд пешехода На застрявший мотор. Сей ухмыл в пол-аршина, Просто — шире лица: Пешехода на шину Взгляд — что лопается! Поглядите на чванством Распираемый торс! Паразиты пространства, Алкоголики вёрст — Что сквозь пыльную тучу Рукоплещущих толп Расшибаются. — Случай? — Дури собственной — столб. BR2/B] Вот он, грузов наспинных Бич, мечтателей меч! Красоту — как насильник С ног сшибающий: лечь! Не ответит и ляжет — Как могила — как пласт, — Но лица не покажет И души не отдаст… Ничего не отдаст вам Ни апрель, ни июль, — О безглазый, очкастый Лакированный нуль! Между Зюдом и Нордом — Поставщик суеты! Ваши форды (рекорды Быстроты: пустоты), Ваши Рольсы и Ройсы́ — Змея ветхая лесть! Сыне! Господа бойся, Ноги давшего — бресть. Драгоценные куклы С Опера́ и Мадлэн, Вам бы тихие туфли Мертвецовы — взамен Лакированных лодок. О, холодная ложь Манекенных колодок, Неступивших подошв! Слава Господу в небе — Богу сил, Богу царств — За гранит и за щебень, И за шпат и за кварц, Чистоганную сдачу Под копытом — кремня… И за то, что — ходячим Чудом — создал меня! [BR3[/B] Дармоедством пресытясь, С шины — спешится внук. Пешеходы! Держитесь — Ног, как праотцы — рук. Где предел для резины — Там простор для ноги. Не хватает бензину? Вздоху — хватит в груди! Как поток жаждет прага, Так восторг жаждет — трат. Ничему, кроме шага, Не учите ребят! По ручьям, по моррэнам, Дальше — нет! дальше — стой! Чтобы Альпы — коленом Знал, саванны — ступнёй. Я костьми, други, лягу — За раскрытие школ! Чтоб от первого шага До последнего — шёл Внук мой! отпрыск мой! мускул, Посрамивший Аид! Чтобы в царстве моллюсков — На своих-на двоих!
Думалось: будут легки…
Марина Ивановна Цветаева
Думалось: будут легки Дни — и бестрепетна смежность Рук. — Взмахом руки, Друг, остановимте нежность. Не — поздно еще! В рас — светные щели (Не поздно!) — еще Нам птицы не пели. Будь на — стороже! Последняя ставка! Нет, поздно уже Друг, если до завтра! Земля да легка! Друг, в самую сердь! Не в наши лета Откладывать смерть! Мертвые — хоть — спят! Только моим сна нет — Снам! Взмахом лопат Друг — остановимте память!
Барабанщик (Барабанщик! Бедный мальчик…)
Марина Ивановна Цветаева
*Барабанщик! Бедный мальчик! Вправо-влево не гляди! Проходи перед народом С Божьим громом на груди.* *Не наёмник ты — вся ноша На груди, не на спине! Первый в глотку смерти вброшен На ногах — как на коне!* *Мать бежала спелой рожью, Мать кричала в облака, Воззывала: — Матерь Божья, Сберегите мне сынка!* *Бедной матери в оконце Вечно треплется платок. — Где ты, лагерное солнце! Алый лагерный цветок!* *А зато — какая воля — В подмастерьях — старший брат, Средний в поле, третий в школе, Я один — уже солдат!* *Выйдешь цел из перебранки — Что за радость, за почёт, Как красотка-маркитантка Нам стаканчик поднесёт!* *Унтер ропщет: — Эх, мальчонка! Рано начал — не к добру! — Рано начал — рано кончил! Кто же выпьет, коль умру?* *А настигнет смерть-волчица — Весь я тут — вся недолга! Императору — столицы, Барабанщику — снега.* *А по мне — хоть дно морское! Пусть сам чёрт меня заест! Коли Тот своей рукою. Мне на грудь нацепит крест!* 2 *Молоко на губах не обсохло, День и ночь в барабан колочу. Мать от грохота было оглохла, А отец потрепал по плечу.* *Мать и плачет и стонет и тужит, Но отцовское слово — закон: — Пусть идёт Императору служит, — Барабанщиком, видно, рождён.* *Брали сотнями царства, — столицы Мимоходом совали в карман. Порешили судьбу Аустерлица Двое: солнце — и мой барабан.* *Полегло же нас там, полегло же За величье имперских знамён! Веселись, барабанная кожа! Барабанщиком, видно, рождён!* *Загоняли мы немца в берлогу. Всадник. Я — барабанный салют. Руки скрещены. В шляпе трирогой. — Возраст? — Десять. — Не меньше ли, плут?* *— Был один, — тоже ростом не вышел. Выше солнца теперь вознесён! — Ты потише, дружочек, потише! Барабанщиком, видно, рождён!* *Отступилась от нас Богоматерь, Не пошла к московитским волкам. Дальше — хуже. В плену — Император, На отчаянье верным полкам.* *И молчит собеседник мой лучший, Сей рукою к стене пригвождён. И никто не побьёт в него ручкой: Барабанщиком, видно, рождён!*
Другие стихи этого автора
Всего: 1219Бабушке
Марина Ивановна Цветаева
Продолговатый и твердый овал, Черного платья раструбы… Юная бабушка! Кто целовал Ваши надменные губы? Руки, которые в залах дворца Вальсы Шопена играли… По сторонам ледяного лица Локоны, в виде спирали. Темный, прямой и взыскательный взгляд. Взгляд, к обороне готовый. Юные женщины так не глядят. Юная бабушка, кто вы? Сколько возможностей вы унесли, И невозможностей — сколько? — В ненасытимую прорву земли, Двадцатилетняя полька! День был невинен, и ветер был свеж. Темные звезды погасли. — Бабушка! — Этот жестокий мятеж В сердце моем — не от вас ли?..
Дружить со мной нельзя
Марина Ивановна Цветаева
Дружить со мной нельзя, любить меня – не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно! Баркасу должно плыть, а мельнице – вертеться. Тебе ль остановить кружащееся сердце? Порукою тетрадь – не выйдешь господином! Пристало ли вздыхать над действом комедийным? Любовный крест тяжел – и мы его не тронем. Вчерашний день прошел – и мы его схороним.
Имя твое, птица в руке
Марина Ивановна Цветаева
Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток… С именем твоим — сон глубок.
Есть в стане моем — офицерская прямость
Марина Ивановна Цветаева
Есть в стане моём — офицерская прямость, Есть в рёбрах моих — офицерская честь. На всякую му́ку иду не упрямясь: Терпенье солдатское есть! Как будто когда-то прикладом и сталью Мне выправили этот шаг. Недаром, недаром черкесская талья И тесный реме́нный кушак. А зорю заслышу — Отец ты мой родный! — Хоть райские — штурмом — врата! Как будто нарочно для сумки походной — Раскинутых плеч широта. Всё может — какой инвалид ошалелый Над люлькой мне песенку спел… И что-то от этого дня — уцелело: Я слово беру — на прицел! И так моё сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром Скрежещет — корми-не корми! — Как будто сама я была офицером В Октябрьские смертные дни.
Овраг
Марина Ивановна Цветаева
[B]1[/B] Дно — оврага. Ночь — корягой Шарящая. Встряски хвой. Клятв — не надо. Ляг — и лягу. Ты бродягой стал со мной. С койки затхлой Ночь по каплям Пить — закашляешься. Всласть Пей! Без пятен — Мрак! Бесплатен — Бог: как к пропасти припасть. (Час — который?) Ночь — сквозь штору Знать — немного знать. Узнай Ночь — как воры, Ночь — как горы. (Каждая из нас — Синай Ночью...) [BR] [B]2[/B] Никогда не узнаешь, что́ жгу, что́ трачу — Сердец перебой — На груди твоей нежной, пустой, горячей, Гордец дорогой. Никогда не узнаешь, каких не—наших Бурь — следы сцеловал! Не гора, не овраг, не стена, не насыпь: Души перевал. О, не вслушивайся! Болевого бреда Ртуть... Ручьёвая речь... Прав, что слепо берешь. От такой победы Руки могут — от плеч! О, не вглядывайся! Под листвой падучей Сами — листьями мчим! Прав, что слепо берешь. Это только тучи Мчат за ливнем косым. Ляг — и лягу. И благо. О, всё на благо! Как тела на войне — В лад и в ряд. (Говорят, что на дне оврага, Может — неба на дне!) В этом бешеном беге дерев бессонных Кто-то на́смерть разбит. Что победа твоя — пораженье сонмов, Знаешь, юный Давид?
Пепелище
Марина Ивановна Цветаева
Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву… Поигравший с богемской гранью! Так зола засыпает зданья. Так метель заметает вехи… От Эдема — скажите, чехи! — Что осталося? — Пепелище. — Так Чума веселит кладбище!_ [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Объявивший — последний срок нам: Так вода подступает к окнам. Так зола засыпает зданья… Над мостами и площадями Плачет, плачет двухвостый львище… — Так Чума веселит кладбище! [B]* * *[/B] Налетевший на град Вацлава — Так пожар пожирает траву — Задушивший без содроганья — Так зола засыпает зданья: — Отзовитесь, живые души! Стала Прага — Помпеи глуше: Шага, звука — напрасно ищем… — Так Чума веселит кладбище!
Один офицер
Марина Ивановна Цветаева
Чешский лесок — Самый лесной. Год — девятьсот Тридцать восьмой. День и месяц? — вершины, эхом: — День, как немцы входили к чехам! Лес — красноват, День — сине-сер. Двадцать солдат, Один офицер. Крутолобый и круглолицый Офицер стережет границу. Лес мой, кругом, Куст мой, кругом, Дом мой, кругом, Мой — этот дом. Леса не сдам, Дома не сдам, Края не сдам, Пяди не сдам! Лиственный мрак. Сердца испуг: Прусский ли шаг? Сердца ли стук? Лес мой, прощай! Век мой, прощай! Край мой, прощай! Мой — этот край! Пусть целый край К вражьим ногам! Я — под ногой — Камня не сдам! Топот сапог. — Немцы! — листок. Грохот желёз. — Немцы! — весь лес. — Немцы! — раскат Гор и пещер. Бросил солдат Один — офицер. Из лесочку — живым манером На громаду — да с револьвером! Выстрела треск. Треснул — весь лес! Лес: рукоплеск! Весь — рукоплеск! Пока пулями в немца хлещет Целый лес ему рукоплещет! Кленом, сосной, Хвоей, листвой, Всею сплошной Чащей лесной — Понесена Добрая весть, Что — спасена Чешская честь! Значит — страна Так не сдана, Значит — война Всё же — была! — Край мой, виват! — Выкуси, герр! …Двадцать солдат. Один офицер.
Март
Марина Ивановна Цветаева
Атлас — что колода карт: В лоск перетасован! Поздравляет — каждый март: — С краем, с паем с новым! Тяжек мартовский оброк: Земли — цепи горны — Ну и карточный игрок! Ну и стол игорный! Полны руки козырей: В ордена одетых Безголовых королей, Продувных — валетов. — Мне и кости, мне и жир! Так играют — тигры! Будет помнить целый мир Мартовские игры. В свои козыри — игра С картой европейской. (Чтоб Градчанская гора — Да скалой Тарпейской!) Злое дело не нашло Пули: дули пражской. Прага — что! и Вена — что! На Москву — отважься! Отольются — чешский дождь, Пражская обида. — Вспомни, вспомни, вспомни, вождь. — Мартовские Иды!
Есть на карте место
Марина Ивановна Цветаева
Есть на карте — место: Взглянешь — кровь в лицо! Бьется в муке крестной Каждое сельцо. Поделил — секирой Пограничный шест. Есть на теле мира Язва: всё проест! От крыльца — до статных Гор — до орльих гнезд — В тысячи квадратных Невозвратных верст — Язва. Лег на отдых — Чех: живым зарыт. Есть в груди народов Рана: наш убит! Только край тот назван Братский — дождь из глаз! Жир, аферу празднуй! Славно удалась. Жир, Иуду — чествуй! Мы ж — в ком сердце — есть: Есть на карте место Пусто: наша честь.
Барабан
Марина Ивановна Цветаева
По богемским городам Что бормочет барабан? — Сдан — сдан — сдан Край — без славы, край — без бою. Лбы — под серою золою Дум-дум-дум… — Бум! Бум! Бум! По богемским городам — Или то не барабан (Горы ропщут? Камни шепчут?) А в сердцах смиренных чешских- Гне — ва Гром: — Где Мой Дом? По усопшим городам Возвещает барабан: — Вран! Вран! Вран Завелся в Градчанском замке! В ледяном окне — как в рамке (Бум! бум! бум!) Гунн! Гунн! Гунн!
Германии
Марина Ивановна Цветаева
О, дева всех румянее Среди зеленых гор — Германия! Германия! Германия! Позор! Полкарты прикарманила, Астральная душа! Встарь — сказками туманила, Днесь — танками пошла. Пред чешскою крестьянкою — Не опускаешь вежд, Прокатываясь танками По ржи ее надежд? Пред горестью безмерною Сей маленькой страны, Что чувствуете, Германы: Германии сыны?? О мания! О мумия Величия! Сгоришь, Германия! Безумие, Безумие Творишь! С объятьями удавьими Расправится силач! За здравие, Моравия! Словакия, словачь! В хрустальное подземие Уйдя — готовь удар: Богемия! Богемия! Богемия! Наздар!
В сумерках
Марина Ивановна Цветаева
*На картину «Au Crepouscule» Paul Chabas в Люксембургском музее* Клане Макаренко Сумерки. Медленно в воду вошла Девочка цвета луны. Тихо. Не мучат уснувшей волны Мерные всплески весла. Вся — как наяда. Глаза зелены, Стеблем меж вод расцвела. Сумеркам — верность, им, нежным, хвала: Дети от солнца больны. Дети — безумцы. Они влюблены В воду, в рояль, в зеркала… Мама с балкона домой позвала Девочку цвета луны.