Барабанщик (Барабанщик! Бедный мальчик…)

Барабанщик! Бедный мальчик! Вправо-влево не гляди! Проходи перед народом С Божьим громом на груди.

Не наёмник ты — вся ноша На груди, не на спине! Первый в глотку смерти вброшен На ногах — как на коне!

Мать бежала спелой рожью, Мать кричала в облака, Воззывала: — Матерь Божья, Сберегите мне сынка!

Бедной матери в оконце Вечно треплется платок. — Где ты, лагерное солнце! Алый лагерный цветок!

А зато — какая воля — В подмастерьях — старший брат, Средний в поле, третий в школе, Я один — уже солдат!

Выйдешь цел из перебранки — Что за радость, за почёт, Как красотка-маркитантка Нам стаканчик поднесёт!

Унтер ропщет: — Эх, мальчонка! Рано начал — не к добру! — Рано начал — рано кончил! Кто же выпьет, коль умру?

А настигнет смерть-волчица — Весь я тут — вся недолга! Императору — столицы, Барабанщику — снега.

А по мне — хоть дно морское! Пусть сам чёрт меня заест! Коли Тот своей рукою. Мне на грудь нацепит крест!

Молоко на губах не обсохло, День и ночь в барабан колочу. Мать от грохота было оглохла, А отец потрепал по плечу.

Мать и плачет и стонет и тужит, Но отцовское слово — закон: — Пусть идёт Императору служит, — Барабанщиком, видно, рождён.

Брали сотнями царства, — столицы Мимоходом совали в карман. Порешили судьбу Аустерлица Двое: солнце — и мой барабан.

Полегло же нас там, полегло же За величье имперских знамён! Веселись, барабанная кожа! Барабанщиком, видно, рождён!

Загоняли мы немца в берлогу. Всадник. Я — барабанный салют. Руки скрещены. В шляпе трирогой. — Возраст? — Десять. — Не меньше ли, плут?

— Был один, — тоже ростом не вышел. Выше солнца теперь вознесён! — Ты потише, дружочек, потише! Барабанщиком, видно, рождён!

Отступилась от нас Богоматерь, Не пошла к московитским волкам. Дальше — хуже. В плену — Император, На отчаянье верным полкам.

И молчит собеседник мой лучший, Сей рукою к стене пригвождён. И никто не побьёт в него ручкой: Барабанщиком, видно, рождён!