Фонари висели на улице недлинной

Клара Арсенева

Фонари висели на улице недлинной, Дни душистей стали, сумерки короче. Рыбьими хвостами, всплесками из глины, Белые фасады разукрасил зодчий;Выдвинул террасу на пустое взморье, Вычернил решетки цветников тюльпанных. Только путь приморский пропадал во взоре, И свистки кричали в полосе туманной.Друг светловолосый говорил устало: «Расскажи о вышках в городе заморском, Как одна долина нефтью протекала, И в червонном храме светят желтым воском».

Похожие по настроению

Ночь каменеет на мосту

Александр Введенский

Ночь каменеет на мосту, Холодный снег и сух и прост. Послушайте, трактир мой пуст, Где звёзды лошадиный хвост. У загнанного неба мало Глядят глаза на нас, когда Влетают в яркие вокзалы Глухонемые поезда; Где до утра Ревут кондуктора. А ночь горбатая взрастает до зари, И хмуро жмурятся от снега фонари. Надень меха! По улицам пройдись! Она тиха Воров безумных летопись. Чёрный Гарри крался по лестнице Держа в руке фонарь и отмычки; А уличные прелестницы Гостей ласкали по привычке. Чёрной ночью сладок мрак Для проделок вора. Трусит лишь один дурак В серых коридорах. О пустынный кабинет, Электрический фонарик! Чуть скрипит сухой паркет, — Осторожен тихий Гарри. А в трактире осталась та, Ради которой он у цели. О, красавица твои уста И они участвуют в деле! Вот уж близок тёмный шкаф С милыми деньгами. Но предстал нежданно граф С грозными усами. И моментально в белый лоб Вцепилась пуля револьвера. Его сложила в нищий гроб Ни сифилис и не холера. Не пойте черноглазых од над жертвою слепого рока. Пусть месяц скорбный идиот Целует руки у востока.

Воспоминание в деревне о Петербурге

Алексей Жемчужников

Жаль, что дни проходят скоро! К возвращенью время близко. Снова, небо скрыв от взора, Тучи там повиснут низко.Ночью, в дождь, слезами словно Обольются там окошки; А на улице безмолвной, Дребезжа, проедут дрожки;Да очнувшись: вора нет ли,- Стукнет палкой дворник сонный; Да визжать на ржавой петле Будет крендель золоченый…

Вечер в России

Давид Давидович Бурлюк

Затуманил взоры Свет ушел yгас Струйные дозоры Иглист скудный час Зазвенели медью Седина-ковыль Пахнет свежей снедью Под копытом пыль Затуманил взоры И уходит прочь Струйные дозоры Нега сон и ночь Прянул без оглядки Все темно вокруг Будто игры в прятки Жаждущий супруг.

Вечереет. Смотри

Федор Сологуб

Вечереет. Смотри: Там, на серых домах, Алый отблеск зари, Там, на белых стенах, Нашей церкви, как чист Нежно-алый отлив! Воздух тих и душист, И горит каждый лист У берёз и у ив! Светло-розовый блеск По реке разлился, А в воде что за плеск У ребят поднялся! За рекою песок Жёлтой лентой лежит, И сосновый лесок Ясным светом облит. Укрываяся в тень От вечерних лучей, Едет русская лень На тележке своей. Пыльный столб за рекой По дороге ямской Сизой тучкой встаёт И за клячею в лес Свой летучий навес, Колыхаясь, несёт. Свечерело. Смотри, Как с последним лучом Догоревшей зари Всё бледнеет кругом.

Возле Фонтенбло

Илья Эренбург

Обрывки проводов. Не позвонит никто. Как человек, подмигивает мне пальто. Хозяева ушли. Еще стоит еда. Еще в саду раздавленная резеда. Мы едем час, другой. Ни жизни, ни жилья. Убитый будто спит. Смеется клок белья. Размолот камень, и расщеплен грустный бук. Леса без птиц, и нимфа дикая без рук. А в мастерской, средь красок, кружев и колец, Гранатой замахнулся на луну мертвец, И синевой припудрено его лицо. Как трудно вырастить простое деревцо! Опять развалины — до одури, до сна. Невыносимая чужая тишина. Скажи, неужто был обыкновенный день, Когда над детворой еще цвела сирень!

Фонарики

Иван Мятлев

Фонарики-сударики, Скажите-ка вы мне, Что видели, что слышали В ночной вы тишине? Так чинно вы расставлены По улицам у нас. Ночные караульщики, Ваш верен зоркий глаз! Вы видели ль, приметили ль, Как девушка одна, На цыпочках тихохонько И робости полна, Близ стенки пробирается, Чтоб друга увидать И шепотом, украдкою «Люблю» ему сказать? Фонарики-сударики Горят себе, горят, А видели ль, не видели ль — Того не говорят. Вы видели ль, как юноша Нетерпеливо ждет, Как сердцем, взором, мыслию Красавицу зовет?.. И вот они встречаются,- И радость, и любовь; И вот они назначили Свиданье завтра вновь. Фонарики-сударики Горят себе, горят, А видели ль, не видели ль — Того не говорят. Вы видели ль несчастную, Убитую тоской, Как будто тень бродящую, Как призрак гробовой, Ту женщину безумную,- Заплаканы глаза; Ее все жизни радости Разрушила гроза. Фонарики-сударики Горят себе, горят, А видели ль, не видели ль — Того не говорят. Вы видели ль преступника, Как, в горести немой, От совести убежища Он ищет в час ночной? Вы видели ль веселого Гуляку, в сюртуке Оборванном, запачканном, С бутылкою в руке? Фонарики-сударики Горят себе, горят, А видели ль, не видели ль — Того не говорят. Вы видели ль сиротушку, Прижавшись в уголок, Как просит у прохожего, Чтоб бедной ей помог; Как горемычной холодно, Как страшно в темноте, Ужель никто не сжалится — И гибнуть сироте! Фонарики-сударики Горят себе, горят, А видели ль, не видели ль — Того не говорят. Вы видели ль мечтателя, Поэта, в час ночной? За рифмой своенравною Гоняясь как шальной, Он хочет муку тайную И неба благодать Толпе, ему внимающей, Звучнее передать. Фонарики-сударики Горят себе, горят, А видели ль, не видели ль — Того не говорят. Быть может, не приметили… Да им и дела нет; Гореть им только ведено, Покуда будет свет. Окутанный рогожею Фонарщик их зажег; Но чувства прозорливости Им передать не мог!.. Фонарики-сударики — Народ всё деловой: Чиновники, сановники — Всё люди с головой! Они на то поставлены, Чтоб видел их народ. Чтоб величались, славились, Но только без хлопот. Им, дескать, не приказано Вокруг себя смотреть, Одна у них обязанность: Стоять тут и гореть, Да и гореть, покудова Кто не задует их. Так что же и тревожиться О горестях людских! Фонарики-сударики — Народ всё деловой: Чиновники, сановники — Всё люди с головой!

В тумане дни короче

Клара Арсенева

В тумане дни короче, И зори не видны. Оттиснул солнце зодчий На плоскости стены.Опять о сне возвратном Старик расскажет мне, И в переулке скатном Цветы в одном окне.Внизу дороги длинны, Уходят за реку, И сладок крик машины Оставшимся вверху.О, тихий день разлуки, Он скорби не принес, Но нет ритмичней муки — Сойти под шум колес.Душа свернется к ночи, И будет тень на мне… Как солнце любит зодчий Распятое в стене.

Как луна лучом пронзает

Константин Аксаков

Как луна лучом пронзает Облаков туманный рой, Так из темных лет выходит Легкий образ предо мной.Все на палубе сидели, Вниз по Рейну лодка шла; В свете вечера горели Зеленевшие брега.Я сидел у ног прекрасной, Милой дамы — и молчал; На ее ланитах бледных Отблеск розовый играл.Звуки лютен, пенье песен… Жизнь чудесно-хороша! Небо всё вокруг синело, Расширялася душа.Сказкою тянулись мимо Рощи, замки на скалах, И я видел их чудесно Милой женщины в очах.

Вечерний свет погас…

Константин Бальмонт

Е.А. ВарженевскойВечерний свет погас. Чуть дышит гладь воды. Настал заветный час Для искристой Звезды. Она теперь горит, Окутанная мглой, И светом говорит Не с Небом, а с Землей. Увидела она, Как там внизу темно, Как сладко спит волна, Как спит речное дно. И вот во мгле, вдали, Открыв лицо свое, Кувшинки расцвели И смотрят на нее. Они горят в ночи, Их нежит гладь воды, Ласкают их лучи Застенчивой Звезды. И будут над водой Всю ночь они гореть, Чтоб с Утренней Звездой Стыдливо умереть.Год написания: без даты

Прелестен вид, когда, при замиранье дня

Петр Вяземский

Прелестен вид, когда, при замиранье дня, Чудесной краскою картину оттеня, Всё дымкой розовой оденет пар прозрачный: Громадных зданий ряд величественно-мрачный, Лагуны, острова и высь Евгейских гор, Которых снеговой, серебряный узор Сияет вдалеке на темном небосклоне. Как призрак всё глядит, и зыбь на влажном лоне, Как марево глазам обманутым пловцов, И город мраморный вдоль сжатых берегов, И Невский сей проспект, иначе Канал-гранде, С дворцами, перлами на голубой гирлянде, Которая легко, с небрежностью струясь, Вкруг стана стройного царицы обвилась. Мир фантастический, причудливый, прелестный! Кому твои мечты и таинства известны, Кто мог уразуметь их сладостный язык, Кто чувством в этот мир загадочный проник, О, тот сокровища поэзии изведал! И если чувств своих созвучью он не предал И в том, что скажет он, им отголоска нет, То всё ж в душе своей он был и есть поэт.

Другие стихи этого автора

Всего: 14

В тумане дни короче

Клара Арсенева

Дорогами лесными тревожный свист машины

Клара Арсенева

Дорогами лесными тревожный свист машины. Но насыпь отделили плеснеющей водой. На лестнице чердачной поставлю два кувшина Наполненных цветами, из глины голубой.Кричат лесные змеи, блестят перед закатом, А в погребе распили старинное вино, И часто заплывает туманом синеватым, Холодным и тяжелым чердачное окно.Лесную голубику развесила пучками И шкур к зиме купила у финского купца… Но кто, змееголосый, выходит вечерами И свищет пса у двери соседнего крыльца?

Здесь тир бродячий был

Клара Арсенева

Из Тристана ДеремЗдесь тир бродячий был. Взамен Его хозяйки благосклонной, Мы сохраним, Жан Пелерен, Лишь образ в памяти влюбленной.Он опьянял меня, как хмель, И так тревожил смех ее, Дрожало сердце и ружье, Никак не мог попасть я в цель.Но ритмом звонким песен длинных Не чествуй нынешней Елены, Пропахнувшем ацетиленом, И порохом, и карабином…Где ж балаган Уистити, Который, что ни год, древнее? Там воздух синь от конфетти, Там, может быть, я встречусь с нею.

Зоологическая лавка

Клара Арсенева

В витрине улитки и рыбки, И пять попугаев подряд. Как рано играют на скрипке И душу с утра ущемятИ бродят мальчишки без дела По улице нашей с утра. До смерти мне все надоело, Все утра и все вечера.Опять он приехал и ходит — Купить червячков, или рыб. Словами, как прежде, изводит, И в море-то он не погиб!«Влечет меня к этому месту, Но сердце забытой в крови…» Вчера отравили невесту На юге, и из-за любви.

Моя пери

Клара Арсенева

Ширазское преданиеВ полночный час, на берегу, Своей любовью поглощенный, Глаз оторвать я не могу От волн певучих речки сонной.О, кто она, чей вздох смутил Мое безмолвие ночное, И кто голубизною крыл Блеснул над дремлющей волною?Одели лунные лучи Ее в мерцающие ткани. Ее признанья горячи, И в косах росных брызг мерцанье.Едва блеснет заря, она Вдыхает первый цвет весенний И, словно зыбкий образ сна, Вдруг исчезает в мутной пене.Средь волн зеленых рождена, В приюте, что лишь мне известен, Любовь моей души она И муза сокровенных песен.Всю ночь на этом берегу Сижу я как завороженный, Глаз оторвать я не могу От волн певучих речки сонной.

Ни хвороста, ни дров, в кармане ни гроша

Клара Арсенева

Из Тристана ДеремНи хвороста, ни дров, в кармане ни гроша. Улитки холодней увядшая душа. И в трубках нет давно следа табачной пыли, А в памяти сады тюльпановые всплыли. И пышный их расцвет в горниле летних дней Мерещится душе взволнованной моей. Пригрезится — пока бормочет еле-еле Фитиль, что гроздья фиг давно уже поспели; И тяжестью корзин с плодами стол гнетет, И сердце, точно челн, забвенье унесет.

Осень

Клара Арсенева

О чем-то давнем и знакомом Я вспомнить с трепетом могу О красном дереве за домом И о конце горы в снегу.И как в обветренной долине Бродили редкие стада И море, море мутно-сине Взметало зыбкие суда.И я, прозревшая в молчанье, В пустынном доме на скале Читала длинное сказанье Об остывающей земле.И о слепом ее стремленьи Под солнцем вытянуть дугу, Но о стремительном вращенье В совсем безвыходном кругу.И о таком пьянящем свете, Дающем дереву расти… И неминуемой комете В конце безумного пути.

Песня

Клара Арсенева

Солнце, ты близко? Плечи мои опали! Стелятся низко И поют журавли: Возле порога Синяя стала вода, К полю дорога Смыта и нет следа. Тонет подснежник, Ждали так долго весну. Я на валежник Руки сложу и усну. Тихо и сонно Солнце пошло по воде, И озаренные Листья встают на гряде. Ветры с востока Косы мои размели. Очень высоко Поют журавли.

Пускай от родины вдали

Клара Арсенева

Из Аветика ИсаакянаПускай от родины вдали Мне умереть дано, В объятья матери-земли Вернусь я всё равно.Уснуть бы в тихом поле мне, Под яблоней весной – Пусть белым цветом в тишине Качнется надо мной.Чтоб летом девушки пришли – Их песни так сладки, – Румяных яблок натрясли В подолы и в платки.Дни осени, печальны вы, Как сны любви моей. Пусть ворох вянущей листвы Осыплется с ветвей.Потом молчальница-зима, Свершая свой полет, Слезами нежными сама Могилу занесет.

Ранняя весна

Клара Арсенева

В полях дожди, цветет дорога к дому. Живет ли он по-прежнему один?.. Уйду с утра, нарву лесную дрему, Поставлю в старый глиняный кувшин. Кричит удод за теплой мглой и синью… Удод, удод, весна еще сыра! И не обсохли елки за полынью, И горицвет весенний у двора! Придет ли он опять с дешевой скрипкой Играть с утра «Любовную тоску»? Опять ли я молчаньем и улыбкой Его и долгим взором увлеку?.. В моем шитье цветы позолотели, Но я усну в надвинутой тени: Любовь, как сон, и глубже, и тяжеле В душистые, бессолнечные дни.

Северный город

Клара Арсенева

Каналом обведенный, он обнимал ознобом. И пыль мешалась с дымом, а дым — с тоской гвоздик. Мне с сердцем утомленным — он был весенним гробом, И взор к воде и пыли, бесцветный взор поник.В канале обводящем он плавал опрокинут, И золотом тяжелым стекали купола. И шел в нем тот, кто мною спокойно был отринут, И шел в нем тот, кого я напрасно прождала.Как ясно помню — где-то, в сквозных воротах можно Увидеть было стены надводного дворца. Я часто в это лето скиталась осторожно, Чтобы не выдать сердца мерцаньями лица.

Стает снежок возле пня

Клара Арсенева

Стает снежок возле пня, Мокнет крыло у меня, Нос под водицу сую, Горькую клюкву клюю.Каплет с тяжелых ветвей, Ветер острее и злей. Больше болотца, луна Рано и низко видна.Взвоет лиса на нее — Вот оно все бытие. Крыльями снег всковырну И над водицей усну.Птичьему слуху легко, Выстрел узнать далеко, Птичьему глазу темно — Мох подо мной, или дно.