Стает снежок возле пня

Клара Арсенева

Стает снежок возле пня, Мокнет крыло у меня, Нос под водицу сую, Горькую клюкву клюю.Каплет с тяжелых ветвей, Ветер острее и злей. Больше болотца, луна Рано и низко видна.Взвоет лиса на нее — Вот оно все бытие. Крыльями снег всковырну И над водицей усну.Птичьему слуху легко, Выстрел узнать далеко, Птичьему глазу темно — Мох подо мной, или дно.

Похожие по настроению

Снега потемнеют синие

Александр Твардовский

Снега потемнеют синие Вдоль загородных дорог, И воды зайдут низинами В прозрачный еще лесок, Недвижимой гладью прикинутся И разом — в сырой ночи В поход отовсюду ринутся, Из русел выбив ручьи. И, сонная, талая, Земля обвянет едва, Листву прошивая старую, Пойдет строчить трава, И с ветром нежно-зеленая Ольховая пыльца, Из детских лет донесенная, Как тень, коснется лица. И сердце почует заново, Что свежесть поры любой Не только была да канула, А есть и будет с тобой.

Зори

Алексей Толстой

Койт встает на закате, зовет Эммарику; А леса между ними завалены снегом; Старый Сивер приподнял холодную пику И летит на оленях – белесом и пегом. Койт зовет Эммарику. «Приди, моя зорька, И возьми у меня золотое светило!» А она: «Не могу – караулит нас зорко Снежнокудрого Сивера вьюжная сила». Сосны сини, и снег между соснами синий. Плачет Койт, простирая к возлюбленной пальцы. А от слез опускается на землю иней; И в сугробах пушистые прыгают зайцы.

Лес

Борис Корнилов

Деревья, кустарника пропасть, болотная прорва, овраг… Ты чувствуешь — горе и робость тебя окружают… и мрак. Ходов не давая пронырам, у самой качаясь луны, сосновые лапы над миром, как сабли, занесены. Рыдают мохнатые совы, а сосны поют о другом — бок о бок стучат, как засовы, тебя запирая кругом. Тебе, проходимец, судьбою, дорогой — болота одни; теперь над тобой, под тобою гадюки, гнилье, западни. Потом, на глазах вырастая, лобастая волчья башка, лохматая, целая стая охотится исподтишка. И старая туша, как туча, как бурей отбитый карниз, ломая огромные сучья, медведь обрывается вниз. Ни выхода нет, ни просвета, и только в шерсти и зубах погибель тяжелая эта идет на тебя на дыбах. Деревья клубятся клубами — ни сна, ни пути, ни красы, и ты на зверье над зубами свои поднимаешь усы. Ты видишь прижатые уши, свинячьего глаза свинец, шатанье слежавшейся туши, обсосанной лапы конец. Последние два шага, последние два шага… И грудь перехвачена жаждой, и гнилостный ветер везде, и старые сосны — над каждой по страшной пылает звезде.

Хорошо, когда так снежно

Федор Сологуб

Хорошо, когда так снежно. Всё идёшь себе, идёшь. Напевает кто-то нежно, Только слов не разберешь.Даже это не напевы. Что же? ветки ль шелестят? Или призрачные девы В хрупком воздухе летят?Ко всему душа привычна, Тихо радует зима. А кругом всё так обычно, И заборы, и дома.Сонный город дышит ровно, А природа вечно та ж. Небеса глядят любовно На подвал, на бельэтаж.Кто высок, тому не надо Различать, что в людях ложь. На земле ему отрада Уж и та, что вот, живешь.

В овраге снежные ширинки

Николай Клюев

В овраге снежные ширинки Дырявит посохом закат, Полощет в озере, как в кринке, Плеща на лес, кумачный плат.В расплаве мхов и тине роясь,- Лесовику урочный дар,- Он балахон и алый пояс В тайгу забросил, как пожар.У лесового нос — лукошко, Волосья — поросли ракит… Кошель с янтарною морошкой Луна забрезжить норовит.Зарит… Цветет загозье лыко, Когтист и свеж медвежий след, Озерко — туес с земляникой, И вешний бор — за лаптем дед.Дымится пень, ему лет со сто, Он в шапке, с сивой бородой… Скрипит лощеное берёсто У лаптевяза под рукой.

Зимняя прогулка

Петр Вяземский

Графине М. Б. Перовской Ждёт тройка у крыльца; порывом Коней умчит нас быстрый бег. Смотрите — месячным отливом Озолотился первый снег. Кругом серебряные сосны; Здесь северной Армиды сад: Роскошно с ветви плодоносной Висит алмазный виноград; Вдоль по деревьям арабеском Змеятся нити хрусталя; Серебряным, прозрачным блеском Сияют воздух и земля. И небо синее над нами — Звездами утканный шатёр, И в поле искрится звездами Зимой разостланный ковёр. Он, словно из лебяжьей ткани, Пушист и светит белизной; Скользя, как чёлн волшебный, сани Несутся с плавной быстротой. Всё так таинственно, так чудно; Глядишь — не верится глазам. Вчерашний мир спит беспробудно, И новый мир открылся нам. Гордяся зимнею обновой, Ночь блещет в светозарной тьме; Есть прелесть в сей красе суровой, Есть прелесть в молодой зиме, Есть обаянье, грусть и нега, Поэзия и чувств обман; Степь бесконечная и снега Необозримый океан. Вот леший — скоморох мохнатый, Кикимор пляска и игра, Вдали мерещатся палаты, Всё из литого серебра. Русалок рой среброкудрявый, Проснувшись в сей полночный час, С деревьев резво и лукаво Стряхает иней свой на нас.

Весна

Римма Дышаленкова

Меня ведут над полем белым два белых ветра в краю, от стужи онемелом, искать ответа, узнать у гор, седой сосны, что приключились? Зачем движение весны остановилось? Вздыхает лес, гудит скала, сугробы дышат: такие важные дела решают выше. Там среди звезд сидит совет тройным престолом: Столетний Лед, Столетний Снег и Вечный Холод. Моя забота им смешна, им что за дело, что в стужу милая страна оледенела! И вот под хохот и под свист камней и вьюги слетаю кубарем я вниз в объятья к людям. Сосновый дом, в нем старики и разговоры, пекутся в печке пирожки легко и споро. Апрель склонился надо мной, товарищ нежный. В ладонях девочки лесной цветет подснежник.

Пригрезился, быть может, водяной

Сергей Клычков

Пригрезился, быть может, водяной, Приснился взгляд — под осень омут синий! Но, словно я по матери родной, Теперь горюю над лесной пустыней…И что с того, что зайца из куста Простой ошибкой принял я за беса, Зато, как явь, певучие уста Прослышал я в немолчном шуме леса! Мне люди говорят, что ширь и даль За лесом сердцу и глазам открылась, А мне до слез лесной опушки жаль, Куда ходил я, как дьячок на клирос! Жаль беличью под елью шелуху И заячьи по мелколесью смашки… Как на мальчишнике засевшую ольху, Одетую в широкие рубашки! Жаль стежки лис, наброшенные в снег, Как поднизи, забытые франтихой, И жаль пеньки и груды тонких слег, Накрытых синевою тихой… Вздохнуть на них присядет зимний день И смотрит вниз, не подымая взгляда… И тень от облака да я, как тень, Бредем вдвоем по дровяному складу… А мужикам, не глядя на мороз Приехавшим за бревнами на ригу, Я покажусь с копной моих волос Издалека похожим на расстригу!

Ночная ласточка

Вадим Шефнер

Кто белой ночью ласточку вспугнул,- Полет ли дальнего ракетоносца Или из бездны мирозданья гул, Неслышный нам, в гнездо ее донесся? Она метнулась в воздухе ночном, И крылья цвета вороненой стали Цветущий мир, дремавший за окном, Резнули дважды по диагонали. Писк судорожный, звуковой надрез Был столь пронзителен, как будто разом Стекольщик некий небеса и лес Перекрестил безжалостным алмазом. И снова в соснах дремлет тишина, И ели — как погашенные свечи, И этот рай, что виден из окна, Еще прекрасней, ибо он не вечен.

На сайме зимой

Владимир Соловьев

Вся ты закуталась шубой пушистой, В сне безмятежном, затихнув, лежишь. Веет не смертью здесь воздух лучистый, Эта прозрачная, белая тишь.В невозмутимом покое глубоком, Нет, не напрасно тебя я искал. Образ твой тот же пред внутренним оком, Фей — владычица сосен и скал!Ты непорочна, как снег за горами, Ты многодумна, как зимняя ночь, Вся ты в лучах, как полярное пламя, Темного хаоса светлая дочь!

Другие стихи этого автора

Всего: 14

В тумане дни короче

Клара Арсенева

В тумане дни короче, И зори не видны. Оттиснул солнце зодчий На плоскости стены.Опять о сне возвратном Старик расскажет мне, И в переулке скатном Цветы в одном окне.Внизу дороги длинны, Уходят за реку, И сладок крик машины Оставшимся вверху.О, тихий день разлуки, Он скорби не принес, Но нет ритмичней муки — Сойти под шум колес.Душа свернется к ночи, И будет тень на мне… Как солнце любит зодчий Распятое в стене.

Дорогами лесными тревожный свист машины

Клара Арсенева

Дорогами лесными тревожный свист машины. Но насыпь отделили плеснеющей водой. На лестнице чердачной поставлю два кувшина Наполненных цветами, из глины голубой.Кричат лесные змеи, блестят перед закатом, А в погребе распили старинное вино, И часто заплывает туманом синеватым, Холодным и тяжелым чердачное окно.Лесную голубику развесила пучками И шкур к зиме купила у финского купца… Но кто, змееголосый, выходит вечерами И свищет пса у двери соседнего крыльца?

Здесь тир бродячий был

Клара Арсенева

Из Тристана ДеремЗдесь тир бродячий был. Взамен Его хозяйки благосклонной, Мы сохраним, Жан Пелерен, Лишь образ в памяти влюбленной.Он опьянял меня, как хмель, И так тревожил смех ее, Дрожало сердце и ружье, Никак не мог попасть я в цель.Но ритмом звонким песен длинных Не чествуй нынешней Елены, Пропахнувшем ацетиленом, И порохом, и карабином…Где ж балаган Уистити, Который, что ни год, древнее? Там воздух синь от конфетти, Там, может быть, я встречусь с нею.

Зоологическая лавка

Клара Арсенева

В витрине улитки и рыбки, И пять попугаев подряд. Как рано играют на скрипке И душу с утра ущемятИ бродят мальчишки без дела По улице нашей с утра. До смерти мне все надоело, Все утра и все вечера.Опять он приехал и ходит — Купить червячков, или рыб. Словами, как прежде, изводит, И в море-то он не погиб!«Влечет меня к этому месту, Но сердце забытой в крови…» Вчера отравили невесту На юге, и из-за любви.

Моя пери

Клара Арсенева

Ширазское преданиеВ полночный час, на берегу, Своей любовью поглощенный, Глаз оторвать я не могу От волн певучих речки сонной.О, кто она, чей вздох смутил Мое безмолвие ночное, И кто голубизною крыл Блеснул над дремлющей волною?Одели лунные лучи Ее в мерцающие ткани. Ее признанья горячи, И в косах росных брызг мерцанье.Едва блеснет заря, она Вдыхает первый цвет весенний И, словно зыбкий образ сна, Вдруг исчезает в мутной пене.Средь волн зеленых рождена, В приюте, что лишь мне известен, Любовь моей души она И муза сокровенных песен.Всю ночь на этом берегу Сижу я как завороженный, Глаз оторвать я не могу От волн певучих речки сонной.

Ни хвороста, ни дров, в кармане ни гроша

Клара Арсенева

Из Тристана ДеремНи хвороста, ни дров, в кармане ни гроша. Улитки холодней увядшая душа. И в трубках нет давно следа табачной пыли, А в памяти сады тюльпановые всплыли. И пышный их расцвет в горниле летних дней Мерещится душе взволнованной моей. Пригрезится — пока бормочет еле-еле Фитиль, что гроздья фиг давно уже поспели; И тяжестью корзин с плодами стол гнетет, И сердце, точно челн, забвенье унесет.

Осень

Клара Арсенева

О чем-то давнем и знакомом Я вспомнить с трепетом могу О красном дереве за домом И о конце горы в снегу.И как в обветренной долине Бродили редкие стада И море, море мутно-сине Взметало зыбкие суда.И я, прозревшая в молчанье, В пустынном доме на скале Читала длинное сказанье Об остывающей земле.И о слепом ее стремленьи Под солнцем вытянуть дугу, Но о стремительном вращенье В совсем безвыходном кругу.И о таком пьянящем свете, Дающем дереву расти… И неминуемой комете В конце безумного пути.

Песня

Клара Арсенева

Солнце, ты близко? Плечи мои опали! Стелятся низко И поют журавли: Возле порога Синяя стала вода, К полю дорога Смыта и нет следа. Тонет подснежник, Ждали так долго весну. Я на валежник Руки сложу и усну. Тихо и сонно Солнце пошло по воде, И озаренные Листья встают на гряде. Ветры с востока Косы мои размели. Очень высоко Поют журавли.

Пускай от родины вдали

Клара Арсенева

Из Аветика ИсаакянаПускай от родины вдали Мне умереть дано, В объятья матери-земли Вернусь я всё равно.Уснуть бы в тихом поле мне, Под яблоней весной – Пусть белым цветом в тишине Качнется надо мной.Чтоб летом девушки пришли – Их песни так сладки, – Румяных яблок натрясли В подолы и в платки.Дни осени, печальны вы, Как сны любви моей. Пусть ворох вянущей листвы Осыплется с ветвей.Потом молчальница-зима, Свершая свой полет, Слезами нежными сама Могилу занесет.

Ранняя весна

Клара Арсенева

В полях дожди, цветет дорога к дому. Живет ли он по-прежнему один?.. Уйду с утра, нарву лесную дрему, Поставлю в старый глиняный кувшин. Кричит удод за теплой мглой и синью… Удод, удод, весна еще сыра! И не обсохли елки за полынью, И горицвет весенний у двора! Придет ли он опять с дешевой скрипкой Играть с утра «Любовную тоску»? Опять ли я молчаньем и улыбкой Его и долгим взором увлеку?.. В моем шитье цветы позолотели, Но я усну в надвинутой тени: Любовь, как сон, и глубже, и тяжеле В душистые, бессолнечные дни.

Северный город

Клара Арсенева

Каналом обведенный, он обнимал ознобом. И пыль мешалась с дымом, а дым — с тоской гвоздик. Мне с сердцем утомленным — он был весенним гробом, И взор к воде и пыли, бесцветный взор поник.В канале обводящем он плавал опрокинут, И золотом тяжелым стекали купола. И шел в нем тот, кто мною спокойно был отринут, И шел в нем тот, кого я напрасно прождала.Как ясно помню — где-то, в сквозных воротах можно Увидеть было стены надводного дворца. Я часто в это лето скиталась осторожно, Чтобы не выдать сердца мерцаньями лица.

Тихо лежу в постели

Клара Арсенева