Роза (Стихотворение в прозе)
Последние дни августа… Осень уже наступала. Солнце садилось. Внезапный порывистый ливень, без грому и без молний, только что промчался над нашей широкой равниной. Сад перед домом горел и дымился, весь залитый пожаром зари и потопом дождя. Она сидела за столом в гостиной и с упорной задумчивостью глядела в сад сквозь полураскрытую дверь. Я знал, что́ свершалось тогда в ее душе; я знал, что после недолгой, хоть и мучительной, борьбы она в этот самый миг отдавалась чувству, с которым уже не могла более сладить. Вдруг она поднялась, проворно вышла в сад и скрылась. Пробил час… пробил другой; она не возвращалась. Тогда я встал и, выйдя из дому, отправился по аллее, по которой — я в том не сомневался — пошла и она. Всё потемнело вокруг; ночь уже надвинулась. Но на сыром песку дорожки, ярко алея даже сквозь разлитую мглу, виднелся кругловатый предмет. Я наклонился… То была молодая, чуть распустившаяся роза. Два часа тому назад я видел эту самую розу на ее груди. Я бережно поднял упавший в грязь цветок и, вернувшись в гостиную, положил его на стол, перед ее креслом. Вот и она вернулась наконец — и, легкими шагами пройдя всю комнату, села за стол. Ее лицо и побледнело и ожило; быстро, с веселым смущеньем бегали по сторонам опущенные, как бы уменьшенные глаза. Она увидала розу, схватила ее, взглянула на ее измятые, запачканные лепестки, взглянула на меня — и глаза ее, внезапно остановившись, засияли слезами. — О чем вы плачете? — спросил я. — Да вот об этой розе. Посмотрите, что с ней сталось. Тут я вздумал выказать глубокомыслие. — Ваши слезы смоют эту грязь, — промолвил я с значительным выраженьем. — Слезы не моют, слезы жгут, — отвечала она и, обернувшись к камину, бросила цветок в умиравшее пламя. — Огонь сожжет еще лучше слез, — воскликнула она не без удали, — и прекрасные глаза, еще блестевшие от слез, засмеялись дерзостно и счастливо. Я понял, что и она была сожжена.
Похожие по настроению
Роза
Александр Сергеевич Пушкин
Где наша роза, Друзья мои? Увяла роза, Дитя зари. Не говори: Так вянет младость! Не говори: Вот жизни радость! Цветку скажи: Прости, жалею! И на лилею Нам укажи.
Запретная роза
Анна Андреевна Ахматова
*Ваша горькая божественная речь… А. Н* Ты о ней как о первой невесте Будешь думать во сне и до слез… Мы ее не вдыхали вместе, И не ты мне ее принес. Мне принес ее тот крылатый Повелитель богов и муз, Когда первого грома раскаты Прославляли наш страшный союз. Тот союз, что зовут разлукой, И какою-то сотою мукой, Что всех чище и всех черней.
Песнь о розе
Аполлон Григорьев
Хор Из недр природы розу нам Извел отец творенья, И богачам и беднякам Равны в ней наслажденья. Один голос Ребенку почкою она, Расцветом юноше сияет, Раскрыта мужу вся сполна, И старца в небо провожает. Другой голос И сильным радости дает, И отирает слабых слезы, И над могилою цветет Всё тот же цвет прекрасной розы. Оба Кто прелесть розы той поймет, Пусть дружбою ее зовет. Хор Из недр природы розу нам Извел отец творенья, И богачам и беднякам Равны в ней наслажденья. Один голос В ланитах юноши горит Она зарею упоенья И в девственной груди родит Святую жажду наслажденья. Другой голос Благоухание цветов Всем принесенным посылает, Цветет для них среди оков, И, где цветет, не изменяет. Оба Кто прелесть розы той поймет, Невинностью пусть назовет. Хор Из недр природы розу нам Извел отец творенья, И богачам и беднякам Равны в ней наслажденья. Один голос Цветет и в пору соловьев, И в ту, когда колосья зреют, Иль листья падают с дерев, Или поля снега завеют. Другой голос Везде вы встретитеся с ней, Ее последний нищий знает; Спешите же навстречу ей: Она вас, други, ожидает. Оба Кто прелесть розы той поймет, Невинностью пусть назовет. Хор Из недр природы вечный нам Произрастил три розы, Они сияют богачам И сушат бедных слезы… Братья Из дружбы роз, о братья, вы Венцы себе сплетайте, И на веселые главы С весельем надевайте… Сестры Венцы из роз, о сестры, вы Невинности сплетайте И на веселые главы С весельем надевайте. Все И вместе братьям и сестрам Роз радости венцами Чело украсить должно нам С веселыми душами.
Розы
Аполлон Николаевич Майков
Вся в розах — на груди, на легком платье белом, На черных волосах, обвитых жемчугами,— Она покоилась, назад движеньем смелым Откинув голову с открытыми устами. Сияло чудное лицо живым румянцем… Остановился бал, и музыка молчала, И, соблазнительным ошеломленный танцем, Я на другом конце блистательного зала, С красавицею вдруг очами повстречался… И — как и отчего, не знаю!— мне в мгновенье Сорренто голубой залив нарисовался, Пестумский красный храм в туманном отдаленье, И вилла, сад и пир времен горацианских… И по заливу вдруг на золотой галере, Плывет среди толпы невольниц африканских, Вся в розах — Лидия, подобная Венере… И что ж? обманутый блистательной мечтою, Почти с признанием очнулся я от грезы У ног красавицы… Ах, вы всему виною, О розы Пестума, классические розы!..
Роза друга
Эдуард Асадов
За каждый букет и за каждый цветок Я людям признателен чуть не до гроба. Люблю я цветы! Но средь них особо Я эту вот розу в душе сберег. Громадная, гордая, густо-красная, Благоухая, как целый сад, Стоит она, кутаясь в свой наряд, Как-то по-царственному прекрасная. Ее вот такою взрастить сумел, Вспоив голубою водой Севана, Солнцем и песнями Еревана, Мой жизнерадостный друг Самвел. Девятого мая, в наш день солдатский, Спиной еще слыша гудящий ИЛ, Примчался он, обнял меня по-братски И это вот чудо свое вручил. Сказал: — Мы немало дорог протопали, За мир, что дороже нам всех наград, Прими же цветок как солдат Севастополя В подарок от брестских друзей-солдат. Прими, дорогой мой, и как поэт, Этот вот маленький символ жизни. И в память о тех, кого с нами нет, Чьей кровью окрашен был тот рассвет — Первый военный рассвет Отчизны. Стою я и словно бы онемел… Сердце вдруг сладкой тоскою сжало. Ну, что мне сказать тебе, друг Самвел?! Ты так мою душу сейчас согрел… Любого спасибо здесь будет мало! Ты прав: мы немало прошли с тобой, И все же начало дороги славы — У Бреста. Под той крепостной стеной, Где принял с друзьями ты первый бой, И люди об этом забыть не вправе! Чтоб миру вернуть и тепло, и смех, Вы первыми встали, голов не пряча, А первым всегда тяжелее всех Во всякой беде, а в войне — тем паче! Мелькают рассветы минувших лет, Словно костры у крутых обочин. Но нам ли с печалью смотреть им вслед?! Ведь жаль только даром прошедших лет, А если с толком — тогда не очень! Вечер спускается над Москвой, Мягко долив позолоты в краски, Весь будто алый и голубой, Праздничный, тихий и очень майский. Но вот в эту вешнюю благодать Салют громыхнул и цветисто лопнул, Как будто на звездный приказ прихлопнул Гигантски-огненную печать. То гром, то минутная тишина, И вновь, рассыпая огни и стрелы, Падает радостная волна, Но ярче всех, в синем стекле окна — Пламенно-алый цветок Самвела! Как маленький факел горя в ночи, Он словно растет, обдавая жаром. И вот уже видно, как там, в пожарах, С грохотом падают кирпичи, Как в вареве, вздыбленном, словно конь, Будто играя со смертью в жмурки, Отважные, крохотные фигурки, Перебегая, ведут огонь. И то, как над грудой камней и тел, Поднявшись навстречу свинцу и мраку, Всех, кто еще уцелеть сумел, Бесстрашный и дерзкий комсорг Самвел Ведет в отчаянную атаку. Но, смолкнув, погасла цветная вьюга, И скрылось видение за окном. И только горит на столе моем Пунцовая роза — подарок друга. Горит, на взволнованный лад настроив, Все мелкое прочь из души гоня, Как отблеск торжественного огня, Навечно зажженного в честь героев!
Испускающаяся роза
Гавриил Романович Державин
О цвет прекрасный, осыпаем Поутру перловой росой, Зефиром в полдень лобызаем! Открой скорей румянец твой. Ах, нет!— помедль, еще не знаешь Всех тварей тленных ты тщеты: В тот миг, как из пелен проглянешь, Увы!— должна увянуть ты. И ты цветешь не так ли, Хлоя? Не с тем ли родилась на свет, Чтоб всех, прельстя, лишить покоя И скоро потерять свой цвет? Покинь же стебель твой опасный, Укрась, о роза! Хлое грудь; Коль ты цветок из всех прекрасный, На ней блаженнее всех будь. Царицей будь на ней отныне; Украсив грудь, умри на ней: Завидуя твоей судьбине, Захочет смерти всяк твоей. О так! немного дней продлится, Как будешь ты на ней блистать: Благоуханьем огнь родится; По Хлое будет всяк вздыхать. Вздыхай!— пленяй!— тебе Лель страстный Покажет скоро путь.— Но знай: Увеселяя взор прекрасный, Грудь украшай, но сокрывай. А если наглой кто рукою Покой дерзнет твой возмутить,— Вздохнув по мне, спеши иглою Твоей сопернику отметить.
Розы
Иван Мятлев
Как хороши, как свежи были розы В моем саду! Как взор прельщали мой! Как я молил весенние морозы Не трогать их холодною рукой! Как я берег, как я лелеял младость Моих цветов заветных, дорогих; Казалось мне, в них расцветала радость, Казалось мне, любовь дышала в них. Но в мире мне явилась дева рая, Прелестная, как ангел красоты, Венка из роз искала молодая, И я сорвал заветные цветы. И мне в венке цветы еще казались На радостном челе красивее, свежей, Как хорошо, как мило соплетались С душистою волной каштановых кудрей! И заодно они цвели с девицей! Среди подруг, средь плясок и пиров, В венке из роз она была царицей, Вокруг ее вились и радость и любовь. В ее очах — веселье, жизни пламень; Ей счастье долгое сулил, казалось, рок. И где ж она?.. В погосте белый камень, На камне — роз моих завянувший венок.
Соловей и роза
Николай Алексеевич Некрасов
Зачем склонилась так печально, Что не глядишь ты на меня? Давно пою и славлю розу, А ты не слушаешь меня! — Зачем мне слушать? Слишком громко Поешь ты про свою любовь. Мне грустно: ты меня не любишь, Поешь не для меня одной. — Но ты, как дева Франкистана, Не расточай души своей: Мне одному отдай всю душу! Тогда я тихо запою. 1837, Тифлис Стихотворение было переведено на грузинский язык А. Чавчавадзе, С. Размадзе и Л. Исарлишвили.
Роза
Римма Дышаленкова
— Для кого цветешь в долине, роза? — спрашивал ревниво соловей. Отвечала красная нервозно: — Если можешь, пой повеселей! Ночь провел перед цветком прекрасным молодой взволнованный поэт: — Для кого цветешь ты, мне неясно? — Я цвету не для поэтов, нет… Утром рано подошел садовник, землю каменистую взрыхлил, поглядел на гордую любовно, безответно руки уронил. Но когда погасли в небе звезды, подступило море к берегам, и открылась раковина розы, и припало море к лепесткам. Море розу ласково качало, и, не помня больше ничего, роза и цвела и расцветала на плече у моря своего. Вся земля покрылась нежным цветом, в небе стали радуги гореть. Соловью, садовнику, поэту оставалось только песни петь…
Ей в Торран
Зинаида Николаевна Гиппиус
1Я не безвольно, не бесцельно Хранил лиловый мой цветок, Принес его длинностебельный И положил у милых ног.А ты не хочешь… Ты не рада… Напрасно взгляд я твой ловлю. Но пусть! Не хочешь, и не надо: Я все равно тебя люблю.2 Новый цветок я найду в лесу, В твою неответность не верю, не верю. Новый, лиловый я принесу В дом твой прозрачный, с узкою дверью.Но стало мне страшно там, у ручья, Вздымился туман из ущелья, стылый… Только шипя проползла змея, И я не нашел цветка для милой.3В желтом закате ты — как свеча. Опять я стою пред тобой бессловно. Падают светлые складки плаща К ногам любимой так нежно и ровно.Детская радость твоя кротка, Ты и без слов сама угадаешь, Что приношу я вместо цветка, И ты угадала, ты принимаешь.
Другие стихи этого автора
Всего: 113Русский язык (Стихотворение в прозе)
Иван Сергеевич Тургенев
Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
Дай мне руку
Иван Сергеевич Тургенев
Дай мне руку, и пойдем мы в поле, Друг души задумчивой моей… Наша жизнь сегодня в нашей воле, Дорожишь ты жизнию своей? Если нет, мы этот день погубим, Этот день мы вычеркнем шутя. Все, о чем томились мы, что любим,- Позабудем до другого дня… Пусть над жизнью пестрой и тревожной Этот день, не возвращаясь вновь, Пролетит, как над толпой безбожной Детская, смиренная любовь… Светлый пар клубится над рекою, И заря торжественно зажглась. Ах, сойтись бы я хотел с тобою, Как сошлись с тобой мы в первый раз. «Но к чему, не снова ли былое Повторят?» — мне отвечаешь ты. Позабудь все тяжкое, все злое, Позабудь, что расставались мы. Верь: смущен и тронут я глубоко, И к тебе стремится вся душа Жадно так, как никогда потока В озеро не просится волна… Посмотри… как небо дивно блещет, Наглядись, а там кругом взгляни. Ничего напрасно не трепещет, Благодать покоя и любви… Я в себе присутствие святыни Признаю, хоть недостоин ей. Нет стыда, ни страха, ни гордыни. Даже грусти нет в душе моей… О, пойдем, и будем ли безмолвны, Говорить ли станем мы с тобой, Зашумят ли страсти, словно волны, Иль уснут, как тучи под луной,- Знаю я, великие мгновенья, Вечные с тобой мы проживем. Этот день, быть может,- день спасенья. Может быть, друг друга мы поймём.
Гроза промчалась
Иван Сергеевич Тургенев
Гроза промчалась низко над землёю… Я вышел в сад; затихло всё кругом — Вершины лип облиты мягкой мглою, Обагрены живительным дождём.А влажный ветр на листья тихо дышит… В тени густой летает тяжкий жук; И, как лицо заснувших томно пышет, Пахучим паром пышет тёмный луг.Какая ночь! Большие, золотые Зажглися звезды… воздух свеж и чист; Стекают с веток капли дождевые, Как будто тихо плачет каждый лист.Зарница вспыхнет… Поздний и далекий Примчится гром — и слабо прогремит… Как сталь, блестит, темнея, пруд широкий, А вот и дом передо мной стоит.И при луне таинственные тени На нем лежат недвижно… вот и дверь; Вот и крыльцо — знакомые ступени… А ты… где ты? что делаешь теперь?Упрямые, разгневанные боги, Не правда ли, смягчились? и среди Семьи твоей забыла ты тревоги, Спокойная на любящей груди?Иль и теперь горит душа больная? Иль отдохнуть ты не могла нигде? И всё живешь, всем сердцем изнывая, В давно пустом и брошенном гнезде?
Вечер (Дума)
Иван Сергеевич Тургенев
В отлогих берегах реки дремали волны; Прощальный блеск зари на небе догорал; Сквозь дымчатый туман вдали скользили челны — И грустных дум, и странных мыслей полный, На берегу безмолвный я стоял.Маститый царь лесов, кудрявой головою Склонился старый дуб над сонной гладью вод; Настал тот дивный час молчанья и покою, Слиянья ночи с днем и света с темнотою, Когда так ясен неба свод.Всё тихо: звука нет! всё тихо: нет движенья! Везде глубокий сон — на небе, на земле; Лишь по реке порой минутное волненье: То ветра вздох; листа неслышное паденье; Везде покой — но не в моей душе.Да, понял я, что в этот час священный Природа нам дает таинственный урок — И голос я внимал в душе моей смущенной, Тот голос внутренний, святой и неизменный, Грядущего таинственный пророк.Кругом (так я мечтал) всё тихо, как в могиле; На всё живущее недвижность налегла; Заснула жизнь; природы дремлют силы — И мысли чудные и странные будила В душе моей той ночи тишина.Что если этот сон — одно предвозвещанье Того, что ждет и нас, того, что будет нам! Здесь света с тьмой — там радостей, страданий С забвением и смертию слиянье: Здесь ночь и мрак — а там? что будет там?В моей душе тревожное волненье: Напрасно вопрошал природу взором я; Она молчит в глубоком усыпленье — И грустно стало мне, что ни одно творенье Не в силах знать о тайнах бытия.
Весенний вечер
Иван Сергеевич Тургенев
Гуляют тучи золотые Над отдыхающей землей; Поля просторные, немые Блестят, облитые росой; Ручей журчит во мгле долины, Вдали гремит весенний гром, Ленивый ветр в листах осины Трепещет пойманным крылом.Молчит и млеет лес высокий, Зеленый, темный лес молчит. Лишь иногда в тени глубокой Бессонный лист прошелестит. Звезда дрожит в огнях заката, Любви прекрасная звезда, А на душе легко и свято, Легко, как в детские года.
Я шел среди высоких гор
Иван Сергеевич Тургенев
Я шел среди высоких гор, Вдоль светлых рек и по долинам.. И все, что ни встречал мой взор, Мне говорило об едином: Я был любим! любим я был! Я все другое позабыл!Сияло небо надо мной, Шумели листья, птицы пели… И тучки резвой чередой Куда-то весело летели… Дышало счастьем все кругом, Но сердце не нуждалось в нем.Меня несла, несла волна, Широкая, как волны моря! В душе стояла тишина Превыше радости и горя… Едва себя я сознавал: Мне целый мир принадлежал!Зачем не умер я тогда? Зачем потом мы оба жили? Пришли года… прошли года — И ничего не подарили, Что б было слаще и ясней Тех глупых и блаженных дней.
Что тебя я не люблю
Иван Сергеевич Тургенев
[I]А. Н. Ховриной[/I] Что тебя я не люблю — День и ночь себе твержу. Что не любишь ты меня — С тихой грустью вижу я. Что же я ищу с тоской, Не любим ли кто тобой? Отчего по целым дням Предаюсь забытым снам? Твой ли голос прозвенит — Сердце вспыхнет и дрожит. Ты близка ли — я томлюсь И встречать тебя боюсь, И боюсь и привлечен… Неужели я влюблен?..
Федя
Иван Сергеевич Тургенев
Молча въезжает — да ночью морозной Парень в село на лошадке усталой. Тучи седые столпилися грозно, Звездочки нет ни великой, ни малой.Он у забора встречает старуху: «Бабушка, здравствуй!» — «А, Федя! Откуда? Где пропадал ты? Ни слуху ни духу!» — «Где я бывал — не увидишь отсюда!Живы ли братья? Родная жива ли? Наша изба всё цела, не сгорела? Правда ль, Параша,- в Москве, мне сказали Наши ребята,- постом овдовела?»— «Дом ваш как был — словно полная чаша, Братья все живы, родная здорова, Умер сосед — овдовела Параша, Да через месяц пошла за другого».Ветер подул… Засвистал он легонько; На небо глянул и шапку надвинул, Молча рукой он махнул и тихонько Лошадь назад повернул — да и сгинул.
Цветок
Иван Сергеевич Тургенев
Тебе случалось — в роще темной, В траве весенней, молодой, Найти цветок простой и скромный? (Ты был один — в стране чужой.)Он ждал тебя — в траве росистой Он одиноко расцветал… И для тебя свой запах чистый, Свой первый запах сберегал.И ты срываешь стебель зыбкой. В петлицу бережной рукой Вдеваешь, с медленной улыбкой, Цветок, погубленный тобой.И вот, идешь дорогой пыльной; Кругом — всё поле сожжено, Струится с неба жар обильный, А твой цветок завял давно.Он вырастал в тени спокойной, Питался утренним дождем И был заеден пылью знойной, Спален полуденным лучом.Так что ж? напрасно сожаленье! Знать, он был создан для того, Чтобы побыть одно мгновенье В соседстве сердца твоего.
Человек, каких много
Иван Сергеевич Тургенев
Он вырос в доме старой тетки Без всяких бед, Боялся смерти да чахотки В пятнадцать лет.В семнадцать был он малым плотным И по часам Стал предаваться безотчетным «Мечтам и снам».Он слезы лил; добросердечно Бранил толпу — И проклинал бесчеловечно Свою судьбу.Потом, с душой своей прекрасной Не совладев, Он стал любить любовью страстной Всех бледных дев.Являлся горестным страдальцем, Писал стишки… И не дерзал коснуться пальцем Ее руки.Потом, любовь сменив на дружбу, Он вдруг умолк… И, присмирев, вступил на службу В пехотный полк.Потом женился на соседке, Надел халат И уподобился наседке — Развел цыплят.И долго жил темно и скупо — Слыл добряком… (И умер набожно и глупо Перед попом.)
В дороге
Иван Сергеевич Тургенев
Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые. Вспомнишь обильные страстные речи, Взгляды, так жадно, так робко ловимые, Первые встречи, последние встречи, Тихого голоса звуки любимые. Вспомнишь разлуку с улыбкою странной, Многое вспомнишь родное далекое, Слушая ропот колес непрестанный, Глядя задумчиво в небо широкое.
Толпа
Иван Сергеевич Тургенев
Среди людей, мне близких… и чужих, Скитаюсь я — без цели, без желанья. Мне иногда смешны забавы их… Мне самому смешней мои страданья. Страданий тех толпа не признает; Толпа — наш царь — и ест и пьет исправно; И что в душе «задумчивой» живет, Болезнию считает своенравной. И права ты, толпа! Ты велика, Ты широка — ты глубока, как море… В твоих волнах всё тонет: и тоска Нелепая, и истинное горе. И ты сильна… И знает тебя бог — И над тобой он носится тревожно… Перед тобой я преклониться мог, Но полюбить тебя — мне невозможно. Я ни одной тебе не дам слезы… Не от тебя я ожидаю счастья — Но ты растешь, как море в час грозы, Без моего ненужного участья. Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя! Лишь для тебя так ярко блещет небо… Но всё ж я рад, что независим я, Что не служу тебе я ради хлеба… И я молчу — о том, что я люблю… Молчу о том, что страстно ненавижу, — Я похвалой толпы не удивлю, Насмешками толпы я не обижу… А толковать — мечтать с самим собой, Беседовать с прекрасными друзьями… С такой смешной — ребяческой мечтой Расстался я, как с детскими слезами… А потому… мне жить не суждено… И я тяну с усмешкой торопливой Холодной злости — злости молчаливой Хоть горькое, но пьяное вино.