Как неподвижна в зеркале луна
Как неподвижна в зеркале луна, Как будто в зеркало вросла она.А под луной печальное лицо, На пальце обручальное кольцо.В гостиной плачет младшая сестра: От этой свадьбы ей не ждать добра.— О чем ты, Ася? Отчего не спишь? — Ах, Зоя, увези меня в Париж!За окнами осенний сад дрожит, На чердаке крысиный яд лежит.Игру разыгрывают две сестры, Но ни одной не выиграть игры.На свадьбе пировали, пили мед, Он тек и тек, не попадая в рот.Год жизни Зоиной. Последний год.
Похожие по настроению
Луна
Александр Сергеевич Пушкин
Луна! любовников чувствительнейший друг! Пролей свой бледный свет на сей зеленый луг! Услыши голос мой, исполненный стенанья, Узри потоки слез и томны воздыханья! Приемля лиру я незвонкую, печальну, Хочу воспета песнь унылу, погребальну! Хочу, чтобы то всё, что дышит и живет, Познало бы о том, что дух мой днесь гнетет! Что сердце бедное страдать столь заставляет, Что слезы из очей ручьями извлекает! Близь берега сего, где видны кипарисы, Почиет с миром прах любезныя Кларисы! Здесь иволги поют печальны песни в день, А в ночь сова кричит, на старый седши пень! На камне, что сокрыл любви моей предмет, С репейником, я зрю, крапива уж растет! Дни кончила она в летах красы цветущей; Лик с розой сходен был, на поле вновь растущей, Улыбка нежная всех сердце заражала; Она счастливила словами и пленяла!.. …И дружество ее, творя меня блаженным, Любезным стало мне и самым драгоценным. Но ах! тебя уж нет! и хладная могила Навеки образ твой дражайший поглотила!.. Навеки?.. А я жив!.. Я жив! Я существую! И в жизни мучуся, и плачу, и тоскую! И только смерть одну отрадой вижу я! Приди, желанная! С охотой жду тебя!.. Мою любезную теперь я воспевая И милую душу ее воспоминая, Чувствительность из глаз слез токи исторгает, И лира, орошась, нескладный звук пускает!
За озером луна остановилась…
Анна Андреевна Ахматова
За озером луна остановилась И кажется отворенным окном В притихший, ярко освещенный дом, Где что-то нехорошее случилось. Хозяина ли мертвым привезли, Хозяйка ли с любовником сбежала, Иль маленькая девочка пропала И башмачок у заводи нашли… С земли не видно. Страшную беду Почувствовав, мы сразу замолчали. Заупокойно филины кричали, И душный ветер буйствовал в саду.
Из рассказанного луной
Белла Ахатовна Ахмадулина
К реке подходит маленький олень и лакомство воды лакает. Но что ж луна так медлит, так лукавит, и двинуться ей боязно и лень!Ужель и для нее, как для меня, дождаться дня и на свету погибнуть- все ж веселей, чем, не дождавшись дня, вас, небеса грузинские, покинуть.Пока закат и сумерки длинны, я ждал ее — после дневной разлуки, и свет луны, как будто звук луны, я принимал в протянутые руки.Я знал наперечет ее слова, и вот они: — Полночною порою в печали — зла и в нежности — слаба, о Грузия, я становлюсь тобою.И мне, сиявшей меж твоих ветвей, твоих небес отведавшей однажды, о Грузия, без свежести твоей как дальше быть, как не устать от жажды?Нет, никогда границы стран иных не голубели так, не розовели. Никто еще из сыновей земных не плакал так, как плакал Руставели.Еще дитя — он жил в моих ночах, он был мне брат, не как другие братья, и уж смыкались на его плечах прекрасного несчастия объятья.Нет, никогда границы стран иных… — я думала, — и, как сосуд, как ваза с одним цветком средь граней ледяных, сияли подо мной снега Кавказа.Здесь Амирани бедствие терпел, и здесь освобожден был Амирани, и женский голос сетовал и пел, и царственные старцы умирали.…Так и внимал я лепету луны, и был восход исходом нашей встречи. И вот я объяснил вам эти речи, пока закат » сумерки длинны.
В слепые ночи новолунья…
Черубина Габриак
Ego vox ejus! В слепые ночи новолунья, Глухой тревогою полна, Завороженная колдунья, Стою у темного окна. Стеклом удвоенные свечи И предо мною, и за мной, И облик комнаты иной Грозит возможностями встречи. В темно-зеленых зеркалах Обледенелых ветхих окон Не мой, а чей-то бледный локон Чуть отражен, и смутный страх Мне сердце алой нитью вяжет. Что, если дальняя гроза В стекле мне близкий лик покажет И отразит ее глаза? Что, если я сейчас увижу Углы опущенные рта И предо мною встанет та, Кого так сладко ненавижу? Но окон темная вода В своей безгласности застыла, И с той, что душу истомила, Не повстречаюсь никогда. Я – её голос! (лат.)
Лунная
Елена Гуро
Над крышами месяц пустой бродил, Одиноки казались трубы… Грациозно месяцу дуралей Протягивал губы. Видели как-то месяц в колпаке, И, ах, как мы смеялись! «Бубенцы, бубенцы на дураке!»………………………….Время шло, — а минуты остались. Бубенцы, бубенцы на дураке… Так они заливались! Месяц светил на чердаке. И кошки заволновались.………………………….Кто-то бродил без конца, без конца, Танцевал и глядел в окна, А оттуда мигала ему пустота… Ха, ха, ха, — хохотали стекла… Можно на крыше заночевать, Но место есть и на площади!………………………….Улыбается вывеске фонарь, И извозчичьей лошади.
У окна
Игорь Северянин
В мое окно глядит луна. Трюмо блистает элегантное. Окно замерзло бриллиантное. Я онемела у окна. Луна глядит в мое окно, Как некий глаз потустороннего. С мечтой о нем, молю: «Не тронь его, Луна: люблю его давно…» В мое окно луна глядит То угрожающе, то вкрадчиво. Молюсь за чистого, за падшего В порок, с отчаяньем в груди. Луна глядит в окно мое, Как в транс пришедшая пророчица. Ах, отчего же мне так хочется Переселиться на нее?…
Две луны
Петр Вяземский
(Застольная песня)Посмотрите, как полна Златоликая луна! Словно чаша круговая Посреди ночных огней, Словно скатерть голубая Расстилается под ней. Посмотрите, как светла Чаша чистого стекла! Златом гроздий благовонных Как сияет нам она, Полуночников бессонных Беззакатная луна! Хороша небес луна — Но надежна ли она? Нет, в красотке вероломной Постоянства не найти: То сидит за тучкой темной, То убудет — и прости! А застольная луна Постоянно нам верна, Всё по мере жажды краше С погребов встает она: Застраховано нам в чаше Полнолуние вина. Про небесную луну Я и то упомяну: На нее глаза таращишь, Да и только! Как тут быть? Но с небес ее не стащишь, Но зубами не схватить. А ручная-то луна Словно нежная жена! Так и льнет к губам любовно, Как домашняя, своя! В душу так и льется, словно Закадышная, струя!
Тихо плачу и пою
София Парнок
Тихо плачу и пою, отпеваю жизнь мою. В комнате полутемно, тускло светится окно, и выходит из угла старым оборотнем мгла. Скучно шаркает туфлями и опять, Бог весть о чем, все упрямей и упрямей шамкает беззубым ртом. Тенью длинной и сутулой распласталась на стене, и становится за стулом, и нашептывает мне, и шушукает мне в ухо, и хихикает старуха: **«Помереть — не померла, только время провела!»**
Полнолуние
Вероника Тушнова
Стемнело. По тропинкам снежным хозяйки с ведрами пошли. Скрипят таинственно и нежно колодезные журавли. Смех, разговор вдоль длинных улиц, но враз пропали голоса, и словно бы плотней сомкнулись кольцом дремучие леса. Я прохожу пустой деревней, я выхожу за крайний дом. Мир обретает облик древний в сиянье млечно-золотом. А небо-то и вправду купол! С непостижимой вышины стекают медленно и скупо лучи невидимой луны. Они переполняют тучи, просачиваются в снега, они бесплотны, вездесущи, они — веками… на века… Нездешнее сиянье льется, мерцают срубы в глыбах льда, и смутно светится в колодцах животворящая вода.
Мне кажется есть внутренняя связь
Владимир Гиппиус
Мне кажется — есть внутренняя связь Между железом крыш и светом лунным, — Как тайна света в волны ворвалась, Как есть печаль — одна — в напеве струнном, Когда ты пальцы водишь по струнам, Когда гнешь руками их молчанье… Пройдем, как сон по розовым волнам, Пройдем вдвоем в вечернем ожиданье! Сегодня ночь таит опять желанья. — Все, все желанья — в золотой луне, Когда она, как золото страданья, Стоит в неозаренной глубине… Но вот сейчас сойдет восторг ко мне, Сейчас все крыши вспыхнут от желанья!
Другие стихи этого автора
Всего: 22Баллада о толченом стекле
Ирина Одоевцева
Солдат пришел к себе домой – Считает барыши: «Ну, будем сыты мы с тобой – И мы, и малыши.Семь тысяч. Целый капитал. Мне здорово везло: Сегодня в соль я подмешал Толченое стекло».Жена вскричала: «Боже мой! Убийца ты и зверь! Ведь это хуже, чем разбой, Они умрут теперь».Солдат в ответ: «Мы все умрем, Я зла им не хочу – Сходи-ка в церковь вечерком, Поставь за них свечу».Поел и в чайную пошел, Что прежде звали «Рай», О коммунизме речь повел И пил советский чай.Вернувшись, лег и крепко спал, И спало все кругом, Но в полночь ворон закричал Так глухо под окном.Жена вздохнула: «Горе нам! Ах, горе, ах, беда! Не каркал ворон по ночам Напрасно никогда».Но вот пропел второй петух, Солдат поднялся зол, Был с покупателями сух И в «Рай» он не пошел.А в полночь сделалось черно Солдатское жилье, Стучало крыльями в окно, Слетаясь, воронье.По крыше скачут и кричат, Проснулась детвора, Жена вздыхала. Лишь солдат Спал крепко до утра.И снова встал он раньше всех, И снова был он зол. Жена, замаливая грех, Стучала лбом о пол.«Ты б на денек, – сказал он ей, – Поехала в село. Мне надоело – сто чертей! – Проклятое стекло».Один оставшись, граммофон Завел и в кресло сел. Вдруг слышит похоронный звон, Затрясся, побелел.Семь кляч дощатых семь гробов Везут по мостовой, Поет хор бабьих голосов Слезливо: «Упокой».— Кого хоронишь, Константин? — Да Машу вот, сестру – В четверг вернулась с именин И померла к утру.У Николая умер тесть, Клим помер и Фома, А что такое за болесть – Не приложу ума.Ущербная взошла луна, Солдат ложится спать, Как гроб тверда и холодна Двуспальная кровать!И вдруг – иль это только сон? – Идет вороний поп, За ним огромных семь ворон Несут стеклянный гроб.Вошли и встали по стенам, Сгустилась сразу мгла. «Брысь, нечисть! В жизни не продам Толченого стекла».Но поздно, замер стон у губ, Семь раз прокаркал поп. И семь ворон подняли труп И положили в гроб.И отнесли его туда, Где семь кривых осин Питает мертвая вода Чернеющих трясин.
В этот вечер парижский, взволнованно-синий
Ирина Одоевцева
В этот вечер парижский, взволнованно-синий, Чтобы встречи дождаться и время убить, От витрины к витрине, в большом магазине Помодней, подешевле, получше купить.С неудачной любовью… Другой не бывает — У красивых, жестоких и праздных, как ты. В зеркалах электрический свет расцветает Фантастически-нежно, как ночью цветы.И зачем накупаешь ты шарфы и шляпки, Кружева и перчатки? Конечно, тебе Не помогут ничем эти модные тряпки В гениально-бессмысленной женской судьбе.— В этом мире любила ли что-нибудь ты?.. — Ты должно быть смеешься! Конечно любила. — Что?- Постой. Дай подумать! Духи, и цветы, И еще зеркала… Остальное забыла.
В легкой лодке на шумной реке
Ирина Одоевцева
В легкой лодке на шумной реке Пела девушка в пестром платке.Перегнувшись за борт от тоски, Разрывала письмо на клочки.А потом, словно с лодки весло, Соскользнула на темное дно.Стало тихо и стало светло, Будто в рай распахнулось окно.
Январская луна
Ирина Одоевцева
Январская луна. Огромный снежный сад. Неслышно мчатся сани. И слово каждое, и каждый новый взгляд Тревожней и желанней.Как облака плывут! Как тихо под луной! Как грустно, дорогая! Вот этот снег, и ночь, и ветер над Невой Я вспомню умирая.
Я сегодня с утра весела
Ирина Одоевцева
Я сегодня с утра весела, Улыбаются мне зеркала, Олеандры кивают в окно. Этот мир восхитителен… Но Если-б не было в мире зеркал, Мир на много скучнее бы стал. Если-б не было в мире стихов, Больше было бы слез и грехов И была бы, пожалуй, грустней Невралгических этих дней Кошки-мышкина беготня — Если б не было в мире меня.
Я плакала от любви
Ирина Одоевцева
Я помню только всего Вечер дождливого дня, Я провожала его, Поцеловал он меня. Дрожало пламя свечи, Я плакала от любви. На лестнице не стучи, Горничной не зови! Прощай… Для тебя, о тебе, До гроба, везде и всегда… По водосточной трубе Шумно бежала вода. Ему я глядела вслед, На низком сидя окне… Мне было пятнадцать лет, И это приснилось мне…
Толчёное стекло
Ирина Одоевцева
Солдат пришел к себе домой — Считает барыши: «Ну, будем сыты мы с тобой — И мы, и малыши.Семь тысяч. Целый капитал Мне здорово везло: Сегодня в соль я подмешал Толченое стекло».Жена вскричала: «Боже мой! Убийца ты и зверь! Ведь это хуже, чем разбой, Они умрут теперь».Солдат в ответ: «Мы все умрем, Я зла им не хочу — Сходи-ка в церковь вечерком, Поставь за них свечу».Поел и в чайную пошел, Что прежде звали «Рай», О коммунизме речь повел И пил советский чай.Вернувшись, лег и крепко спал, И спало все кругом, Но в полночь ворон закричал Так глухо под окном.Жена вздохнула: «Горе нам! Ах, горе, ах, беда! Не каркал ворон по ночам Напрасно никогда».Но вот пропел второй петух, Солдат поднялся зол, Был с покупателями сух И в «Рай» он не пошел.А в полночь сделалось черно Солдатское жилье, Стучало крыльями в окно, Слетаясь, воронье.По крыше скачут и кричат, Проснулась детвора, Жена вздыхала, лишь солдат Спал крепко до утра.И снова встал он раньше всех, И снова был он зол. Жена, замаливая грех, Стучала лбом о пол.«Ты б на денек,- сказал он ей,- Поехала в село. Мне надоело — сто чертей!- Проклятое стекло».Один оставшись, граммофон Завел и в кресло сел. Вдруг слышит похоронный звон, Затрясся, побелел.Семь кляч дощатых семь гробов Везут по мостовой, Поет хор бабьих голосов Слезливо: «Упокой».— Кого хоронишь, Константин? — Да Машу вот, сестру — В четверг вернулась с именин И померла к утру.У Николая умер тесть, Клим помер и Фома, А что такое за болесть — Не приложу ума.Ущербная взошла луна, Солдат ложится спать, Как гроб тверда и холодна Двуспальная кровать!И вдруг — иль это только сон?- Идет вороний поп, За ним огромных семь ворон Несут стеклянный гроб.Вошли и встали по стенам, Сгустилась сразу мгла, «Брысь, нечисть! В жизни не продам Толченого стекла».Но поздно, замер стон у губ, Семь раз прокаркал поп. И семь ворон подняли труп И положили в гроб.И отнесли его туда, Где семь кривых осин Питает мертвая вода Чернеющих трясин.
Баллада об извозчике
Ирина Одоевцева
К дому по Бассейной, шестьдесят, Подъезжает извозчик каждый день, Чтоб везти комиссара в комиссариат — Комиссару ходить лень. Извозчик заснул, извозчик ждет, И лошадь спит и жует, И оба ждут, и оба спят: Пора комиссару в комиссариат. На подъезд выходит комиссар Зон, К извозчику быстро подходит он, Уже не молод, еще не стар, На лице отвага, в глазах пожар — Вот каков собой комиссар. Он извозчика в бок и лошадь в бок И сразу в пролетку скок.Извозчик дернет возжей, Лошадь дернет ногой, Извозчик крикнет: «Ну!» Лошадь поднимет ногу одну, Поставит на земь опять, Пролетка покатится вспять, Извозчик щелкнет кнутом И двинется в путь с трудом.В пять часов извозчик едет домой, Лошадь трусит усталой рысцой, Сейчас он в чайной чаю попьет, Лошадь сена пока пожует. На дверях чайной — засов И надпись: «Закрыто по случаю дров». Извозчик вздохнул: «Ух, чертов стул!» Почесал затылок и снова вздохнул. Голодный извозчик едет домой, Лошадь снова трусит усталой рысцой.Наутро подъехал он в пасмурный день К дому по Бассейной, шестьдесят, Чтоб вести комиссара в комиссариат — Комиссару ходить лень. Извозчик уснул, извозчик ждет, И лошадь спит и жует, И оба ждут, и оба спят: Пора комиссару в комиссариат. На подъезд выходит комиссар Зон, К извозчику быстро подходит он, Извозчика в бок и лошадь в бок И сразу в пролетку скок. Но извозчик не дернул возжей, Не дернула лошадь ногой. Извозчик не крикнул: «Ну!» Не подняла лошадь ногу одну, Извозчик не щелкнул кнутом, Не двинулись в путь с трудом. Комиссар вскричал: «Что за черт! Лошадь мертва, извозчик мертв! Теперь пешком мне придется бежать, На площадь Урицкого, пять». Небесной дорогой голубой Идет извозчик и лошадь ведет за собой. Подходят они к райским дверям: «Апостол Петр, отворите нам!» Раздался голос святого Петра: «А много вы сделали в жизни добра?» — «Мы возили комиссара в комиссариат Каждый день туда и назад, Голодали мы тысячу триста пять дней, Сжальтесь над лошадью бедной моей! Хорошо и спокойно у вас в раю, Впустите меня и лошадь мою!» Апостол Петр отпер дверь, На лошадь взглянул: «Ишь, тощий зверь! Ну, так и быть, полезай!» И вошли они в Божий рай.
Сквозь музыку и радость встречи
Ирина Одоевцева
Сквозь музыку и радость встречи Банально-бальный разговор — Твои сияющие плечи, Твой романтично-лживый взор.Какою нежной и покорной Ты притворяешься теперь!Над суетою жизни вздорной, Ты раскрываешь веер черный, Как в церковь открывают дверь.
Теперь уж скоро мы приедем
Ирина Одоевцева
— Теперь уж скоро мы приедем, Над белой дачей вспыхнет флаг. И всем соседкам и соседям, И всем лисицам и медведям Известен будет каждый шаг.Безвыездно на белой даче Мы проживем за годом год. Не будем рады мы удаче, Да ведь она и не придет.Но ты не слушаешь, ты плачешь, По-детски открывая рот…
Сияет дорога райская
Ирина Одоевцева
Сияет дорога райская, Сияет прозрачный сад, Гуляют святые угодники, На пышные розы глядят.Идет Иван Иванович В люстриновом пиджаке, С ним рядом Марья Филиповна С французской книжкой в руке.Прищурясь на солнце райское С улыбкой она говорит: — Ты помнишь, у нас в Кургановке Такой-же прелестный вид,И пахнет совсем по нашему Черемухой и травой… Сорвав золотое яблоко, Кивает он головой:Совсем как у нас на хуторе, И яблок какой урожай. Подумай — в Бога не верили, А вот и попали в рай!
Потомись еще немножко
Ирина Одоевцева
Потомись еще немножко В этой скуке кружевной.На высокой крыше кошка Голосит в тиши ночной. Тянется она к огромной, Влажной, мартовской луне.По кошачьи я бездомна, По кошачьи тошно мне.