Золото-Солнце
Веронике БерхманЗолото-солнце волос Вероники, Золото ризниц христианского Рима. В ширь кругозора уходит Великий Пламенем ржи яровой и озимой. Желтое око свершает победы, Черная ночь обессилела пала. Слышится топот коней Диомеда Смелых воителей жаждут кинжалы, Красные листья слетают к колоннам, Старая роща ликует в шафране; Пеной рожденная в море зеленом Будешь заступницей наших желаний. Запад вино разольет на ступенях, Чудится бились за землю владыки.
Похожие по настроению
Не унывайте, не падет
Аполлон Григорьев
Не унывайте, не падет В бореньи внутренняя сила: Она расширит свой полет, — Так воля рока ей сулила. И пусть толпа безумцев злых Над нею дерзостно глумится… Они падут… Лукавство их Пред солнцем правды обнажится. И их твердыни не спасут, Зане сам бог на брань восстанет, И утеснители падут, И человечество воспрянет… Угнетено, утомлено Борьбою с сильными врагами, Доселе плачет всё оно Еще кровавыми слезами. Но вы надейтесь… В чудных снах Оно грядущее провидит… Цветы провидит в семенах И гордо злобу ненавидит… Отриньте горе… Так светло Им сознана святая сила… И в сновидении чело Его сознанье озарило… Не говорит ли с вами бог В стремленьи к правде и блаженству? И жарких слез по совершенству Не дан ли вам святой залог? И не она ль, святая сила, В пути избранников вела, И власть их голосу дала, И их в пути руководила? Да! то она, — веет вам С высот предчувствие блаженства, И горней горных совершенства То близкий дух… Пусть не нам Увидеть, как святое пламя Преграды тесные пробьет… Но нам знаком орла полет, Но видим мы победы знамя. И скоро сила та зажжет На алтаре святого зданья Добра и правды вечный свет, И света яркое сиянье Ничьих очей не ослепит… И не загасит ослепленье Его огня… Но поклоненье Пред ним с любовью совершит! И воцарится вечный разум, И тени ночи убегут Его сияния — и разом Оковы все во прах падут. Тогда на целое созданье Сойдет божественный покой, Невозмутим уже борьбой И огражден щитом сознанья. Нам цель близка, — вперед, вперед! Ее лучи на нас сияют, И всё исчезнет и падет, Чем человечество страдает… И высоко, превыше гор, Взлетит оно, взмахнув крылами… Его не видит ли ваш взор Уже теперь между звездами? О, радость! — мы его сыны, И не напрасные усилья Творцом от века нам даны… Оно уж расправляет крылья, Оно летит превыше гор… О братья, зодчие!..Над нами Его не видит ли ваш взор Уже теперь между звездами?
Битва
Божидар Божидар
Вой, вой, в бой Как буря бросайтесь в брань, Завывая яркой трубой Барабаном ширяясь, как вран!Сиялью стальных штыков Ударит яркий перун, Мановеньем бросит бойцов Лихой воевода ярунЗнаменами мчится месть, Из дул рокочет ярь — Взвивайся победный шест, Пья пороха пряную гарь.Штыками, штыками в грудь Креси, стыкаясь, сталь, Над грудой рудых || груд Орудий бубенщик встал.Могутные духи дул Взлетлят огнедымный град Чу! звук глухой подул Конная накренилась ратьТопотом — в брань, || в брань Витязи конники Медно бронники Скачут и рубятся криками ран.Ржанье, вперед, || ура! Прядают ратники Прочь, прочь, обратники С тылу и с неба победа на Ровни рдяной юра.
Из сладостных
Елена Гуро
Венок весенних роз Лежит на розовом озере. Венок прозрачных гор За озером.Шлейфом задели фиалки Белоснежность жемчужная Лилового бархата на лугу Зелени майской.О мой достославный рыцарь! Надеюсь, победой иль кровью Почтите имя дамы! С коня вороного спрыгнул, Склонился, пока повяжет Нежный узор «Эдита» Бисером или шелком. Следы пыльной подошвы На конце покрывала. Колючей шпорой ей Разорвало платье.Господин супруг Ваш едет, Я вижу реют перья под шлемом И лают псы на сворах. Прощайте дама!В час турнира сверкают ложи. Лес копий истомленный, Точно лес мачт победных. Штандарты пляшут в лазури Пестрой улыбкой.Все глаза устремились вперед Чья-то рука в волнении Машет платочком.Помчались единороги в попонах большеглазых, Опущены забрала, лязгнули копья с визгом, С арены пылью красной закрылись ложи.
Взвился рыжий, ближе
Илья Эренбург
Взвился рыжий, ближе! Ближе! И в осенний бурелом Из груди России выжег Даже память о былом.Он нашел у двоеверки, Глубоко погребено, В бурдюке глухого сердца Италийское вино.На костре такой огромной, Оглушающей мечты Весело пылают бревна Векового Калиты.Нет, не толп суровый ропот, А вакхический огонь Лижет новых протопопов Просмоленную ладонь.Страшен хор задорных девок: Не видать в ночи лица, Только зреют грозди гнева Под овчиною отца.Разъяренная Россия! Дых — угрюмый листобой, В небе косы огневые, Расплетенные судьбой.Но из глаз больших и серых, Из засушливых полей Высекает древний Эрос Лиры слезный водолей.
Под незакатный праздник Дня
Илья Зданевич
М. Аргутинской-ДолгорукойПод незакатный праздник Дня Ты будешь звездами забытой И лоб твой, плющем не повитый, Никто не вспомнит как меня. Ты не пойдешь со мной к горам, Пытая торные дороги Тебе ли будут близки боги Не знавшей Солнца по утрам. За вереницами времен Ты не получишь царства Мира, Как стих отмеченный порфирой Моих божественных имен. Покинув поиски Руна, Ты изменила мне Альдонса, В ночи ты схоронила Солнце И ты на смерть обречена.
Завоевание (Эмиль Верхарн)
Максимилиан Александрович Волошин
Земля дрожит раскатом поездов, Кипят моря под носом пароходов; На запад, на восток, на север и на юг Они бегут, Пронзительны и яростны, Зарю, и ночь, и вечер разрывая Свистками и сигналами. Их дымы стелются клубами средь туманов Безмерных городов; Пустыни, отмели и воды океанов Грохочут гулами осей и ободов; Глухое, жаркое, прерывное дыханье Моторов взмыленных и паровых котлов До самых недр глубинных потрясает Землю. Усилья мускулов и фейерверк ума, Работа рук и взлеты мыслей дерзких Запутались в петлях огромной паутины, Сплетенной огненным стремленьем поездов И кораблей сквозь пенное пространство. Здесь станции из стали и стекла, Там города из пламени и теней, Здесь гавани борьбы и сновидений, Мосты и молы, уголь, дымы, мгла; Там маяки, вертясь над морем бурным, Пронзают ночь, указывая мель; Здесь Гамбург, Киль, Антверпен и Марсель, А там Нью-Йорк с Калькуттой и Мельбурном. О, этих кораблей в путях заросший киль! О, груз плодов и кож, для неизвестных целей Идущий сквозь моря самумов и метелей, Сквозь ярость бурь и раскаленный штиль! Леса, лежащие на дне глубоких трюмов, И недра гор на спинах поездов; И мраморы всех пятен и цветов, Как яды темные, запекшиеся руды, Бочонки и тюки, товаров пестрых груды, И надписи: Кап, Сахалин, Цейлон. А возле них, кипя со всех сторон, Взмывает, и бурлит, и бьется в исступленье Вся ярость золота.. Палящее виденье! О, золото! кровь беспощадной вседвижущей силы, Дивное, злое, преступное, жуткое золото! Золото тронов и гетто, золото скиний, Золото банков-пещер, подземное золото, Там оно грезит во тьме, прежде чем кинуться Вдоль по водам океанов, изрыскать все земли, Жечь, питать, разорять, возносить и мятежить Сердце толпы — неисчетное, страстное, красное. Некогда золото было богам посвященным Пламенным духом, рождавшим их молнии. Храмы их подымались из праха, нагие и белые, Золото крыш отражало собою их небо. Золото сказкою стало в эпоху русых героев: Зигфрид подходит к нему сквозь морские закаты, Видит во тьме ореолы мерцающей глыбы, Солнцем лежащей на дне зеленого Рейна. Ныне же золото дышит в самом человеке, В цепкой вере его и в жестоком законе, Бродит отсветом бледным в страстях его и безумье, Сердце его разъедает, гноит его душу, Тусклым бельмом застилает божественный взор.. Если же вдруг разражается паника — золото Жжет, пепелит и кровавит, как войны, как мор, Рушит безмерные грезы ударами молота. Всё же Золото раз навсегда в человеке вздыбило Волю — к завоеванью безмерного. О, ослепительный блеск победителя — духа! Нити металла — носители быстрого слова — Сквозь сумасшедшие ветры, сквозь сумасшедшее море Тянут звенящие нервы одного огромного мозга. Всё повинуется некому новому строю. Кузня, в которой чеканят идеи,— Европа. Расы древних культур, — расчлененные силы, Общие судьбы свои вы вяжете вместе с тех пор, Как золото жалит ваш мозг общим желаньем! Гавани, липкие воды от дегтя и вара, Черные склады, кипящие штольни, гудящие домны, Ваша работа вяжет всё уже узлы паутины С тех пор, как золото здесь, на земле, Победило золото неба! Золото жизни, иль золото смерти, — страстное золото Азию тянет петлей, проливается в Африку; Золото — скиптр океанов, бродячее золото, С полюсов белых срывается к рыжим экваторам. Золото блещет в победах, в разгромах мерцает, Золото кружится в звездных орбитах веков, Золото властно ведет в державно намеченных планах Мачты своих кораблей, рельсы своих поездов Вдоль по пустыням земли, вдоль по водам океанов…
Заря рассветная
Надежда Тэффи
Заря рассветная… Пылающий эфир!.. Она — сквозная ткань меж жизнию и снами!.. И, солнце затаив, схлынула весь мир Златобагряными, горячими волнами!Пусть не торопит день прихода своего! В огне сокрытом — тайна совершенства… Ни ласки и ни слов, не надо ничего Для моего, для нашего блаженства!
Медный всадник
Вячеслав Всеволодович
В этой призрачной Пальмире, В этом мареве полярном, О, пребудь с поэтом в мире, Ты, над взморьем светозарнымМне являвшаяся дивной Ариадной, с кубком рьяным, С флейтой буйно-заунывной Иль с узывчивым тимпаном,-Там, где в гроздьях, там, где в гимнах Рдеют Вакховы экстазы… В тусклый час, как в тучах дымных Тлеют мутные топазы,Закружись стихийной пляской С предзакатным листопадом И под сумеречной маской Пой, подобная менадам!В желто-серой рысьей шкуре, Увенчавшись хвоей ельной, Вихревейной взвейся бурей, Взвейся вьюгой огнехмельной!..Ты стоишь, на грудь склоняя Лик духовный, лик страдальный. Обрывая и роняя В тень и мглу рукой печальнойЛепестки прощальной розы, И в туманные волокна, Как сквозь ангельские слезы, Просквозили розой окна —И потухли… Всё смесилось, Погасилось в волнах сизых… Вот — и ты преобразилась Медленно… В убогих ризахМнишься ты в ночи Сивиллой… Что, седая, ты бормочешь? Ты грозишь ли мне могилой? Или миру смерть пророчишь?Приложила перст молчанья Ты к устам — и я, сквозь шепот, Слышу медного скаканья Заглушенный тяжкий топот…Замирая, кликом бледным Кличу я: «Мне страшно, дева, В этом мороке победном Медноскачущего Гнева…»А Сивилла: «Чу, как тупо Ударяет медь о плиты… То о трупы, трупы, трупы Спотыкаются копыта…»
Памяти Вероники Тушновой
Юлия Друнина
Прозрачных пальцев нервное сплетенье, Крутой излом бровей, усталость век, И голос — тихий, как сердцебиенье, — Такой ты мне запомнилась навек.Была красивой — не была счастливой, Бесстрашная — застенчивой была… Политехнический. Оваций взрывы. Студенчества растрепанные гривы. Поэты на эстраде, у стола.Ну, Вероника, сядь с ведущим рядом, Не грех покрасоваться на виду! Но ты с досадой морщишься: «Не надо! Я лучше сзади, во втором ряду».Вот так всегда: ты не рвалась стать «первой», Дешевой славы не искала, нет, Поскольку каждой жилкой, каждым нервом Была ты божьей милостью поэт.БЫЛА! Трагичней не придумать слова, В нем безнадежность и тоска слились. Была. Сидела рядышком… И снова Я всматриваюсь в темноту кулис.Быть может, ты всего лишь запоздала И вот сейчас, на цыпочках, войдешь, Чтоб, зашептавшись и привстав, из зала Тебе заулыбалась молодежь…С самой собой играть бесцельно в прятки, С детсада я не верю в чудеса: Да, ты ушла. Со смерти взятки гладки. Звучат других поэтов голоса.Иные голосистей. Правда это. Но только утверждаю я одно: И самому горластому поэту Твой голос заглушить не суждено, Твой голос — тихий, как сердцебиенье. В нем чувствуется школа поколенья, Науку скромности прошедших на войне — Тех, кто свою «карьеру» начинали В сырой землянке — не в концертном зале, И не в огне реклам — в другом огне… И снова протестует все во мне: Ты горстка пепла? К черту эту мысль! БЫЛА? Такого не приемлю слова! И вновь я в ожидании, и снова Мой взгляд прикован к темноте кулис…
Светлое имя твое
Юрий Верховский
Светлое имя твое Не овеется мрачностью; Нежное имя твое Сочеталось с Прозрачностью. Утренней лаской горит, Пурпуровою, синею; Ты низошла меж харит Непорочной богинею. Легкие ткани надев, Ты над пашнями, водами В лике ликующих дев Пронеслась с хороводами. Ты вдохновляла свирель Над живой Иппокреною; Пела — в ночи, на заре ль — Полуптицей—сиреною. Ты ль меж харит названа Гегемоной — харитою? Здесь названа ты одна Меж сирен — Маргаритою. Нежное имя твое Не овеется мрачностью; Светлое имя твое Сочеталось с Прозрачностью.
Другие стихи этого автора
Всего: 23Шагалу
Илья Зданевич
Скажи когда строитель мой Шагал придет пора распоряжений скорых нанесть последний капители ворох на кружевной колонны астрагалТы знаешь сам что никогда не лгал древесный шум и тростниковый шорох волна и берег в постоянных спорах тому кто звук на стих перелагалО живописном подвиге болея твоя рука подымет карандаш и подписав созвездье водолея путь завершит литературный нашНе забывай далекий и угрюмый о дружбе полувековой подумай
Rahel II
Илья Зданевич
Меня слепого видишь ли луна пускай твоя линяет позолота сойди красавица ко мне в болото на дно из раковин и валуна Моя судьба была вотще ясна нет в жизни ничего помимо гнета подчас любви бездарностной тенета и переход без отдыха и сна Не жить не умирать и только ждать когда проникнет в сердце благодать глухая ночь настанет голубой И свидимся последний раз с тобой мой вечный враг всегдашняя подруга без ненависти не любя друг друга
Пабло Пикассо
Илья Зданевич
Напрасно трепетный схватив перо пытается поэт листы марая вернуть века потерянного рая навеки запрещенное добро пиши по поводу и об и про попытка одинаково пустая в края другие отлетает стая и редкий лес покрыло серебро И книга эта над которой Пабло склонялись мы три года сообща ушедшей жизни тщетный отпечаток ее постель помятая иззябла не дозовешься никого крича подняв чету уроненных перчаток
Габриэль Шанель
Илья Зданевич
Мерцающие Ваши имена скрывает часто пелена сырая моя мольба в костер обращена испепеляется не догорая На Вашем берегу земля полна то певчих птиц то клекота то грая но вижу протекают времена не заполняя рва не расширяя Живем союзниками но вразброд привязанностью сведены не тесно мне обещаете провесть совместно один из вечеров который год И не дотерпится предместий Рима слабеющее сердце пилигрима
Все тянутся пустей пустого встречи
Илья Зданевич
Все тянутся пустей пустого встречи то за столом, то в креслах мы сидим и ни о чем часами говорим и светские пустей пустого речи. И рифмы прежние одна другой далече витают над столом табачный дым и в сумерках растает голубым оберегая Ваши злые плечи Ни воли, ни надежды, ни желанья решимости последней тоже нет искать былого здесь не стоит след ушла в леса навек походка ланья Докончен вечер; снова без желанья Мы назначаем новое свиданье
Якая вика на выку
Илья Зданевич
Якая вика на выку Бела маша на маню Машет глазами на нику перестанет Явиле листья с уклоном Язвами землю на пели Темный почемный зеленым Кавалерьям. Странные перья доверья Мачему мику на кульи Яки выка пашут перетянули
Болтовня
Илья Зданевич
чакача рукача яхари качики срахари теоти нести вести бирести паганячики вмести ехчака чока чока сучока рачики жачики бачики кока
Ослу
Илья Зданевич
Чизалом карыньку арык уряк Лапушом карывьку арык уряк Ашри кийчи Гадавирь кисайчи Ой балавачь Ой скакунога канюшачь
Ослиный Бох
Илья Зданевич
Свачай жмец сус свячи Шлячай блец нюс нюхчи Псачай Заличи. Фарь ксам Цукарь лусам Шакадам Схуда Дьячи Дам Дада. Смох шыц пупой здюс Жрюс кой кыц бабох Цыц Ей Юс Ех Какарус Аслинай бох.
Лампочке моего стола
Илья Зданевич
Тревожного благослови Священнодейно лицедея, Что многовековых радея Хотений точит булавы. Возвеличается твержей Противоборницы вселенной Освобождающий из плена Восторг последних этажей.Но надокучив альбатрос Кружит над прибережным мылом, Но дом к медведицам немилым Многооконный не возрос. Надеются по мостовой Мимоидущие береты Нетерпеливостью согреты В эпитрахили снеговой Земля могилами пестра – Путеводительствуй в иное От листопадов, перегноя Ненапоенная сестра.
Экспромт
Илья Зданевич
Откупорив бенедиктин, Полупрослушав Полякова Илья Михайлович один На оттоманке Вашей новой. Глядит Владимир Соловьев В обеспокоенные тени Читаю ожидая снов Статью Волконского о сцене.
Безденежье
Илья Зданевич
Сегодня на туфлях не вяжутся банты, Не хочется чистить запачканных гетр, Без четверти час прохрипели куранты, За дверью хозяйской разлаялся сеттер. Купив на последний алтын ячменю, За рамами высыпал в крашенный желоб, Покинув чердак опустился к окну Украшенный белыми пятнами голубь. За ним поднялась многокрылая группа С раскиданных по двору мокрых камней, Но сердце заныло заслышав как глупо Нахохлясь чирикал в саду воробей. В квартиру ворвались раскаты подвод, С горбушкой в клюву пролетела ворона, Под крышей соседней горбатый урод Короткими ножками хлопал пистоны. Лиловыми губами старого грума Лицо целовало кривое трюмо Разбив безысходную проволоку думы Взялся высекать небольшое письмо. Вдоль кровель мороз поразвесил лапшу По стенам расхвасталась зеленью серость – Почтовой бумагой уныло шуршу Но мыслью над миром пернатых не вырос.