Тленность ада (интуитивный этюд)
Человек в немом общеньи С духом мертвого бессмертным — В вечном перевоплощеньи, В восприятии инертном. Дух проходит много стадий, Совершенствуясь величьем; Только в высшем он разряде Будет одарен безличьем. Все земные оболочки Только временны и тленны И нужны для проволочки Достиженья неизменно. Интуитивностью слуха Я вдаюсь в предположенье — Совершенствованья духа До известного мгновенья; Дух достиг культурной точки, Предназначенной судьбою, И, уйдя из оболочки, Кончил навсегда с землею; В этом — Рай, — души победа; В чем же ад, — вопрос уместный: Не испытанные ль беды В оболочке бренной тесной? Этим рушу ада вечность: Ад — в искании предела Перехода в бесконечность Пред последней смертью тела; Мне твердят инстинкты слуха: Злые духи есть явленье Совершенствованья духа В формах перевоплощенья. Резюмирую: нет злобы В окончательном пределе, И живет она особо Только в воплощенном теле, Да в моменты перехода; Солнце правды торжествует, С голубого небосвода Нас надеждою дарует. Рай — в конечном достиженьи Духом вечного безличья, В бестелесном воплощеньи Совершенного величья.
Похожие по настроению
Двойная бездна
Дмитрий Мережковский
Не плачь о неземной отчизне И помни, — более того, Что есть в твоей мгновенной жизни, Не будет в смерти ничего. И жизнь, как смерть, необычайна... Есть в мире здешнем — мир иной. Есть ужас тот же, та же тайна — И в свете дня, как в тьме ночной. И смерть и жизнь — родные бездны: Они подобны и равны, Друг другу чужды и любезны, Одна в другой отражены. Одна другую углубляет, Как зеркало, а человек Их съединяет, разделяет Своею волею навек. И зло, и благо, — тайна гроба И тайна жизни — два пути — Ведут к единой цели оба. И всё равно, куда идти. Будь мудр, — иного нет исхода. Кто цепь последнюю расторг, Тот знает, что в цепях свобода И что в мучении — восторг. Ты сам — свой Бог, ты сам свой ближний, О, будь же собственным Творцом, Будь бездной верхней, бездной нижней, Своим началом и концом.
Душа
Федор Сологуб
Сотворённая вне мира, Обитала в небесах, Где плывут среди эфира На серебряных ладьях Легионы духов ясных, Грёз Твоих, Творец, прекрасных, Беззаботно веселясь, — Для чего ж её отбросил Лёгким взмахом дивных вёсел Ангел Твой в земную грязь? И томится, и вздыхает, И стремится в небеса, Где порой над ней сияет Недоступная краса, Где проносятся порою Беззаботною семьёю Тени горних тех ладей, Где когда-то начинала Жить она, где расцветала Красота земли пред ней. О, томительные муки Нескончаемой разлуки С дальней родиной души, Ярок пламень ваш бессонный И в заботе ежедённой, И в раздумчивой тиши! О, когда сгорит в нём эта Тягость жизненных тенёт, И душа в обитель света К ясным братьям отойдёт!
Это только бессмысленный рай
Георгий Иванов
Это только бессмысленный рай, Только песен растерянный лад — Задыхайся, душа, и сгорай, Как закатные розы горят.Задыхайся от нежных утрат И сгорай от блаженных обид — Это только сияющий ад, Золотые сады Гесперид.Это — над ледяною водой, Это — сквозь холодеющий мрак Синей розой, печальной звездой Погибающим светит маяк.
Поэза оправдания
Игорь Северянин
Я — Демон, гений зла. Я Богом пренебрег! За дерзостный Мой взлет Бог возгордился мною, Как перлом творчества, как лучшею. мечтою, Венцом своих забот, венцом своих тревог. Я — Демон, гений зла. Я Богом пренебрег! Но я Его люблю, как любит Он Меня: Меня ожизнил Бог, экстазом осиянный! И ныне Я Его приветствую «Осанной»! Я Демон, гений тьмы, пою Поэта дня И я Его люблю, как любит Он меня! Меня вне Бога нет: мы двое — Эгобог. Извечно Мы божим, но Нас не понимали. О, человечество! В подсолнечной эмали Начертаны слова, как упоенья вздох: «Нет Бога вне меня! Мы двое — Эгобог!»
Memento mori
Иннокентий Анненский
Когда о смерти мысль приходит мне случайно, Я не смущаюся ее глубокой тайной, И, право, не крушусь, где сброшу этот прах, Напрасно гибнущую силу — На пышном ложе ли, в изгнаньи ли, в волнах, Для похорон друзья сберутся ли уныло, Напьются ли они на тех похоронах Иль неотпетого свезут меня в могилу,- Мне это все равно… Но если. Боже мой! Но если не всего меня разрушит тленье И жизнь за гробом есть,- услышь мой стон больной, Услышь мое тревожное моленье! Пусть я умру весной. Когда последний снег Растает на полях и радостно на всех Пахнет дыханье жизни новой, Когда бессмертия постигну я мечту, Дай мне перелететь опять на землю ту, Где я страдал так горько и сурово. Дай мне хоть раз еще взглянуть на те поля, Узнать, все так же ли вращается земля В своем величьи неизменном, И те же ли там дни, и так же ли роса Слетает по утрам на берег полусонный, И так же ль сини небеса, И так же ль рощи благовонны? Когда ж умолкнет все и тихо над землей Зажжется свод небес далекими огнями, Чрез волны облаков, облитые луной, Я понесусь назад, неслышный и немой, Несметными окутанный крылами. Навстречу мне деревья, задрожав, В последний раз пошлют свой ропот вечный, Я буду понимать и шум глухой дубрав, И трели соловья, и тихий шелест трав, И речки говор бесконечный. И тем, по ком страдал я чувством молодым, Кого любил с таким самозабвеньем, Явлюся я… не другом их былым, Не призраком могилы роковым, Но грезой легкою, но тихим сновиденьем. Я все им расскажу. Пускай хоть в этот час Они поймут, какой огонь свободный В груди моей горел, и тлел он, и угас, Неоцененный и бесплодный. Я им скажу, как я в былые дни Из душной темноты напрасно к свету рвался, Как заблуждаются они, Как я до гроба заблуждался! 19 сентября 1858
Две картины
Константин Аксаков
По небесам катался гром, И молния из туч сверкала; Всё с треском падало кругом, Свирепо буря бушевала. И страшно грешник умирал, Сверкал безумными глазами, Час роковой над ним летал — Отдать отчет пред небесами. Он видел в черных облаках Своих мучений бесконечность, Ударил гром на небесах — И с воплем отошел он в вечность.Светило тихо достигало Конца теченья своего, Ни облачко не помрачало Заката ясного его. Муж доброй смерти приближенье С сердечной радостью встречал И в ясном солнца захожденьи Конец себе он представлял. Вот солнце за горами село, Заря весь запад обняла. Душа от мира отлетела, — Остались добрые дела.
За гробом
Николай Степанович Гумилев
Под землей есть тайная пещера, Там стоят высокие гробницы, Огненные грезы Люцифера, — Там блуждают стройные блудницы. Ты умрешь бесславно иль со славой, Но придет и властно глянет в очи Смерть, старик угрюмый и костлявый, Нудный и медлительный рабочий. Понесет тебя по коридорам, Понесет от башни и до башни. Со стеклянным, выпученным взором Ты поймешь, что это сон всегдашний. И когда, упав в твою гробницу, Ты загрезишь о небесном храме, Ты увидишь пред собой блудницу С острыми жемчужными зубами. Сладко будет ей к тебе приникнуть, Целовать со злобой бесконечной. Ты не сможешь двинуться и крикнуть… Это все. И это будет вечно.
Переход
Владимир Бенедиктов
Видали ль вы преображенный лик Жильца земли в священный миг кончины — В сей пополам распределенный миг, Где жизнь глядит на обе половины? Уж край небес душе полуоткрыт; Ее глаза туда уж устремились, А отражать ее бессмертный вид Черты лица еще не разучились, — И неземной в них отразился б день Во всех лучах великого сиянья, Но те лучи еще сжимает тень Последнего бессмертного страданья. Но вот — конец! — Спокоен стал больной. Спокоен врач. Сама прошла опасность — Опасность жить. Редеет мрак земной, И мертвый лик воспринимает ясность Так над землей, глядишь, ни ночь, ни день; Но холодом вдруг утро засвежело, Прорезалась рассветая ступень, — И решено сомнительное дело. Всмотритесь в лик отшедшего туда, В известный час он ясностью своею Торжественно вам, кажется, тогда Готов сказать: ‘Я понял! разумею! Узнал! ‘ — Устам как будто нарушать Не хочется святыню безглагольства. А на челе оттиснута печать Всезнания и вечного довольства. Здесь, кажется, душа, разоблачась, Извне глядит на это облаченье, Чтоб в зеркале своем в последний раз Последних дум проверить выраженье. Но тленье ждет добычи — и летит Бессмертная, и, бросив тело наше, Она земным стихиям говорит: Голодные, возьмите: , это ваше!
Бескрылый дух, землею полоненный
Владимир Соловьев
Бескрылый дух, землею полоненный, Себя забывший и забытый бог… Один лишь сон — и снова, окрыленный, Ты мчишься ввысь от суетных тревог. Неясный луч знакомого блистанья, Чуть слышный отзвук песни неземной, — И прежний мир в немеркнущем сиянье Встает опять пред чуткою душой. Один лишь сон — и в тяжком пробужденье Ты будешь ждать с томительной тоской Вновь отблеска нездешнего виденья, Вновь отзвука гармонии святой.
Прямо в рай
Зинаида Николаевна Гиппиус
Если хочешь жизни вечной, Неизменно-бесконечной — Жизни здешней, быстротечной Не желай. От неё не жди ответа, И от солнечного света, Человечьего привета — Убегай. И во имя благодати Не жалей о сонном брате, Не жалей ему проклятий, Осуждай. Все закаты, все восходы, Все мгновения и годы, Всё — от рабства до свободы — Проклинай. Опусти смиренно вежды, Разорви свои одежды, Изгони свои надежды, Верь и знай — Плоть твоя — не Божье дело, На борьбу иди с ней смело, И неистовое тело Умерщвляй. Помни силу отреченья! Стой пред Богом без движенья, И в стояньи откровенья Ожидай. Мир земной — змеи опасней, Люди — дьяволов ужасней; Будь мертвее, будь безгласней И дерзай: Светлый полк небесной силы, Вестник смерти легкокрылый Унесет твой дух унылый — Прямо в рай!
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!