Я научился
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Похожие по настроению
Все от винта
Александр Башлачев
Рука на плече. Печать на крыле. В казарме проблем — банный день. Промокла тетрадь. Я знаю, зачем иду по земле, Мне будет легко улетать. Без трех минут — бал восковых фигур. Без четверти — смерть. С семи драных шкур — шерсти клок. Как хочется жить. Не меньше, чем петь. Свяжи мою нить в узелок. Холодный апрель. Горячие сны. И вирусы новых нот в крови. И каждая цель ближайшей войны Смеется и ждет любви. Наш лечащий врач согреет солнечный шприц, И иглы лучей опять найдут нашу кровь. Не надо, не плачь. Сиди и смотри, Как горлом идет любовь. Лови ее ртом. Стаканы тесны. Торпедный аккорд — до дна. Рекламный плакат последней весны Качает квадрат окна. Дырявый висок. Слепая орда. Пойми, никогда не поздно снимать броню. Целуя кусок трофейного льда, Я молча иду к огню. Мы — выродки крыс. Мы — пасынки птиц. И каждый на треть — патрон. Сиди и смотри, как ядерный принц Несет свою плеть на трон. Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть? Ведь ты, как и я, сирота. Ну, что ты? Смелей! Нам нужно лететь! А ну от винта! Все от винта!
Ничего не забываю
Георгий Адамович
Ничего не забываю, Ничего не предаю… Тень несозданных созданий По наследию храню.Как иголкой в сердце, снова Голос вещий услыхать, С полувзгляда, с полуслова Друга в недруге узнать,Будто там, за далью дымной, Сорок, тридцать, — сколько? — лет Длится тот же слабый, зимний Фиолетовый рассвет,И как прежде, с прежней силой, В той же звонкой тишине Возникает призрак милый На эмалевой стене.
И вместе мы сошлись сюда
Константин Аксаков
И вместе мы сошлись сюда, С краёв России необъятной, Для просвещённого труда, Для цели светлой, благодатной! Здесь развивается наш ум И просвещённой пищи просит;Отсюда юноша выносит Зерно благих, полезных дум. Здесь крепнет воля, и далёкой Видней становится наш путь, И чувством истины высокой Вздымается младая грудь!
Я в жизни ни разу не был в таверне
Михаил Светлов
Я в жизни ни разу не был в таверне, Я не пил с матросами крепкого виски, Я в жизни ни разу не буду, наверно, Скакать на коне по степям аравийским. Мне робкой рукой не натягивать парус, Веслом не взмахнуть, не кружить в урагане,— Атлантика любит соленого парня С обветренной грудью, с кривыми ногами… Стеной за бортами льдины сожмутся, Мы будем блуждать по огромному полю,— Так будет, когда мне позволит Амундсен Увидеть хоть издали Северный полюс. Я, может, не скоро свой берег покину, А так хорошо бы под натиском бури, До косточек зная свою Украину, Тропической ночью на вахте дежурить. В черниговском поле, над сонною рощей Подобные ночи еще не спускались,— Чтоб по небу звезды бродили на ощупь И в темноте на луну натыкались… В двенадцать у нас запирают ворота, Я мчал по Фонтанке, смешавшись с толпою, И все мне казалось: за поворотом Усатые тигры прошли к водопою.
А.Н. Вульфу (Мой друг, учи меня рубиться)
Николай Языков
Мой друг, учи меня рубиться: Быть-может, некогда и мне, Во славу Руси, пригодится Рука, привычная к войне. Питомец скромных наслаждений, Доселе в мире ведал я Одни безделки бытия: Приволье Бахуса и лени, Утехи вялой тишины, Амура приторную сладость, Да пробудительные сны, Да усыпительную радость. И что я пел? Любовь, мечты! Я посвящал рукой безбожной Цветы поэзии подложной Очам подложной красоты. Теперь служу иному чувству, Пылаю жаждою иной: Учи ж меня, товарищ мой, Головоломному искусству!
Я доволен судьбою земною
Сергей Клычков
Я доволен судьбою земною И квартирой в четыре угла: Я живу в ней и вместе со мною Два веселых, счастливых щегла. За окном неуемная вьюга И метелица стелет хвостом. И ни брата со мной, и ни друга В обиходе домашнем простом. Стерегут меня злючие беды Без конца, без начала, числа… И целительна эта беседа Двух друзей моего ремесла. Сяду я — они сядут на спину И пойдет разговор-пересвист, Под который иду я в пустыню — В снеговой неисписанный лист.
И я свирел в свою свирель…
Велимир Хлебников
И я свирел в свою свирель, И мир хотел в свою хотель. Мне послушные свивались звезды в плавный кружеток. Я свирел в свою свирель, выполняя мира рок.
Я — русский человек
Виктор Гусев
Люблю на Кремль глядеть я в час вечерний. Он в пять лучей над миром засверкал. Люблю я Волги вольное теченье, Люблю сибирских рек задумчивое пенье, Люблю, красавец мой, люблю тебя, Урал, Я — русский человек, и русская природа Любезна мне, и я ее пою. Я — русский человек, сын своего народа, Я с гордостью гляжу на Родину свою, Она цветет, работает и строит, В ней стали явью прежние мечты. Россия, Русь, — могла ль ты стать такою, Когда б советскою не стала ты? Ты сыновей растишь — пилотов, мореходов, У крымских скал, в полуночном краю. Я — русский человек, сын своего народа, Я с гордостью гляжу на Родину свою. Мир смотрит на тебя. Ты — новых дней начало. Ты стала маяком для честных и живых. И это потому, что слово — русский — стало Навеки близким слову — большевик; Что ты ведешь дружину молодую Республик — Октября могучих дочерей. Я — русский человек, и счастлив потому я, Что десять есть сестер у матери моей. Как все они сильны, смелы и благородны! Россия, Родина, — услышь слова мои: Ты потому счастлива и свободна, Что так же сестры счастливы твои; Что Грузия в цвету, Армения богата, Что хорошо в Баку и радостно в Крыму. Я — русский человек, но как родного брата Украинца пойму, узбека обниму. Так говорит поэт, и так его устами Великий, древний говорит народ: Нам, русским, братья все, кто вместе с нами Под большевистским знаменем идет. Могильные холмы сейчас я вспоминаю. Гляжу на мир долин, а в горле горя ком: Здесь русский лег, Петлюру поражая, Там украинец пал, сражаясь с Колчаком. Поклон, богатыри! Над нами коршун кружит, Но мы спокойно ждем. Пускай гремит гроза. В огнях боев рождалась наша дружба, С тобой, мой друг киргиз, с тобой, мой брат казах, Как я люблю снега вершин Кавказа, Шум северных дубрав, полей ферганских зной! Родился я в Москве, но сердцем, сердцем связан С тобою, мой Баку, Тбилиси мой родной! Мне двадцать девять лет. Я полон воли к жизни. Есть у меня друзья, — я в мире не один, Я — русский человек, я — сын социализма, Советского Союза гражданин!
И поэт чему-то учит
Вячеслав Всеволодович
И поэт чему-то учит, Но не мудростью своей: Ею он всего скорей Всех смутит иль всем наскучит.Жизнь сладка ль на вкус, горька ли, Сам ты должен распознать, И у всех свои печали: Учит он — воспоминать.
Мне близки армейские законы
Юлия Друнина
Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины. Я была по-фронтовому резкой, Как солдат, шагала напролом, Там, где надо б тоненькой стамеской, Действовала грубым топором. Мною дров наломано немало, Но одной вины не признаю: Никогда друзей не предавала — Научилась верности в бою.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.
Снег морозный за окном
Георгий Иванов
Снова снег синеет в поле И не тает от лучей. Снова сердце хочет воли, Снова бьется горячей. И горит мое оконце Все в узоре льдистых роз. Здравствуй, ветер, здравствуй, солнце, И раздолье, и мороз! Что ж тревожит и смущает, Что ж томишься, сердце, ты? Это снег напоминает Наши волжские скиты. Сосен ствол темно-зеленый, Снеговые терема, Потемневшие иконы Византийского письма. Там, свечою озаренный, Позабуду боль свою. Там в молитве потаенной Всю тревогу изолью. Но увы! Дорогой зимней Для молитвы и труда Не уйти мне, не уйти мне В Приволжье никогда. И мечты мои напрасны О далеком и родном. Ветер вольный, холод ясный, Снег морозный — за окном!