Как вымысел восточного поэта
Как вымысел восточного поэта, Мой вышитый ковер, затейлив ты, Там листья малахитового цвета, Малиновые, крупные цветы.От полураспустившихся пионов Прелестный отвела лица овал Султанша смуглая. Галактионов Такой Зарему нам нарисовал.Но это не фонтан Бахчисарая, Он потаеннее и слаще бьет, И лебедь романтизма, умирая, Раскинув крылья, перед ним поет.
Похожие по настроению
Уж замолкают соловьи
Алексей Жемчужников
Уж замолкают соловьи; Уж в рощах ландыши завяли. Во всей красе они цвели Недели две, и то едва ли; Хоть любовался я весной, Но как-то вскользь и беззаботно… Она мелькнула предо мной, Подобна грезе мимолетной. Пора мне, старцу, наконец, Так наслаждаться всем под солнцем, Как наслаждается скупец, Когда любуется червонцем. Меж тем как с милою землей Разлука будет длиться вечно,— Летят мгновенья чередой… Что хорошо, то скоротечно.
Цветными шелками по беглому шелку я вышила милый
Федор Сологуб
Цветными шелками по беглому шелку я вышила милый и сложный узор Карминных, шарлаховых, вишнево-алых, пунцовых, златистых и палевых роз. Что может быть краше, что слаще волнует, в смарагдовой зелени брошенных роз! По беглому шелку цветными шелками я вышила сложный и милый узор. Пусть милый, далекий, меня позабывший, хоть раз поглядел бы на этот узор. О скорби моей и о слезах пролитых ему разсказали-б сплетения роз. Цветными по беглому шелку шелками я вышила милый и хитрый узор Пунцовых, шарлаховых, вишнево-алых, карминных, златистых и кремовых роз.
Стоцветными крутыми кораблями
Георгий Адамович
Стоцветными крутыми кораблями Уж не плывут по небу облака, И берега занесены песками, И высохла стеклянная река.Но в тишине ещё синеют звёзды И вянут затонувшие венки, Да у шатра разрушенного мёрзнут Горбатые седые старики.И сиринам, уж безголосым, снится, Что из шатра, в шелках и жемчугах, С пленительной улыбкой на устах Выходит Шемаханская царица.
Восточные поэты пели
Георгий Иванов
Восточные поэты пели Хвалу цветам и именам, Догадываясь еле-еле О том, что недоступно нам.Но эта смутная догадка Полу-мечта, полу-хвала. Вся разукрашенная сладко, Тем ядовитее была.Сияла ночь Омар-Хаяму, Свистел персидский соловей, И розы заплетали яму, Могильных полную червей.Быть может, высшая надменность: То развлекаться, то скучать. Сквозь пальцы видеть современность, О самом главном — промолчать.
На чужой мотив
Игорь Северянин
В пику Л.А.Как бездна, страшен мне таинственный кошмар, И мечутся, как мышь бесперая, химеры; Как зарево, горит багряный солнца шар, Молчанье, как удав, и мысли даже серы От пошлой суеты и всех житейских зол, Медлительно мой мозг окутавших сетями, Стремлюсь туда в мечтах, где Аполлон возвел, Как яркий метеор, дворец парит над нами…
И кто в сутулости отмеченной
Илья Эренбург
…И кто в сутулости отмеченной, В кудрях, где тишина и гарь, Узнает только что ушедшую От дремы теплую Агарь. И в визге польки недоигранной, И в хрусте грустных рук — такой — Всю жизнь с неистовым эпиграфом И с недодышанной строкой. Ей толп таинственные выплески, И убыль губ, и юбок скрип — Аравия, и крики сиплые Огромной бронзовой зари. Как стянут узел губ отринутых! Как бьется сеть упругих жил! В руках какой обидой выношен Жестковолосый Измаил! О, в газовом вечернем вереске Соборную ты не зови, Но выпей выдох древней ереси Неутоляющей любви!…
Индийский мотив
Константин Бальмонт
Как красный цвет небес, которые не красны, Как разногласье волн, что меж собой согласны, Как сны, возникшие в прозрачном свете дня, Как тени дымные вкруг яркого огня, Как отсвет раковин, в которых жемчуг дышит, Как звук, что в слух идет, но сам себя не слышит, Как на поверхности потока белизна, Как лотос в воздухе, растущий ото дна, Так жизнь с восторгами и с блеском заблужденья Есть сновидение иного сновиденья.
Душе очарованной снятся лазурные дали
Мирра Лохвицкая
Душе очарованной снятся лазурные дали… Нет сил отогнать неотступную грусти истому… И рвется душа, трепеща от любви и печали, В далекие страны, незримые оку земному.Но время настанет, и, сбросив оковы бессилья, Воспрянет душа, не нашедшая в жизни ответа6 Широко расправит могучие белые крылья И узрит чудесное в море блаженства и света!
Певучей думой обуян
Николай Клюев
Певучей думой обуян, Дремлю под жесткою дерюгой. Я — королевич Еруслан В пути за пленницей-подругой.Мой конь под алым чепраком, На мне серебряные латы… А мать жужжит веретеном В луче осеннего заката.Смежают сумерки глаза, На лихо жалуется прялка… Дымится омут, спит лоза, В осоке девушка-русалка.Она поет, манит на дно От неги ярого избытка… Замри, судьбы веретено, Порвись, тоскующая нитка!
Как свеж, как изумрудно мрачен
Петр Вяземский
Как свеж, как изумрудно мрачен В тени густых своих садов, И как блестящ, и как прозрачен Водоточивый Петергоф.Как дружно эти водометы Шумят среди столетних древ, Днем и в часы ночной дремоты Не умолкает их напев.Изгибистым, разнообразным В причудливой игре своей, Они кипят дождем алмазным Под блеском солнечных лучей.Лучи скользят по влаге зыбкой, Луч преломляется с лучом, И водомет под этой сшибкой Вдруг вспыхнет радужным огнем.Как из хрустальных ульев пчелы, От сна подъятые весной, И здесь, блестящий и веселый, Жужжа, кружится брызгов рой.Они отважно и красиво То, прянув, рвутся в небеса, То опускаются игриво, И прыщет с них кругом роса.Когда ж сиянья лунной ночи Сады и воздух осребрят И неба золотые очи На землю ласково глядят,Когда и воздух не струится, И море тихо улеглось, И всё загадочно таится, И в мраке видно всё насквозь, —Какой поэзией восточной Проникнут, дышит и поет Сей край Альгамбры полуночной, Сей край волшебства и красот.Ночь разливает сны и чары, И полон этих чудных снов Преданьями своими старый И вечно юный Петергоф.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.