Эпилог
В. Н. Гудим-ЛевковичЯ, как моряк, прибывший к гавани, Коротким отдыхом не пьян. Но к новому готовлюсь плаванью, И сердце рвется в океан. Мои пути ничем не сужены: Я проходил огни и льды. Дарило море мне жемчужины И свет таинственной звезды. Когда горит аквамаринами Золоторогая луна — Я грежу сказками старинными, Которым учит тишина. И снова я — пастух мечтательный, И вновь — со мною, Хлоя, ты. Рукою верной и старательной Сплетаю я свои мечты. Мы — в дерзкое стремимся плаванье И мы — смелее с каждым днем. Судьба ведет нас к светлой гавани, Где все горит иным огнем!
Похожие по настроению
Перепутье
Алексей Кольцов
До чего ты моя молодость, Довела меня, домыкала, Что уж шагу ступить некуда, В свете белом стало тесно мне! Что ж теперь с тобой, удалая, Пригадаем мы, придумаем? В чужих людях век домаять ли? Сидя дома ли состариться? По людям ходить, за море плыть — Надо кровь опять горячую, Надо силу, силу прежнюю, Надо волю безотменную. А у нас с тобой давно их нет; Мы, гуляя, все потратили, Молодую жизнь до времени Как попало — так и прожили! Сидеть дома, болеть, состариться, С стариком отцом вновь ссориться, Работать, с женой хозяйничать, Ребятишкам сказки сказывать… Хоть не так оно — не выгодно, Но, положим, делать нечего: В непогоду — не до плаванья, За большим в нужде не гонятся… Но вот тут скажи, как придется По душе спросить, по совести: Кто пойдет за нас? где будем жить? Где избыток мой зарыт лежит?.. Куда глянешь — всюду наша степь; На горах — леса, сады, дома; На дне моря — груды золота; Облака идут — наряд несут!..
Пловцы
Алексей Апухтин
Сотрудникам «Училищного вестника»Друзья, неведомым путем На бой с невежеством, со злом И с торжествующею ленью Мы плыли. Ночь была темна, За тучи пряталась луна, Гроза ревела в отдаленье.И мы внимали ей вдали, Дружнее прежнего гребли; Уж берег виделся в тумане… Но вихорь смял наш бедный челн, И он помчался между волн, Как падший витязь, жаждя брани.И под покровом той же тьмы Нас мчал назад. Очнулись мы На берегу своем печальном. А берег милый, хоть чужой, Как путеводною звездой Сиял на горизонте дальнем.И мы воспрянули душой… И снова нас зовет на бой Стремленье к истине свободной. Так что ж! Пускай опять, друзья, Помчит нас по морю ладья, Горя отвагой благородной!Знакомый путь не страшен нам: Мы выйдем на берег, а там Доспехи битв не нужны боле: Там воля крепкая нужна, Чтоб бросить чести семена На невозделанное поле.И верьте, нам не долго ждать: Мы поплывем туда опять, На берегу нас солнце встретит; Придет желанная пора И жатву пышную добра Оно с любовию осветит.
В путь пора — ладья готова
Федор Сологуб
В путь пора — ладья готова. Ляг в неё и почивай. В ней от берега чужого Уплывёшь в родимый край. Не заботься о дороге, Верь: прочна твоя ладья. Ты проснёшься на пороге Неземного бытия.
Уплывает в море рыбачий челнок
Георгий Иванов
Уплывает в море рыбачий челнок, Разбивается пена у ног,Зеленая ветка в закатном огне Кивнула доверчиво мне.И птица запела о чем-то своем, — О чем и мы, под сурдинку, поем, — Когда грустить устаем:О том, что счастье длится века И только жизнь коротка. И мы напрасно тоскуем о том, О чем забудем потом.
Мечта моей ты юности
Илья Сельвинский
Мечта моей ты юности, Легенда моей старости! Но как не пригорюниться В извечной думе-наростеО том, что юность временна, А старость долго тянется, И, кажется, совсем она При мне теперь останется…Но ты со мной, любимая, И, как судьба ни взбесится, Опять, опять из дыма я Прорежусь новым месяцем.И стану плыть в безлунности Сиянием для паруса! Мечта моей ты юности, Легенда моей старости…
Плавание
Иван Козлов
Сильнее шум — и волны всколыхались, Морские чуда разыгрались, Матрос по лестнице бежит, Взбежал: «Скорей! готовьтесь, дети!» И как паук повис меж сети, Простерся — смотрит, сторожит.Вдруг: «Ветер! ветер!» — закачался Корабль и с удила сорвался; Он, ринув, бездну возмутил, И выю взнес, отвага полный, Под крылья ветер захватил, Летит под небом, топчет волны, И пену размешал кругом, И облака рассек челом.Полетом мачты дух несется; Воскликнул я на крик пловцов. Мое воображенье вьется, Как пряди зыбких парусов, И на корабль я упадаю, Моею грудью напираю; Мне мнится, будто кораблю Я грудью хода придаю, И, руки вытянув невольно, Я с ним лечу по глубине; Легко, отрадно, любо мне; Узнал, как птицей быть привольно.
Плаванье
Максимилиан Александрович Волошин
(ОДЕССА- АК-МЕЧЕТЬ. 10- 15 МАЯ)Поcв. Т. Цемах Мы пятый день плывем, не опуская Поднятых парусов, Ночуя в устьях рек, в лиманах, в лукоморьях, Где полная луна цветет по вечерам. Днем ветер гонит нас вдоль плоских, Пустынных отмелей, кипящих белой пеной. С кормы возвышенной, держась за руль резной, Я вижу, Как пляшет палуба, Как влажною парчою Сверкают груды вод, а дальше Сквозь переплет снастей — пустынный окоем. Плеск срезанной волны, Тугие скрипы мачты, Журчанье под кормой И неподвижный парус… А сзади — город, Весь в красном исступленьи Расплесканных знамен, Весь воспаленный гневами и страхом, Ознобом слухов, дрожью ожиданий, Томимый голодом, поветриями, кровью, Где поздняя весна скользит украдкой В прозрачном кружеве акаций и цветов. А здесь безветрие, безмолвие, бездонность… И небо и вода — две створы Одной жемчужницы. В лучистых паутинах застыло солнце. Корабль повис в пространствах облачных, В сиянии притупленном и дымном. Вон виден берег твоей земли — Иссушенной, полынной, каменистой, Усталой быть распутьем народов и племен. Тебя свидетелем безумий их поставлю И проведу тропою лезвийной Сквозь пламена войны Братоубийственной, напрасной, безысходной, Чтоб ты пронес в себе великое молчанье Закатного, мерцающего моря.
По Оке на глиссере
Николай Николаевич Асеев
Глиссером по вечерней медной, тускло плавящейся Оке с дорогою, неверной, бедной схолодавшей рукой в руке. Брызгами разлетаясь на стены, за кормою кипит вода! Всё безрадостнее, всё явственней ветер за плечи рвет года; зеркалами огня кровавыми на осколки разбивши плес, над беспамятными провалами он былое, свистя, унес. Что тут памяти тускло вспыхивать, берега зазря волновать! Эта выдумка вечера тихого неудачна и не нова. Этот путь, прорезаемый глиссером в предвечерний речной туман,- наш, усыпанный водным бисером, завершающийся роман. Берега отдаются сумеркам под жестокую медь зари. Ночь летит с парашюта кувырком, как ни вспыхивай, ни гори. За спиною режет пропеллер наше прошлое без следа… Берега навзрыд захрапели, и без памяти спит вода.
Пловец (Еще разыгрывались воды)
Николай Языков
Еще разыгрывались воды, Не подымался белый вал, И гром летящей непогоды Лишь на краю небес чуть видном рокотал;А он, пловец, он был далеко На синеве стеклянных волн, И день сиял еще высоко, А в пристань уж вбегал его послушный чолн.До разгремевшегося грома, До бури вод, желанный брег Увидел он, и вкусит дома Родной веселый пир и сладостный ночлег.Хвала ему! Он отплыл рано: Когда дремали небеса, И в море блеск луны багряной Еще дрожал,- уж он готовил паруса,И поднял их он, бодр и светел, Когда едва проснулся день, И в третий раз пропевший петел К работе приглашал заспавшуюся лень.* * *Я помню: был весел и шумен мой день С утра до зарницы другого… И было мне вдоволь разгульных гостей, Им вдоволь вина золотого.Беседа была своевольна: она То тихим лилась разговором, То новую песню, сложенную мной, Гремела торжественным хором.И песня пропета во здравье мое, Высоко возглас подымался, И хлопали пробки, и звонко и в лад С бокалом бокал целовался!А ныне… О, где же вы, братья-друзья? Нам годы иные настали — Надолго, навечно разрознили нас Великие русские дали.Один я, но что же? Вот книги мои, Вот милое небо родное — И смело могу в одинокий бокал Я пенить вино золотое.Кипит и шумит и сверкает оно: Так молодость наша удала… Вот стихло, и вновь безмятежно светло И равно с краями бокала.Да здравствует то же, чем полон я был В мои молодецкие лета; Чем ныне я счастлив и весел и горд, Да здравствует вольность поэта!Здесь бодр и спокоен любезный мой труд, Его берегут и голубят: Мой правильный день, моя скромная ночь; Смиренность его они любят.Здесь жизнь мне легка! И мой тихий приют Я доброю славой прославлю, И разом глотаю вино — и на стол Бокал опрокинутый ставлю.
Рыбарь
Вячеслав Всеволодович
Рыбарей Господних Неводы, раздранные ловом… Cor Ardens, I, Повечерие.Поразвешены сети по берегу… В сердце память, как дар, берегу Об уловом разорванных неводах И о Встретившем нас на водах.И ладья моя в сумрак отчалена. Видишь огненный след от челна? Лов зачну, как всё небо повызвездит, Что помочь ты сошла — возвестит. Солнце мрежи мне сушит по берегу; В сердце память весь день берегу О закинутых с вечера неводах, О подруге в звездах на водах.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.