Для голодных собак понедельник
Для голодных собак понедельник, А для прочего общества вторник. И гуляет с метелкой бездельник, Называется в вечности дворник. Если некуда больше податься И никак не добраться домой, Так давай же шутить и смеяться, Понедельничный песик ты мой.
Похожие по настроению
Волкъ и собака
Александр Петрович Сумароков
Приятняй города гораздо лѣтомъ лѣсъ. Въ прекрасны Майски дни былъ тамъ нежирный песъ: А я не знаю прямо, Прогуливался ль тамо, Иль пищи онъ искалъ; Хотя въ лѣсу и густо; Захочется ль гулять когда въ желудкѣ пусто? Насилу ноги песъ отъ голоду таскалъ; Конечно пищею онъ тамъ себѣ ласкалъ: Не много надобно на ето толку; Однако дождался песъ новыхъ бѣдъ, Достался на обѣдъ Онъ самъ, голодну волку: Пришелъ собакѣ той изъ свѣта вонъ отъѣздъ. Хоть песъ не жиренъ, Однако волкъ и кости ѣстъ. Собака знаетъ то, что волкъ не смиренъ, И что изрядной онъ солдатъ, И что хоть онъ безъ латъ, Когда надуетъ губу, Не скоро прокусить ево удобно шубу. Пса волкъ привѣтствуетъ: здорово сватъ: Не хочешъ ли ты, братъ, Барахтаться со мной, и силъ моихъ отвѣдать? Поймалъ собаку волкъ, и хочетъ пообѣдать. Собака говоритъ: пусти меня домой, И называется она ему кумой, Любезной куманекъ, пусти сударикъ мой, Пусти меня домой: Изволь послушать, Пусти меня и дай еще ты мнѣ покушать! Въ дому у насъ великой будетъ пиръ, Сберстся къ намъ весь миръ: Такъ я остатками стола поразжирѣю, И куманьку на кушанье созрѣю. Приди ты послѣ къ намъ, А я живу вотъ тамъ. Песъ правду говоритъ, волкъ ето видитъ самъ. Поѣхала домой кума, оставивъ куму Надежду и веселу думу. По времени тамъ онъ стучался у воротъ; Но дѣло то пошло совсѣмъ на оборотъ; Воротникъ былъ въ три пуда Песъ; Тяжелъ тотъ волку вѣсъ; Боялся волкъ мой худа, И утекалъ оттоль, большою рысью, въ лѣсъ.
Лают бешено собаки
Геннадий Федорович Шпаликов
Лают бешено собаки В затухающую даль, Я пришел к вам в черном фраке, Элегантный, как рояль. Было холодно и мокро, Жались тени по углам, Проливали слезы стекла, Как герои мелодрам. Вы сидели на диване, Походили на портрет. Молча я сжимал в кармане Леденящий пистолет. Расположен книзу дулом Сквозь карман он мог стрелять, Я все думал, думал, думал — Убивать, не убивать? И от сырости осенней Дрожи я сдержать не мог, Вы упали на колени У моих красивых ног. Выстрел, дым, сверкнуло пламя, Ничего уже не жаль. Я лежал к дверям ногами — Элегантный, как рояль.
Без отдыха дни и недели
Георгий Адамович
Без отдыха дни и недели, Недели и дни без труда. На синее небо глядели, Влюблялись… И то не всегда.И только. Но брезжил над нами Какой — то божественный свет, Какое — то легкое пламя, Которому имени нет.
Безденежье
Илья Зданевич
Сегодня на туфлях не вяжутся банты, Не хочется чистить запачканных гетр, Без четверти час прохрипели куранты, За дверью хозяйской разлаялся сеттер. Купив на последний алтын ячменю, За рамами высыпал в крашенный желоб, Покинув чердак опустился к окну Украшенный белыми пятнами голубь. За ним поднялась многокрылая группа С раскиданных по двору мокрых камней, Но сердце заныло заслышав как глупо Нахохлясь чирикал в саду воробей. В квартиру ворвались раскаты подвод, С горбушкой в клюву пролетела ворона, Под крышей соседней горбатый урод Короткими ножками хлопал пистоны. Лиловыми губами старого грума Лицо целовало кривое трюмо Разбив безысходную проволоку думы Взялся высекать небольшое письмо. Вдоль кровель мороз поразвесил лапшу По стенам расхвасталась зеленью серость – Почтовой бумагой уныло шуршу Но мыслью над миром пернатых не вырос.
Собака
Иван Алексеевич Бунин
Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами На вьюжный двор, на снег, прилипший к раме, На метлы гулких, дымных тополей. Вздыхая, ты свернулась потеплей У ног моих — и думаешь… Мы сами Томим себя — тоской иных полей, Иных пустынь… за пермскими горами. Ты вспоминаешь то, что чуждо мне: Седое небо, тундры, льды и чумы В твоей студеной дикой стороне. Но я всегда делю с тобою думы: Я человек: как бог, я обречен Познать тоску всех стран и всех времен.
Вновь залаяла собака
Лев Ошанин
Вновь залаяла собака, Я смотрю через кусты,- Но беззвучно-одинаков Мир зеленой темноты. Дрогнет лист, да ветер дунет… Как часы остановить? Ты сказала накануне, Что приедешь, может быть. Возвращаюсь в мир тесовый. Длинен вечер в сентябре. Только сяду — лает снова Та собака на дворе. Ведь не злая же, однако Все мудрует надо мной! …Просто глупая собака, Просто скучно ей одной.
Ноябрьский день
Михаил Зенкевич
Чад в мозгу, и в легких никотин — И туман пополз… О, как тяжел ты После льдистых дождевых крестин, День визгливый под пеленкой желтой! Узкий выход белому удушью — Все сирены плачут, и гудки С воем одевают взморье тушью, И трясут дома ломовики. И бесстыдней скрытые от взоров Нечистоты дня в подземный мрак Пожирает чавкающий боров Сточных очистительных клоак. И в тревоге вновь душа томиться, Чтоб себя пред тьмой не обмануть: Золота промытого крупица Не искупит всю дневную муть.
О собаках
Николай Михайлович Рубцов
Не могу я видеть без грусти Ежедневных собачьих драк, — В этом маленьком захолустье Поразительно много Собак! Есть мордастые — всякой масти! Есть поджарые — всех тонов! Только тронь — разорвут на части Иль оставят вмиг без штанов. Говорю о том не для смеху, Я однажды подумал так: Да! Собака — друг человеку. Одному, А другому — враг…
Злопамятный пес
Сергей Владимирович Михалков
Пес лопоухий у пекаря жил. Двор, кладовую и дом сторожил. Летом под грушей валялся в тени, Прятался в будку в дождливые дни. Даже соседям хвостом не вилял, Редко погладить себя позволял. Лаял тревожно на скрип и на стук, Хлеба не брал у прохожих из рук. Пекарь в избе под периной лежит — Пес под окном его сон сторожит. Пекарь проснулся, в пекарню идет — Пес провожает его до ворот. Пекарь пришел через восемь часов, В белой муке от сапог до усов,— Пес на пороге, хозяину рад. Что за собака! — кругом говорят. Только однажды был день выходной, Пекарь, шатаясь, вернулся домой. Пес на крыльце ему руку лизнул — Пекарь его сапогом оттолкнул. Пес шевельнул добродушно хвостом — Пекарь на пса замахнулся шестом, Пекарь бутылкой в него запустил. Этого пекарю пес не простил… Пекарь в пекарне стоит у печи, Песни поет и печет калачи И, над котлом поднимая лоток, Сыплет баранки в крутой кипяток. В доме у пекаря шарят в углах, Воры посуду выносят в узлах И говорят: — Повезло в этот раз! Что за собака? Не лает на нас…
Бродячая собака
Зинаида Николаевна Гиппиус
Не угнаться и драматургу За тем, что выдумает жизнь сама. Бродила собака по Петербургу И сошла собака с ума.Долго выла в своем подвале, Ей противно, что пол нечист. Прежних невинных нету в зале, Завсегдатаем стал чекист.Ей бы тёплых помоев корыто, — Чекистских красных она не ест. И обезумев, стала открыто Она стремиться из этих мест.Беженства всем известна картина, Было опасностей без числа. Впрочем, собака до Берлина Благополучно добрела.«Здесь останусь, — решила псина, — Будет вдоволь мягких помой; Народ знакомый, родные лица, Вот Есенин, а вот Толстой».Увы, и родные не те уж ныне! Нет невинных, грязен подвал. И тот же дьявол-чекист в Берлине Правит тот же красный бал.Пришлось собаке в Берлине круто. Бредет, качаясь, на худых ногах — Куда? Не найдет ли она приюта У нас, на сенских берегах?Что ж? Здесь каждый — бродяга-собака, И поглупел — скажу не в укор. Конечно, позорна собака, однако Это еще невинный позор.
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.