Стихи Ахматовой о жизни — читать онлайн: 358 стихотворений

Посвящение (отрывок из произведения «Реквием»)

Перед этим горем гнутся горы,

Сказка о черном кольце

Мне от бабушки-татарки

А! Это снова ты. Не отроком влюбленным…

А! это снова ты. Не отроком влюблённым,

Заболеть бы как следует, в жгучем бреду…

Заболеть бы как следует, в жгучем бреду

Летний сад

Я к розам хочу, в тот единственный сад,

Вечером

Звенела музыка в саду

Париж

Весенний воздух властно смел

Бесшумно ходили по дому…

Бесшумно ходили по дому,

Приморский сонет

Здесь всё меня переживёт,

Тебе покорной? Ты сошел с ума…

Тебе покорной? Ты сошел с ума!

Я спросила у кукушки…

Я спросила у кукушки,

Стихи о Петербурге

Вновь Исакий в облаченье

Молитва

Дай мне горькие годы недуга,

Муж хлестал меня узорчатым…

Муж хлестал меня узорчатым,

Стояла долго я у врат тяжелых ада

Стояла долго я у врат тяжелых ада,

Я не была здесь лет семьсот

Я не была здесь лет семьсот,

Дьявол не выдал. Мне всё удалось…

Дьявол не выдал. Мне все удалось.

Дверь полуоткрыта…

Дверь полуоткрыта,

Все расхищено, предано, продано

Всё расхищено, предано, продано,

В последний раз мы встретились тогда…

В последний раз мы встретились тогда

Плотно сомкнуты губы сухие…

Плотно сомкнуты губы сухие.

Завещание

Моей наследницей полноправной будь,

Путем всея земли

Прямо под ноги пулям,

Опять подошли «незабвенные даты»…

Опять подошли «незабвенные даты»,

Я научилась просто, мудро жить…

Я научилась просто, мудро жить,

Последняя роза

*Вы напишете о нас наискосок

Все ушли, и никто не вернулся…

Все ушли, и никто не вернулся,

Тот август, как желтое пламя…

Тот август, как желтое пламя,

Так отлетают темные души…

Так отлетают темные души...

Путник милый, ты далече

Путник милый, ты далече,

Тайны ремесла

Бывает так: какая-то истома;

Углем наметил на левом боку…

Углем наметил на левом боку

А ты теперь тяжелый и унылый…

А ты теперь тяжелый и унылый,

Смуглый отрок бродил по аллеям…

Смуглый отрок бродил по аллеям,

Все мы бражники здесь, блудницы…

Все мы бражники здесь, блудницы,

Меня, как реку…

*Блажен, кто посетил сей мир

Просыпаться на рассвете…

Просыпаться на рассвете

Здесь всё то же, то же, что и прежде…

Здесь все то же, то же, что и прежде,

Клеопатра

*Александрийские чертоги

Теперь я всех благодарю

Теперь я всех благодарю,

О, жизнь без завтрашнего дня…

О, жизнь без завтрашнего дня!

Ангел, три года хранивший меня…

Ангел, три года хранивший меня,

Будем вместе, милый, вместе…

Будем вместе, милый, вместе,

Ташкент

Затворилась навек дверь его

Древний город словно вымер…

Древний город словно вымер,

Последний тост

Я пью за разорённый дом,

О десятых годах

И никакого розового детства…

Ты знаешь, я томлюсь в неволе…

Ты знаешь, я томлюсь в неволе,

Ива

А я росла в узорной тишине,

Лучше б я по самые плечи

На руке его много блестящих колец

На руке его много блестящих колец —

Какая есть. Желаю вам другую…

Какая есть. Желаю вам другую

Из Седьмой Северной элегии

…А я молчу — я тридцать лет молчу.

Если б все, кто помощи душевной

Вместо мудрости — опытность, пресное…

Вместо мудрости — опытность, пресное

Белый дом

Морозное солнце. С парада

Тихо льется тихий Дон (отрывок из произведения «Реквием»)

Тихо льется тихий Дон,

Уединение

Так много камней брошено в меня,

Я улыбаться перестала…

Я улыбаться перестала,

Через 23 года

Я гашу те заветные свечи,

Как соломинкой, пьешь мою душу…

Как соломинкой, пьешь мою душу.

Привольем пахнет дикий мед…

Привольем пахнет дикий мед,

В каждых сутках есть такой…

В каждых сутках есть такой

И увидел месяц лукавый

И увидел месяц лукавый,

А ведь мы с тобой…

А ведь мы с тобой

Есть три эпохи у воспоминаний…

*Последний ключ – холодный ключ забвенья.

Последнее письмо

О спутник мой неосторожный,

Земная слава как дым…

Земная слава как дым,

Был блаженной моей колыбелью…

Был блаженной моей колыбелью

Чернеет дорога приморского сада…

Чернеет дорога приморского сада,

Семнадцать месяцев кричу (отрывок из поэмы «Реквием»)

Семнадцать месяцев кричу,

Сонет-Эпилог

*Против воли я твой,

Как люблю, как любила глядеть я…

Как люблю, как любила глядеть я

И упало каменное слово… (отрывок из произведения «Реквием»)

И упало каменное слово

И вот одна осталась я…

И вот одна осталась я

Эпические мотивы

В то время я гостила на земле.

На пороге белом рая…

На пороге белом рая,

Думали

Думали: нищие мы, нету у нас ничего,

Это и не старо и не ново…

Это и не старо и не ново,

Все души милых на высоких звездах…

Все души милых на высоких звездах.

Меня и этот голос не обманет

Меня и этот голос не обманет,

И ты мне все простишь

И ты мне все простишь:

Ленинград в марте

Cardan solaire на Меньшиковом доме.

Ты напрасно мне под ноги мечешь

Один идет прямым путем…

Один идет прямым путем,

Лучше б мне частушки задорно выкликать…

Лучше б мне частушки задорно выкликать,

Ночное посещение

Все ушли и никто не вернулся.

Узнала я, как опадают лица (отрывок из произведения «Реквием»)

Узнала я, как опадают лица,

Предсказание

Видел я тот венец златокованый…

Нас четверо

И отступилась я здесь от всего,

Жить, так на воле

Жить — так на воле,

Я не любила с давних дней…

Я не любила с давних дней,

Пока не свалюсь под забором

Сонет

Совсем не тот таинственный художник,

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума…

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума,

Вторая годовщина

Нет, я не выплакала их.

Зачем вы отравили воду…

Зачем вы отравили воду

Десять лет и год твоя подруга

Протертый коврик под иконой…

Протертый коврик под иконой,

Столько раз я проклинала…

Столько раз я проклинала

А в книгах я последнюю страницу…

А в книгах я последнюю страницу

Еще говорящую трубку

Мартовская элегия

Прошлогодних сокровищ моих

Романс

Что тоскуешь, будто бы вчера

Петербург в 1913 году

За заставой воет шарманка,

Реквием

Нет, и не под чуждым небосводом,

Под навесом темной риги жарко…

Под навесом темной риги жарко,

Еще тост

За веру твою! И за верность мою!

Скучно мне оберегать

Подражание Кафке (Другие уводят любимых)

Другие уводят любимых, —

За озером луна остановилась…

За озером луна остановилась

Слаб голос мой, но воля не слабеет…

Слаб голос мой, но воля не слабеет,

Быть страшно тобою хвалимой

Быть страшно тобою хвалимой…

Голос памяти

Что ты видишь, тускло на стену смотря,

Хорони, хорони меня, ветер

Хорони, хорони меня, ветер!

И по собственному дому

Это рысьи глаза твои, Азия…

Это рысьи глаза твои, Азия,

Последняя

Услаждала бредами,

Врачуй мне душу, а не то

Я горькая и старая. Морщины…

Я горькая и старая. Морщины

Учитель

А тот, кого учителем считаю,

Тень

Всегда нарядней всех, всех розовей и выше,

Я всем прощение дарую

Я знаю, с места не сдвинуться…

Я знаю, с места не сдвинуться

Я гибель накликала милым…

Я гибель накликала милым,

Покинув рощи родины священной

Земной отрадой сердца не томи…

Земной отрадой сердца не томи,

В углу старик, похожий на барана

В углу старик, похожий на барана,

Мы не встречаться больше научились

Мы не встречаться больше научились,

Последний день в Риме

Заключенье небывшего цикла

Когда в мрачнейшей из столиц…

Когда в мрачнейшей из столиц

Гости

«…ты пьян,

Немного географии

Не столицею европейской

Дал Ты мне молодость трудную…

Дал Ты мне молодость трудную.

Белая ночь

Небо бело страшной белизною,

Окопы, окопы…

Окопы, окопы —

Смеркается, и в небе темно-синем

Смеркается, и в небе темно-синем,

Самой поэме

Ты растешь, ты цветешь, ты — в звуке.

На смоленском кладбище

А все, кого я на земле застала,

И меня по ошибке пленило

И меня по ошибке пленило,

Вы меня, как убитого зверя

Вы меня, как убитого зверя,

Там тень моя осталась и тоскует…

Там тень моя осталась и тоскует,

И яростным вином блудодеянья

Шиповник цветет

Вместо праздничного поздравленья

Художнику

Мне все твоя мерещится работа,

Стансы

Стрелецкая луна, Замоскворечье, ночь.

Как в трапезной — скамейки, стол, окно…

Как в трапезной – скамейки, стол, окно

В городе райского ключаря

В городе райского ключаря,

Для того ль тебя носила…

Для того ль тебя носила

Я и плакала и каялась…

Я и плакала и каялась,

Теперь никто не станет слушать песен…

Теперь никто не станет слушать песен.

Я давно не верю в телефоны

Я давно не верю в телефоны,

На разведенном мосту

Не давай мне ничего на память

Не давай мне ничего на память,

Шепчет

Шепчет: «Я не пожалею

Последнее возвращение

У меня одна дорога:

Лишняя

Тешил — ужас. Грела — вьюга.

Все отнято

Все отнято: и сила, и любовь.

Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то

Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то,

Из «дневника путешествия»

Светает — это Страшный суд.

Косноязычно славивший меня

От тебя я сердце скрыла…

От тебя я сердце скрыла,

Не мешай мне жить

Не мешай мне жить — и так не сладко,

За меня не будете в ответе

За меня не будете в ответе,

Я с тобой, мой ангел, не лукавил…

Я с тобой, мой ангел, не лукавил,

Я еще сегодня дома

Я еще сегодня дома,

Явление Луны

Из перламутра и агата,

И жар по вечерам, и утром вялость

И жар по вечерам, и утром вялость,

И я не имею претензий

Господь немилостив к жнецам и садоводам…

Господь немилостив к жнецам и садоводам.

Прав, что не взял меня с собой

Веет ветер лебединый…

Веет ветер лебединый,

Так не зря мы вместе бедовали…

Так не зря мы вместе бедовали,

И опять по самому краю

О, есть неповторимые слова…

О, есть неповторимые слова,

Уводили тебя на рассвете (отрывок из произведения «Реквием»)

Уводили тебя на рассвете,

В тот давний год, когда зажглась любовь…

В тот давний год, когда зажглась любовь

Памяти Александра Блока

Пора забыть верблюжий этот гам

Новогодняя баллада

И месяц, скучая в облачной мгле,

Не в лесу мы, довольно аукать…

Не в лесу мы, довольно аукать,—

С Новым годом! С новым горем!

Как ни стремилась к Пальмире я

И будешь ты из тех старух

И будешь ты из тех старух,

Завещать какой-то дикой скрипке

О своем я уже не заплачу…

О своем я уже не заплачу,

Хозяйка румяна, и ужин готов

Хозяйка румяна, и ужин готов,

Вот она, плодоносная осень…

Вот она, плодоносная осень!

Имя

Татарское, дремучее

Не с такими еще разлучалась

Не с такими еще разлучалась,

Вижу, вижу лунный лук…

Вижу, вижу лунный лук

Ждала его напрасно много лет…

Ждала его напрасно много лет.

Не знаю, что меня вело

Мэчэлли

Мы по ошибке встретили Год —

В тифу

Где-то ночка молодая,

Сама Нужда смирилась наконец

Сама Нужда смирилась наконец,

Недуг томит три месяца в постели

Недуг томит три месяца в постели,

Подражание И.Ф. Анненскому (И с тобой, моей первой причудой…)

И с тобой, моей первой причудой,

Хозяйка

В этой горнице колдунья

Стеклянный звонок

Из цикла «В пути»

Совсем вдали висел какой-то мост.

Под рукоплесканья клеветы

По той дороге, где Донской (отрывок из произведения «Шиповник цветет»)

По той дороге, где Донской

Судьба ли так моя переменилась…

Судьба ли так моя переменилась,

А человек, который для меня…

А человек, который для меня

Он не друг и не враг и не демон

Кому и когда говорила…

*«…И кто-то приказал мне:

Как площади эти обширны…

Как площади эти обширны,

Ты прости мне, что я плохо правлю

Ты прости мне, что я плохо правлю,

Я подымаю трубку — я называю имя

Я подымаю трубку — я называю имя,

Все, кого и не звали, в Италии…

Все, кого и не звали, в Италии, —

От этих антивстреч

Прикована к смутному времени

Он длится без конца

Он длится без конца — янтарный, тяжкий день!

Вечерние часы перед столом…

Вечерние часы перед столом.

Царскосельская ода

А в переулке забор дощатый…

Надпись на книге

Почти от залетейской тени

Из цикла «Сожженная тетрадь»

Пусть мой корабль пошел на дно,

Мне безмолвие стало домом

В ремешках пенал и книги были…

В ремешках пенал и книги были,

В последний год, когда столица наша…

В последний год, когда столица наша

Пускай австралийка меж нами незримая сядет

Пусть так теряют смысл слова

Теперь прощай, столица

Теперь прощай, столица,

Пою эту встречу, пою это чудо

Пою эту встречу, пою это чудо —

Через много лет (отрывок из произведения «Шиповник цветет»)

Ты стихи мои требуешь прямо…

Почти в альбом

Услышишь гром и вспомнишь обо мне,

Высокомерьем дух твой помрачен…

Высокомерьем дух твой помрачен,

Справа Днепр, а слева клены

Справа Днепр, а слева клены,

Превращая концы в начала

Превращая концы в начала,

Что ты можешь еще подарить

Что ты можешь еще подарить? —

…А там мой мраморный двойник… (отрывок из произведения «В Царском селе»)

…А там мой мраморный двойник,

Но я предупреждаю вас…

Но я предупреждаю вас,

Но кто подумать мог, что шестьдесят четвертый

Данте

Он и после смерти не вернулся

Молюсь оконному лучу…

Молюсь оконному лучу

Как жизнь забывчива

Как жизнь забывчива, как памятлива смерть.

Если бы тогда шальная пуля

А в зеркале двойник бурбонский профиль прячет

Разве я стала совсем не та

Разве я стала совсем не та,

Пришли и сказали

Н.Г.

Двустишие

От других мне хвала — что зола.

Городу Пушкина

И царскосельские хранительные сени… Пушкин

Памяти Пильняка

Всё это разгадаешь ты один…

Не стращай меня грозной судьбой…

Не стращай меня грозной судьбой

Если в небе луна не бродит

Если в небе луна не бродит,

Герб небес изогнутый и древний

Герб небес изогнутый и древний.

Пусть кто-нибудь сюда придет

Пусть кто-нибудь сюда придет,

Пустые белые святки

Пустые белые святки.

Не с тобой мне есть угощенье

Не с тобой мне есть угощенье,

Меня влекут дороги Подмосковья

Меня влекут дороги Подмосковья,

Чем хуже этот век предшествующих? Разве…

Чем хуже этот век предшествующих? Разве

При непосылке поэмы

Приморские порывы ветра,

Словно дочка слепого Эдипа…

Словно дочка слепого Эдипа,

Не тайны и не печали…

Не тайны и не печали,

Мои молодые руки… (Из цикла «Юность»)

Мои молодые руки

Соседка из жалости — два квартала…

Соседка из жалости — два квартала,

Клевета

И всюду клевета сопутствовала мне.

Одни глядятся в ласковые взоры…

Одни глядятся в ласковые взоры,

Дорогою ценой и нежданной

Наследница

Казалось мне, что песня спета

Это было, когда улыбался… (отрывок из произведения «Реквием»)

Это было, когда улыбался

Будешь жить, не зная лиха…

Будешь жить, не зная лиха,

Все опять возвратится ко мне

Все опять возвратится ко мне:

Вот и доспорился яростный спорщик

Вот и доспорился яростный спорщик,

Это с тобой я встречала тогда

Четыре времени года

Сегодня я туда вернусь,

Здесь все тебе принадлежит по праву…

Здесь все тебе принадлежит по праву,

Как слепоглухонемая

Как слепоглухонемая,

Так раненого журавля

Наяву (отрывок из произведения «Шиповник цветет»)

Я все разглядела сквозь белую ночь:

Хвалы эти мне не по чину

Хвалы эти мне не по чину,

Весенним солнцем это утро пьяно… (отрывок из произведения «Обман»)

Весенним солнцем это утро пьяно,

И в памяти черной, пошарив, найдешь…

И в памяти черной, пошарив, найдешь

Не напрасно я носила

И мнится — голос человека…

И мнится — голос человека

Я играю в ту самую игру

Я играю в ту самую игру,

На стеклах нарастает лед…

На стеклах нарастает лед,

И в Киевском храме Премудрости Бога…

И в Киевском храме Премудрости Бога,

Письмо

Не кралось полуденным бродом,

De profundis … Мое поколенье…

De profundis…

Удивляйтесь, что была печальней

То, что я делаю

То, что я делаю, способен делать каждый.

Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой

Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой,

Любо вам под половицей

Как будто я все ведала заранее

Как будто я все ведала заранее,

Только десять лет, ты шутишь, Боже мой

…Как! Только десять лет, ты шутишь, Боже мой,

Мне, лишенной огня и воды

Мне, лишенной огня и воды,

Улыбнулся, вставши на пороге

Улыбнулся, вставши на пороге,

При музыке

Опять приходит полонез Шопена.

Я выбрала тех, с кем хотела молчать

Что-то неладно со мною опять

Что-то неладно со мною опять,

Показать бы тебе, насмешнице (отрывок из поэмы «Реквием»)

Показать бы тебе, насмешнице

Беспамятна лишь жизнь

Беспамятна лишь жизнь, — такой не назовем

И в памяти, словно в узорной укладке

И в памяти, словно в узорной укладке:

Запад клеветал и сам же верил

Запад клеветал и сам же верил,

Еще одно лирическое отступление

Все небо в рыжих голубях,

Как мог ты, сильный и свободный

В.К. Шилейко

Всех друзей моих благодарю

Всех друзей моих благодарю:

Родилась я ни поздно, ни рано

Уж я ль не знала бессонницы…

Уж я ль не знала бессонницы

Напрягаю голос и слух

Напрягаю голос и слух,

Спокоен ход простых суровых дней

Спокоен ход простых суровых дней,

Со дня Купальницы-Аграфены…

Со дня Купальницы-Аграфены

Да, я любила их, те сборища ночные…

Да, я любила их, те сборища ночные,

Я живу, как кукушка в часах…

Я живу, как кукушка в часах,

Угощу под заветнейшим кленом

Больничные молитвенные дни

1950

Пятидесятый год — как бы водораздел,

Так вот он — тот осенний пейзаж… (из цикла «Северные элегии»)

Так вот он — тот осенний пейзаж,

К музыке

Стала я, как в те года, бессонной,

И мне доказательство верности этой

Течет река неспешно

Течет река неспешно по долине,

Призрак

Зажжённых рано фонарей

Кого просить, куда бежать

Кого просить, куда бежать,

Ты не хотел меня такой

За то, что я грех прославляла

За то, что я грех прославляла,

Ты смертною не можешь сделать душу

Ты смертною не можешь сделать душу,

Разлука призрачна

Разлука призрачна — мы будем вместе скоро,

Что нам разлука

Что нам разлука? — Лихая забава,

Ты кто-то из прежней жизни

Ты кто-то из прежней жизни,

И умирать в сознаньи горделивом

… и умирать в сознаньи горделивом

Там зори из легчайшего огня…

Там зори из легчайшего огня.

Предвесенняя элегия

Меж сосен метель присмирела,

Город сгинул, последнего дома…

Город сгинул, последнего дома

Дорожная, или Голос из темноты

Кто чего боится,

На свиданье с белой ночью

Быть может, презреннее всех на земле

Стихи из ненаписанного романа

У кого-то . . . . . есть

Семь тысяч и три километра

Семь тысяч и три километра…

На Казанском или на Волковом

Знай, тот, кто оставил меня на какой-то странице…

Знай, тот, кто оставил меня на какой-то странице

И ты ко мне вернулась знаменитой

И ты ко мне вернулась знаменитой,

Ты первый, ставший у источника

Путь мой предсказан одною из карт

Путь мой предсказан одною из карт,

Мне не надо счастья малого…

Мне не надо счастья малого,

На шее мелких четок ряд…

На шее мелких чёток ряд,

И это б могла, и то бы могла

И это б могла, и то бы могла,

Пускай огонь сигнальный не горит

С грозных ли площадей Ленинграда

Я была тебе весной и песней

Я была тебе весной и песней,

И вот, наперекор тому…

Ахматова Анна Андреевна

Я над ними склонюсь, как над чашей… (отрывок из произведения «Тайны ремесла»)

Я над ними склонюсь, как над чашей,

Не смущаюсь я речью обидною

Не смущаюсь я речью обидною,

Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли… (отрывок из произведения «Городу Пушкина»)

Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли,

Все это было — твердая рука

Я именем твоим не оскверняю уст…

Я именем твоим не оскверняю уст.

Смирение

Смирение! — не ошибись дверьми,

Нет, с гуртом гонимым по Ленинке

Пусть кто-то еще отдыхает на юге

И я все расскажу тебе

И я все расскажу тебе:

Не то чтобы тебя ищу

Не то чтобы тебя ищу,

И осталось из всего земного

Одичалая и немая

Одичалая и немая,

Не дышали мы сонными маками

Не дышали мы сонными маками,

Со шпаной в канавке

Знаешь сам, что не стану славить

Шутки — шутками, а сорок

Что у нас общего

Что у нас общего? Стрелка часов