Красному яблочку червоточинка не в укор
Пословица в одном действии, в стихах Подражание великосветским комедиям-пословицам русского театра Граф, 30 л. Графиня, 20 л. Князь, 22 л. Слуга, 40 л. Театр представляет богато убранную гостиную. ЯВЛЕНИЕ 1 Графиня (одна) Как скучно быть одной… ЯВЛЕНИЕ 2 Те же и слуга (входя). Слуга К вам князь. Графиня Проси скорее. ЯВЛЕНИЕ 3 Князь, за ним слуга. Князь Войти ли мне иль нет, пленительная фея? Мне сердце все твердит: любовь в ее груди, А опыт говорит: уйди, уйди, уйди! Слуга уходит. ЯВЛЕНИЕ 4 Графиня и князь. Графиня Я не ждала вас, князь… Князь А я… я жду ответа! Для вас я пренебрег родными, мненьем света, Свободой, деньгами, кредитом у Дюссо… Для вас, для вас одной я, словом, бросил все… Я думаю, всегда для дамы это лестно… Графиня Вы попрекаете, и очень неуместно. Князь Я попрекаю, я? Пусть вас накажет Бог! Подумать даже я подобного не мог. Но слушайте: когда с небес ударят грозы И землю обольют живительным дождем, Земля с отчаяньем глотает эти слезы, И стонет, и дрожит в безмолвии немом. Но вот умчался гром, и солнце уж над нами Сияет весело весенними лучами, Все радуется здесь, красуется, цветет, А дождь, вина всему, уж больше не идет! Мне часто в голову приходит то сравненье: Любовь есть солнце, да! Она наш верный вождь; Я — вся земля, я — все цветущее творенье, А вы — вы дождь! К чему же поведет бесплодная гордыня? Вот что я нынче вам хотел сказать, графиня. Графиня Я долго слушала вас, вовсе не сердясь… Теперь уж ваш черед меня послушать, князь. Князь Я превращаюсь в слух… Клянуся Аполлоном, Я рад бы сделаться на этот миг шпионом. Графиня
- (небрежно )* И выгодно б для вас остаться им, я чай? (Переменив тон и становясь в позу.) Случалось ли когда вам, просто, невзначай, Остановить на том досужее вниманье: Какое женщине дается воспитанье? С пеленок связана, не понята никем, Она доверчиво в мужчинах зрит эдем, Когда ж приблизится коварный искуситель, Ей прямо говорит: «Подальше не хотите ль», И, всеми брошена, палимая стыдом, Она прощает все и молится о нем… Теперь скажите мне по совести признанье: Какое женщине дается воспитанье? Князь Графиня, вы меня заставили краснеть… Ну, можно ль лучше вас на вещи все смотреть? На память мне пришел один куплет французской, Импровизация княгини Чернопузской… Графиня Импровизация тогда лишь хороша, Когда в ней есть и ум, и чувство, и душа. Князь А кстати, где ваш муж? Графиня Он в клубе. Князь Неужели? (Целуя руку ей.) И он оставил вас для этой мелкой цели? (Становясь на колени.) Он вас покинул, вас? Ваш муж, ей-богу, глуп! ЯВЛЕНИЕ 5 Граф (показываясь в дверях) Я здесь, я слышал все, я не поехал в клуб! Князь (в сторону) Некстати же я стал пред нею на колени! Графиня (в сторону) Предвижу много я кровавых объяснений! Граф (язвительно) Достойный ловелас! Извольте выйти вон! Князь (спокойно) Мое почтенье, граф! Графине мой поклон! (Изящно кланяется и уходит.) ЯВЛЕНИЕ 6 Графиня и граф. Граф Ну что, довольны вы моей судьбой печальной? По счастью, я для вас не изверг театральный: Не стану проклинать, не стану убивать, А просто вам скажу, что мне на вас плевать! Не стану выставлять я ваших черных пятен, И дым отечества мне сладок, и приятен, Но прыгать я готов на сажень от земли, Когда подумаю, кого вы предпочли… Графиня Подумайте ж и вы — скажу вас в оправданье,- Какое женщине дается воспитанье? С пеленок связана… Граф (подсказывая с иронией) Не понята никем… Графиня (не понимая иронии) Она доверчиво в мужчинах зрит эдем… Граф Довольно! Это я давно на память знаю И «Сын Отечества» читать предпочитаю! (Иронически кланяется и уходит.) ЯВЛЕНИЕ 7 Графиня (одна) Как скучно быть одной… (Уходит.) ЯВЛЕНИЕ 8 Слуга (входя на цыпочках) Да, погляжу в окно. Лизету милую к себе я жду давно… Однако надо мне подумать в ожиданьи: Какое женщине дается воспитанье? Задумывается. Занавес медленно опускается. Картина.
Похожие по настроению
Пора собираться на бал
Александр Башлачев
Мой Бог, вы еще не одеты? Поймите: нам нужно спешить. За Вами прислали карету, Просили немедленно быть. Ну что Вы сидите в халате? Я Вас дожидаться устал. Вот Ваше нарядное платье. Пора собираться на бал. Взгляните — над Вашим балконом Какая сегодня луна! Какие волшебные кони Сегодня храпят у окна! Хозяйкою нашего трона Вас встретит ликующий зал… Давайте примерим корону — Пора собираться на бал. В окошко врывается ветер, И тихий доносится вальс… Пленительный Штраус весь вечер Играет сегодня для Вас. Пылающим спиртом наполним Мы Ваш изумрудный бокал… Сударыня, близится полночь! Пора собираться на бал! — Нет, нет… Не готов еще ужин, И стирка опять же на мне. Я знаю похмельного мужа — Не верит он в ваших коней. И сил моих женских не хватит, Не сладить с ним будет с утра… Давайте сюда ваше платье! На бал собираться пора!
Балаганчик (Пьеса)
Александр Александрович Блок
Возможно, вы искали: одноименное стихотворение Блока — Балаганчик.ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦАОбыкновенная театральная комната с тремя стенами, окном и дверью. У освещенного стола с сосредоточенным видом сидят мистики обоего пола — в сюртуках и модных платьях. Несколько поодаль, у окна сидит Пьеро в белом балахоне, мечтательный, расстроенный, бледный, безусый и безбровый, как все Пьеро. Мистики некоторое время молчат.Первый мистикТы слушаешь?Второй мистикДа.Третий мистикНаступит событие.ПьероО, вечный ужас, вечный мрак!Первый мистикТы ждешь?Второй мистикЯ жду.Третий мистикУж близко прибытие: За окном нам ветер подал знак.ПьероНеверная! Где ты? Сквозь улицы сонные Протянулась длинная цепь фонарей, И, пара за парой, идут влюбленные, Согретые светом любви своей. Где же ты? Отчего за последней парою Не вступить и нам в назначенный круг? Я пойду бренчать печальной гитарою Под окно, где ты пляшешь в хоре подруг! Нарумяню лицо мое, лунное, бледное, Нарисую брови и усы приклею, Слышишь ты, Коломбина, как сердце бедное Тянет, тянет грустную песню свою?Пьеро размечтался и оживился. Но из-за занавеса сбоку вылезает обеспокоенный автор.АвторЧто он говорит? Почтеннейшая публика! Спешу уверить, что этот актер жестоко насмеялся над моими авторскими правами. Действие происходит зимой в Петербурге. Откуда же он взял окно и гитару? Я писал мою драму не для балагана… Уверяю вас…Внезапно застыдившись своего неожиданного появления, прячется обратно за занавес.Пьеро (Он не обратил внимания на автора. Сидит и мечтательно вздыхает)Коломбина!Первый мистикТы слушаешь?Второй мистикДа.Третий мистикПриближается дева из дальней страны.Первый мистикО, как мрамор — черты!Второй мистикО, в очах — пустота!Третий мистикО, какой чистоты и какой белизны!Первый мистикПодойдет — и мгновенно замрут голоса.Второй мистикДа. Молчанье наступит.Третий мистикНадолго ли?Первый мистикДа.Второй мистикВся бела, как снега.Третий мистикЗа плечами — коса.Первый мистикКто ж она?Второй наклоняется и что-то шепчет на ухо первому.Второй мистикТы не выдашь меня?Первый мистик (в неподдельном ужасе)Никогда!Автор опять испуганно высовывается, но быстро исчезает, как будто его оттянул кто-то за фалды.Пьеро (по-прежнему, мечтательно)Коломбина! Приди!Первый мистикТише! Слышишь шаги!Второй мистикСлышу шелест и вздохи.Третий мистикО, кто среди нас?Первый мистикКто в окне?Второй мистикКто за дверью?Третий мистикНе видно ни зги.Первый мистикПосвети. Не она ли пришла в этот час?Второй мистик поднимает свечу. Совершенно неожиданно и непонятно откуда, появляется у стола необыкновенно красивая девушка с простым и тихим лицом матовой белизны. Она в белом. Равнодушен взор спокойных глаз. За плечами лежит заплетенная коса. Девушка стоит неподвижно. Восторженный Пьеро молитвенно опускается на колени. Заметно, что слезы душат его. Все для него — неизреченно. Мистики в ужасе откинулись на спинки стульев. У одного беспомощно болтается нога. Другой производит странные движения рукой. Третий выкатил глаза. Через некоторое время очнувшись, громко шепчут:— Прибыла! — Как бела ее одежда! — Пустота в глазах ее! — Черты бледны, как мрамор! — За плечами коса! — Это — смерть!Пьеро услыхал. Медленно поднявшись, он подходит к девушке, берет ее за руку и выводит на средину сцены. Он говорит голосом звонким и радостным, как первый удар колокола.ПьероГоспода! Вы ошибаетесь! Это — Коломбина! Это — моя невеста!Общий ужас. Руки всплеснулись. Фалды сюртуков раскачиваются. Председатель собрания торжественно подходит к Пьеро.ПредседательВы с ума сошли. Весь вечер мы ждали событий. Мы дождались. Она пришла к нам — тихая избавительница. Нас посетила смерть.Пьеро (звонким, детским голосом)Я не слушаю сказок. Я — простой человек. Вы не обманете меня. Это — Коломбина. Это — моя невеста.ПредседательГоспода! Наш бедный друг сошел с ума от страха. Он никогда не думал о том, к чему мы готовились всю жизнь. Он не измерил глубин и не приготовился встретить покорно Бледную Подругу в последний час. Простим великодушно простеца. (Обращается к Пьеро.) Брат, тебе нельзя оставаться здесь. Ты помешаешь нашей последней вечере. Но, прошу тебя, вглядись еще раз в ее черты: ты видишь, как бела ее одежда; и какая бледность в чертах; о, она бела, как снега на вершинах! Очи ее отражают зеркальную пустоту. Неужели ты не видишь косы за плечами? Ты не узнаешь смерти?Пьеро (по бледному лицу бродит растерянная улыбка)Я ухожу. Или вы правы, и я — несчастный сумасшедший. Или вы сошли с ума — и я одинокий, непонятый вздыхатель. Носи меня, вьюга, по улицам! О, вечный ужас! Вечный мрак!Коломбина (идет к выходу вслед за Пьеро)Я не оставлю тебя.Пьеро остановился, растерян. Председатель умоляюще складывает руки.ПредседательЛегкий призрак! Мы всю жизнь ждали тебя! Не покидай нас!Появляется стройный юноша в платье Арлекина. На нем серебристыми голосами поют бубенцы.Арлекин (подходит к Коломбине)Жду тебя на распятьях, подруга, В серых сумерках зимнего дня! Над тобою поет моя вьюга, Для тебя бубенцами звеня!Он кладет руку на плечо Пьеро.- Пьеро свалился навзничь и лежит без движения в белом балахоне. Арлекин уводит Коломбину за руку. Она улыбнулась ему. Общий упадок настроения. Все безжизненно повисли на стульях. Рукава сюртуков вытянулись и закрыли кисти рук, будто рук и не было. Головы ушли в воротники. Кажется, на стульях висят пустые сюртуки. Вдруг Пьеро вскочил и убежал. Занавес сдвигается. В ту же минуту на подмостки перед занавесом выскакивает взъерошенный и взволнованный автор.АвторМилостивые государи и государыни! Я глубоко извиняюсь перед вами, но снимаю с себя всякую ответственность! Надо мной издеваются! Я писал реальнейшую пьесу, сущность которой считаю долгом изложить перед вами в немногих словах: дело идет о взаимной любви двух юных душ! Им преграждает путь третье лицо; но преграды наконец падают, и любящие навеки соединяются законным браком! Я никогда не рядил моих героев в шутовское платье! Они без моего ведома разыгрывают какую-то старую легенду! Я не признаю никаких легенд, никаких мифов и прочих пошлостей! Тем более — аллегорической игры словами: неприлично называть косой смерти женскую косу! Это порочит дамское сословие! Милостивые государи…Высунувшаяся из-за занавеса рука хватает автора за шиворот. Он с криком исчезает за кулисой. Занавес быстро раздергивается. Бал. Маски кружатся под тихие звуки танца. Среди них прогуливаются другие маски, рыцари, дамы, паяцы. Грустный Пьеро сидит среди сцены на той скамье, где обыкновенно целуются Венера и Тангейзер.ПьероЯ стоял меж двумя фонарями И слушал их голоса, Как шептались, закрывшись плащами, Целовала их ночь в глаза.И свила серебристая вьюга Им венчальный перстень-кольцо. И я видел сквозь ночь — подруга Улыбнулась ему в лицо.Ах, тогда в извозчичьи сани Он подругу мою усадил! Я бродил в морозном тумане, Издали за ними следил.Ах, сетями ее он опутал И, смеясь, звенел бубенцом! Но, когда он ее закутал,- Ах, подруга свалилась ничком!Он ее ничем не обидел, Но подруга упала в снег! Не могла удержаться, сидя!.. Я не мог сдержать свой смех!..И, под пляску морозных игол, Вкруг подруги картонной моей — Он звенел и высоко прыгал, Я за ним плясал вкруг саней!И мы пели на улице сонной: «Ах, какая стряслась беда!» А вверху — над подругой картонной — Высоко зеленела звезда.И всю ночь по улицам снежным Мы брели — Арлекин и Пьеро… Он прижался ко мне так нежно, Щекотало мне нос перо!Он шептал мне: «Брат мой, мы вместе, Неразлучны на много дней… Погрустим с тобой о невесте, О картонной невесте твоей!»Пьеро грустно удаляется. Через некоторое время на той же скамье обнаруживается пара влюбленных. Он в голубом, она в розовом, маски — цвета одежд. Они вообразили себя в церкви и смотрят вверх, в купола.ОнаМилый, ты шепчешь — «склонись…» Я, лицом опрокинута, в купол смотрю.ОнЯ смотрю в непомерную высь — Там, где купол вечернюю принял зарю.ОнаКак вверху позолота ветха. Как мерцают вверху образа.ОнНаша сонная повесть тиха. Ты безгрешно закрыла глаза.Поцелуй.Она…Кто-то темный стоит у колонны И мигает лукавым зрачком! Я боюсь тебя, влюбленный! Дай закрыться твоим плащом!Молчание.ОнПосмотри, как тихи свечи, Как заря в куполах занялась.ОнаДа. С тобою сладки нам встречи. Пусть я сама тебе предалась.Прижимается к нему. Первую пару скрывает от зрителей тихий танец масок и паяцов. В средину танца врывается вторая пара влюбленных. Впереди — она в черной маске и вьющемся красном плаще. Позади — он — весь в черном, гибкий, в красной маске и черном плаще. Движения стремительны. Он гонится за ней, то настигая, то обгоняя ее. Вихрь плащей.ОнОставь меня! Не мучь, не преследуй! Участи темной мне не пророчь! Ты торжествуешь свою победу! Снимешь ли маску? Канешь ли в ночь?ОнаИди за мной! Настигни меня! Я страстней и грустней невесты твоей! Гибкой рукой обними меня! Кубок мой темный до дна испей!ОнЯ клялся в страстной любви — другой! Ты мне сверкнула огненным взглядом, Ты завела в переулок глухой, Ты отравила смертельным ядом!ОнаНе я манила,- плащ мой летел Вихрем за мной — мой огненный друг! Ты сам вступить захотел В мой очарованный круг!ОнСмотри, колдунья! Я маску сниму! И ты узнаешь, что я безлик! Ты смела мне черты, завела во тьму, Где кивал, кивал мне — черный двойник!ОнаЯ — вольная дева! Путь мой — к победам! Иди за мной, куда я веду! О, ты пойдешь за огненным следом И будешь со мной в бреду!ОнИду, покорен участи строгой, О, вейся, плащ, огневой проводник! Но трое пойдут зловещей дорогой: Ты — и я — и мой двойник!Исчезают в вихре плащей. Кажется, за ними вырвался из толпы кто-то третий, совершенно подобный влюбленному, весь — как гибкий язык черного пламени. В среде танцующих обнаружилась третья пара влюбленных. Они сидят посреди сцены. Средневековье. Задумчиво склонившись, она следит за его движениями. — Он, весь в строгих линиях, большой и задумчивый, в картонном шлеме,- чертит перед ней на полу круг огромным деревянным мечом.ОнВы понимаете пьесу, в которой мы играем не последнюю роль?Она (как тихое и внятное эхо)Роль.ОнВы знаете, что маски сделали нашу сегодняшнюю встречу чудесной?ОнаЧудесной.ОнТак вы верите мне? О, сегодня вы прекрасней, чем всегда.ОнаВсегда.ОнВы знаете все, что было и что будет. Вы поняли значение начертанного здесь круга.ОнаКруга.ОнО, как пленительны ваши речи! Разгадчица души моей! Как много ваши слова говорят моему сердцу!ОнаСердцу.ОнО, Вечное Счастье! Вечное Счастье!ОнаСчастье.Он (со вздохом облегчения и торжества)Близок день. На исходе — эта зловещая ночь.ОнаНочь.В эту минуту одному из паяцов пришло в голову выкинуть штуку Он подбегает к влюбленному и показывает ему длинный язык Влюбленный бьет с размаху паяца по голове тяжким деревянным мечом. Паяц перегнулся через рампу и повис. Из головы его брыжжет струя клюквенного сока.Паяц (пронзительно кричит)Помогите! Истекаю клюквенным соком!Поболтавшись, удаляется. Шум. Суматоха. Веселые крики: «Факелы! Факелы! Факельное шествие!» Появляется хор с факелами. Маски толпятся, смеются прыгают.ХорВ сумрак — за каплей капля смолы Падает с легким треском! Лица, скрытые облаком мглы, Озаряются тусклым блеском! Капля за каплей, искра за искрой! Чистый, смолистый дождь! Где ты, сверкающий, быстрый, Пламенный вождь!Арлекин выступает из хора, как корифей.АрлекинПо улицам сонным и снежным Я таскал глупца за собой! Мир открылся очам мятежным, Снежный ветер пел надо мной! О, как хотелось юной грудью Широко вздохнуть и выйти в мир! Совершить в пустом безлюдьи Мой веселый весенний пир! Здесь никто понять не смеет, Что весна плывет в вышине!Здесь никто любить не умеет, Здесь живут в печальном сне! Здравствуй, мир! Ты вновь со мною! Твоя душа близка мне давно! Иду дышать твоей весною В твое золотое окно!Прыгает в окно. Даль, видимая в окне, оказывается нарисованной на бумаге. Бумага лопнула. Арлекин полетел вверх ногами в пустоту. В бумажном разрыве видно одно светлеющее небо. Ночь истекает, копошится утро. На фоне занимающейся зари стоит, чуть колеблемая дорассветным ветром, — Смерть, в длинных белых пеленах, с матовым женственным лицом и с косой на плече. Лезвее серебрится, как опрокинутый месяц, умирающий утром. Все бросились в ужасе в разные стороны. Рыцарь споткнулся на деревянный меч. Дамы разроняли цветы по всей сцене. Маски, неподвижно прижавшиеся, как бы распятые у стен, кажутся куклами из этнографического музея. Любовницы спрятали лица в плащи любовников. Профиль голубой маски тонко вырезывается на утреннем небе. У ног ее испуганная, коленопреклоненная розовая маска прижалась к его руке губами. Как из земли выросший Пьеро медленно идет через всю сцену, простирая руки к Смерти. По мере его приближения черты Ее начинают оживать. Румянец заиграл на матовости щек. Серебряная коса теряется в стелющемся утреннем тумане. На фоне зари, в нише окна, стоит с тихой улыбкой на спокойном лице красивая девушка — Коломбина. В ту минуту, как Пьеро подходит и хочет коснуться ее руки своей рукой,- между ним и Коломбиной просовывается торжествующая голова автора.АвторПочтеннейшая публика! Дело мое не проиграно! Права мои восстановлены! Вы видите, что преграды рухнули! Этот господин провалился в окошко! Вам остается быть свидетелями счастливого свиданья двух влюбленных после долгой разлуки! Если они потратили много сил на преодоление препятствий,- то теперь зато они соединяются навек!Автор хочет соединить руки Коломбины и Пьеро. Но внезапно все декорации взвиваются и улетают вверх. Маски разбегаются. Автор оказывается склоненным над одним только Пьеро, который беспомощно лежит на пустой сцене в белом балахоне своем с красными пуговицами. Заметив свое положение, автор убегает стремительно.Пьеро (приподнимается и говорит жалобно и мечтательно)Куда ты завел? Как угадать? Ты предал меня коварной судьбе. Бедняжка Пьеро, довольно лежать, Пойди, поищи невесту себе. (Помолчав.) Ах, как светла — та, что ушла (Звенящий товарищ ее увел). Упала она (из картона была). А я над ней смеяться пришел.Она лежала ничком и бела. Ах, наша пляска была весела! А встать она уж никак не могла. Она картонной невестой была.И вот, стою я, бледен лицом, Но вам надо мной смеяться грешно. Что делать! Она упала ничком… Мне очень грустно. А вам смешно?Пьеро задумчиво вынул из кармана дудочку и заиграл песню о своем бледном лице, о тяжелой жизни и о невесте своей Коломбине.
Красный треугольник
Александр Аркадьевич Галич
Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать? Вот стою я перед вами, словно голенький. Да, я с Нинулькою гулял с тетипашиной, И в «Пекин» ее водил, и в Сокольники. Поясок ей подарил поролоновый И в палату с ней ходил в Грановитую. А жена моя, товарищ Парамонова, В это время находилась за границею. А вернулась, ей привет — анонимочка: Фотоснимок, а на нем — я да Ниночка!.. Просыпаюсь утром — нет моей кисочки, Ни вещичек ее, ни записочки! Нет как нет, Ну, прямо — нет как нет! Я к ней в ВЦСПС, в ноги падаю, Говорю, что все во мне переломано. Не серчай, что я гулял с этой падлою, Ты прости меня, товарищ Парамонова! А она как закричит, вся стала черная: — Я на слеза на твои — ноль внимания! И ты мне лазаря не пой, я ученая, Ты людям все расскажи на собрании! И кричит она, дрожит, голос слабенький… А холуи уж тут как тут, каплют капельки: И Тамарка Шестопал, и Ванька Дерганов, И еще тот референт, что из органов, Тут как тут, Ну, прямо, тут как тут! В общем, ладно, прихожу на собрание. А дело было, как сейчас помню, первого. Я, конечно, бюллетень взял заранее И бумажку из диспансера нервного. А Парамонова, гляжу, в новом шарфике, А как увидела меня — вся стала красная. У них первый был вопрос — «Свободу Африке!», А потом уж про меня — в части «разное». Ну, как про Гану — все буфет за сардельками, Я и сам бы взял кило, да плохо с деньгами, А как вызвали меня, я свял от робости, А из зала мне кричат: «Давай подробности!» Все, как есть, Ну, прямо — все, как есть! Ой, ну что тут говорить, что ж тут спрашивать? Вот стою я перед вами, словно голенький. Да, я с племянницей гулял с тетипашиной, И в «Пекин» ее водил, и в Сокольники. И в моральном, говорю, моем облике Есть растленное влияние Запада. Но живем ведь, говорю, не на облаке, Это ж только, говорю, соль без запаха! И на жалость я их брал, и испытывал, И бумажку, что я псих, им зачитывал. Ну, поздравили меня с воскресением: Залепили строгача с занесением! Ой, ой, ой, Ну, прямо — ой, ой, ой… Взял я тут цветов букет покрасивее, Стал к подъезду номер семь, для начальников. А Парамонова, как вышла — стала синяя, Села в «Волгу» без меня и отчалила! И тогда прямым путем в раздевалку я И тете Паше говорю: мол, буду вечером. А она мне говорит: «С аморалкою Нам, товарищ дорогой, делать нечего. И племянница моя, Нина Саввовна, Она думает как раз то же самое, Она всю свою морковь нынче продала И домой по месту жительства отбыла». Вот те на, Ну, прямо — вот те на! Я иду тогда в райком, шлю записочку: Мол, прошу принять по личному делу я. А у Грошевой как раз моя кисочка, Как увидела меня — вся стала белая! И сидим мы у стола с нею рядышком, И с улыбкой говорит товарищ Грошева: — Схлопотал он строгача — ну и ладушки, Помиритесь вы теперь по-хорошему! И пошли мы с ней вдвоем, как по облаку, И пришли мы с ней в «Пекин» рука об руку, Она выпила дюрсо, а я перцовую За советскую семью образцовую! Вот и все!
Своя семья, или замужняя невеста. Отрывок из комедии
Александр Сергеевич Грибоедов
Любим, молодой человек, в бытность свою в Петербурге, женился по страсти, без согласия своих родственников. Он привозит жену в тот город, где живут все его тетки и дяди: Мавра Савишна, Раиса Савишна, Варвара Савишна, Карп Савич, Максим Меркулович. Все думают, что он сговорен; никто не знает, что он женат, кроме Варвары Савишны, которая всех добрее, и у которой молодые пристали. Любимова свадьба до времени остаётся тайною, а между тем Наташа, жена его, под чужим именем, знакомится со всею мужниною роднёю, старается каждому из них угодить и понравиться, и в том успевает. — Это содержание одной комедии кн. А. А. Шаховского, в которой я взялся сделать несколько сцен из второго акта. Вот они. ЯВЛЕНИЕ 1 Варвара Савишна, Любим, Наташа Любим Да! я обегал всю почтенную родню, И счастья своего покамест не виню: Где ни был, никого найти не удавалось, Кроме одной. — Зато уж от неё досталось! К Раисе Савишне, как следует, зашел; Глядь, у себя. Слуга тотчас меня повел К ней в образную, — там в очках она читала, Вспрыгнула, ахнула и в обморок упала. Оттёрли. — Боже мой! тут только-что держись: Увещевания рекою полились; И всё печатное, что только вышло внове, Всё знает наизусть, не ошибётся в слове; Ну, так и сыплет вздор. Речь о тебе зашла: Тут длинную она статью о том прочла, Как верно в девушке, вертушке новомодной, Нет пламенной души, ни нежности природной, Ни сердца простоты… А я без дальних слов, Не выслушав всего, взял шляпу, был таков, Наташа, как я глуп! зачем, не понимаю. Привёз тебя сюда? Варвара Савишна Вот так-то! поздравляю! Все виноваты мы… Любим Ах, нет! всегда жене Твердил я, что у нас порядочных в родне Есть двое: вы, да я. Варвара Савишна Поверь мне: помаленьку На свой поставишь лад ты всю свою роденьку. Наш опыт удался с секунд-майором. Ну, Полюбят также все они твою жену, — Дай срок. Наташа А с дядюшкой сдружились мы случайно!.. Он на тебя похож, Любим, да чрезвычайно! И видно по всему, что смолоду он был Такой же ветреный, и так же добр и мил, Максим Меркулович — тот не того разбора, Да и две тетушки! Не сладишь с ними скоро! Ну, если не пойдут никак они на лад, Я, пусть они меня расценят, как хотят, Скажу им наотрез: пожалуй, мной гнушайтесь, Для мужа всё стерплю. Любим (обращаясь к Варваре Савшине) А! какова! признайтесь. Что будьте сами вы мужчиной… вы как раз Женились бы на ней. — Все перед нею пас, Варвара Савишна (посмотрев в окошко) Ах! Мавра Савишна сюда идет! Наташа Какая? Что сварливая? Варвара Савишна Да, крикуша! Любим И скупая, И тем упрямее, что денег тьма у ней. Наташа Ах! нет ли, тетушка, здесь в доме попростей Какого платьица, чтоб мне пришлось по тальи? Варвара Савишна У Груньки в девичьей спросить… Нет! у Натальи Передничек её да шемизетку взять, Что в праздничные дни велю ей надевать. Уйдите же… она уж подошла к порогу, Наташа (уходя) Любим! Любим Я за тобой. (Уходят вместе) ЯВЛЕНИЕ 2 Мавра Савишна, Варвара Савишна Мавра Савишна Скажи-ка: слава богу! Ведь наш Любим сюда изволил прикатить! Хоть, правда, поспешил меня он навестить, Да вишь пожаловал в тот самый час, в который К вечерне я хожу. Ох! эти мне проворы! Я чей, разведывал, когда-де побывать? Когда потрафить так, чтоб дома не застать? Варвара Савишна Ну, можно ли… Мавра Савишна Чего? Он разве малый путный? Я одному дивлюсь, что карточкой визютной Меня не наградил; а то ведь таковой Обычай водится в столицах, об Святой И в Рождество. Да что? там вечно наглость та же; Знатнейшие дома — и родственников даже — Вот посещают как: сам барин дома спит, Карету и пошлёт, а в ней холоп сидит, Как будто господин; обрыскает край света, Швыряет карточки!.. Спасибо! мерзость эта Что не дошла до нас: помиловал господь! Да и племяннику нельзя глаза колоть, Не подражает в том столичному он краю, А всё-таки спесив! увижу — разругаю. Ведь, нет, чтоб подождать полчасика… беда, Никак нельзя: спешит. Спроси его: куда? Небось не думает угодность сделать тетке; А кабы в Питере, к какой-нибудь красотке… ЯВЛЕНИЕ 3 Мавра Савишна, Варвара Савишна, Наташа Наташа Ах, вы здесь не одни! простите! Варвара Савишна Ничего. Мавра Савишна Кто это? здешняя? Варвара Савишна Нет! мужа моего Покойного родня, приехала недавно. Знакома вам была Федосья Николавна? Мавра Савишна Твоя золовка? Варвара Савишна Да, её в живых уж нет. Вот дочь ее Мавра Савишна Она? — Прошу! каких уж лет! Невеста хоть куда! — Мы вместе выростали С твоею матушкой, дружнёхонько живали, И батюшка в Москве к нам часто в дом ходил, При мне он сватался, при мне помолвлен был. Ах, на сём свете я куды давно таскаюсь! Ты с нами долго ли пробудешь? а? Наташа Не знаю-с. Как будет тётушке угодно… Варвара Савишна Мне, друг мой? Весь век радёхонька я вместе жить с тобой. (Обращаясь к Мавре Савишне) В глаза и за глаза скажу: неприхотлива И угодительна, ловка и бережлива. Желаю всякому такую дочь иметь. Наташа Угодно, тётушка, вам будет посмотреть? Там приготовила для вас одно я блюдо. Варвара Савишна А! знаю, хорошо. — Останься здесь покуда, Сестрица, кажется, не гостьи вы у нас, Не взыщете, а я назад приду сейчас, (Уходит) ЯВЛЕНИЕ 4 Мавра Савишна, Наташа Мавра Савишна Что это, матушка? неслыханное дело! Кто стряпает теперь? Наташа К обеду не поспело; Хватились поздно мы, так, как-то не пришлось. Мавра Савишна Какое ж кушанье? Наташа Пирожное одно-с, И выдумки моей. Мавра Савишна Твоей? — Оно б не худо, Да, ведь, пирожное затейливое блюдо. Насущный хлеб теперь один составит счет, Так лакомство, ей-ей! на ум уж не пойдёт. Наташа Да-с, у меня зато всё снадобье простое: Морковка, яицы и кое-что другое, Да соку положить лимонного чуть-чуть, Мавра Савишна Ну, сахар входит же? (Наташа качает голову) Хоть крошечка? Наташа Отнюдь! Как, сахар? шутка ли? что вы? побойтесь бога! Нет! и без сахару расходов нынче много. Мавра Савишна Да! согрешили мы, крутые времена! Наташа Я как-то с малых лет к тому приучена, Что дорогой кусок мне видеть даже грустно: Я так люблю поесть, чтоб дешево и вкусно, Мавра Савишна Как судишь ты умно! не то летам, мой свет; В иной и в пожилой такого смысла нет. Наташа Помилуйте… Мавра Савишна Чего помиловать? смотри-ка, Житье-то сестрино не явная ль улика, Что прожила весь век, не нажила ума? Расчету ни на грош, увидишь ты сама; Всегда столы у ней, — зачем? кому на диво? Наташа А будто трудно жить, как надо, бережливо? Я вот и не в нужде воспитана была, Хоть матушка моя покойница жила Куда не роскошно, я чай, и вам известно. Мавра Савишна Умна была, — дай бог ей царствие небесно! Наташа Однако странность я одну вам расскажу. Мавра Савишна Как, друг мой? что? — Садись. Наташа Вот что… Мавра Савишна Да сядь! Наташа (севши на кравшие стула) Сижу. Вот что… спросить у вас позвольте: вы давно ли Расстались с матушкой? Мавра Савишна Лет двадцать пять, поболе; Мы молоды тогда, невесты были с ней, (со ездоком) И схоронила я с тех пор уж трёх мужей! Наташа Так, может, никогда вам слышать не случалось Об том, что к Ладовой, к графине, я попалась На воспитание? Мавра Савишна Нет, не слыхала я. Наташа Уж странность подлинно! — Она и мать моя Век были по всему противных свойств и правил. Не знаю, между их как случай связь составил, А только матушка с ней так дружна была, Что на руки меня к ней вовсе отдала! Представьте же себе: я в дом попала знатный, У Ладовой на всё расход невероятный! И шляпкам, и шалям, и платьям счету нет, И собирается у ней весь модный свет: Вчера концертный день, а нынче танцевальный, А завтра что-нибудь другое. — Натурально, Вы можете судить, что в этаком дому До бережливости нет дела никому. Мавра Савишна Зараза! истинно зараза! жаль, родная, Смерть жалко! хоть кого испортит жизнь такая. Наташа Позвольте досказать. Мне скоро щегольство И весь графинин быт: шум, пышность, мотовство И давка вечная в передней за долгами — Так опротивели, что рада, между нами, Была я убежать бог ведает куда! Так опротивели! что лучше бы всегда Я ела чёрный хлеб, в серпянке бы ходила, Да лишь бы суетно так время не губила. Мавра Савишна Ужли, голубушка! да как же это ты? Я, я свертелась бы от этой суеты! Вот ум не девичий! — К чему ты наклонилась? Что потеряла? Наташа Здесь булавочка светилась, Сейчас я видела. Вот тут она была, На этом месте, здесь. — А! вот она! нашла. (Поднявши, прикалывает к косынке) Ведь, и булавочка нам может пригодиться. Мавра Савишна Как? из булавки ты изволила трудиться? Чем больше думаю и на тебя гляжу, И слушаю тебя, ума не приложу. Диковина, мой свет! Уж ты ли не водилась С большими барами? а всё с пути не сбилась! Наташа Напротив, многим я обязана тому, Что столько времени жила в большом дому. Когда к француженкам поедем мы бывало, Графине только бы купить что ни попало; А я тихохонько высматриваю всё, Как там работают, кроят и то, и сё, И выпрошу себе остатков, лоскуточков, Отрезочков от лент, матерьицы кусочков, И дома, запершись, крою себе, крою. Теперь же, верите ль, я что угодно шью, Вы не увидите на мне чужой работы — Вот ни на эстолько. (Показывает на кончик шемизетки или фартука) Мвра Савишна Помилуй, друг мой, что ты? Клад сущий, — и тебе подобной не сыскать! Наташа Я шёлком, золотом умею вышивать. Бывало, прочие лишь заняты весельем, На балах день и ночь, а я за рукодельем; Что вышью, продаю; работою своей Скопила наконец до тысячи рублей. Мавра Савишна Теперь на свете нет вещей невероятных. Скопила! — Чем? — Трудом! воспитана у знатных! Свершилась над тобой господня благодать. Дай, радость, дай скорей себя расцеловать! (Обнимаются) Вот, если б был Любим степенный и толковый, Вот счастье! вот оно! вот! случай здесь готовый! И услужил бы всем, родным бы и себе, Когда женился бы он, друг мой, на тебе, Уму бы разуму его ты научала, Любила бы его, мотать бы не давала; А то, слышь, в Питере он сватанье завел! Там русскую мамзель какую-то нашёл! Преаккуратная головушка, я чаю. Наташа А почему же знать? Мавра Савишна Как почему? — Я знаю. Наташа Конечно, это вам известнее, чем мне. Мавра Савишна Вот то-то, видишь ли, что всей его родне Она не по нутру. — Не может, чай, дождаться, Когда Любимовы родные все свалятся, Чтоб поскорей по них наследство получить; Того не думает, чтобы самой нажить. Хоть об себе скажу: не без труда скопила Я кое-что. Нет! трем мужьям, трем угодила! Легко ли вытерпеть от них мне довелось — При жизни что хлопот! по смерти сколько слез! (Останавливается от избытка чувств) Я, друг мой, кажется, в тебе не обманулась. По воле божией, когда б ты приглянулась Любиму нашему и вышла б за него, Не расточила бы наследства моего. Да и полюбишься ему ты, вероятно: Свежа как маков цвет, ведешь себя опрятно, А франтов нынешних не мудрено прельстить. Ты по-французскому умеешь говорить? Наташа Умею несколько. Мавра Савишна И! верно мастерица. Им только надобно… ЯВЛЕНИЕ 5 Варвара Савишна, Мавра Савишна, Наташа Мавра Савишна Послушай-ка, сестрица! Вот толк об чём у нас: не правда ли, она Любиму нашему ведь по всему жена? Варвара Савишна Я то же говорю. Мавра Савишна Ты говоришь… Я знаю, Что это быть должно, я этого желаю, На этом настою. Как хочет он, Любим, Я вразумлю его, и, по словам моим, Он петербургские все шашни позабудет. Пожалуй-ка, сестра, когда к тебе он будет, Пришли его ко мне. — А между тем, прощай! К тебе, признаться, я попала невзначай; Шла к тетке Звонкиной, с ней перемолвить нужно Так кой об чем. — Прости! (Обращаясь к Наташе) Ах! жаль, что недосужно, А то бы мы с тобой… прошу нас навещать. Ты говорила мне, что любишь вышивать; На это мастерство у нас есть заведенье, Туда свожу тебя, увидишь: загляденье, Отцу Пафнутию какие ризы шьют! (Варваре Савишне) Скажи ж Любимушке, чтоб на себя взял труд, Заехал бы ко мне. — Быть может, и без брани, Авось!.. загадывать я не хочу заране. Авось!.. не ведает никто, что впереди. Сестра! без проводов! останься! не ходи!
Хозяйка
Александр Прокофьев
Ну-ка, скатерть расстели, хозяйка, Посидим с тобою дотемна. За мою любовь к тебе воздай-ка Доброй чаркой доброго вина! Расстели мне ту, где кисти алы, Белую, с каймою голубой, Где твои сам-друг инициалы Вышиты в девичестве тобой. Мне и чёрствый хлеб за нею вкусен, Любо вспоминать, что вдалеке. Спой, хозяйка, песню о Марусе, Той, что мыла ноги на реке! Спой, чтоб сердце сжалось и разжалось, Как она прошла на бережок. Спой! Она сродни тебе, пожалуй, — Ты не знаешь, кто её дружок?
Полунощницы
Андрей Белый
Посвящается А.А. БлокуНа столике зеркало, пудра, флаконы, что держат в руках купидоны, белила, румяна… Затянута туго корсетом, в кисейном девица в ладоши забила, вертясь пред своим туалетом: «Ушла… И так рано!.. Заснет и уж нас не разгонит… Ах, котик!..» И к котику клонит свои носик и ротик… Щебечет другая нежнее картинки: Ма chere, дорогая — сережки, корсажи, ботинки! Уедем в Париж мы… Там спросим о ценах…» Блистают им свечи. Мелькают на стенах их фижмы и букли, и плечи… «Мы молоды были… Мы тоже мечтали, но кости заныли, прощайте!..» — старушка графиня сказала им басом… И все восклицали: «Нет, вы погадайте…» И все приседали, шуршали атласом «Ведь вас обучал Калиостро…» — «Ну, карты давайте…» Графиня гадает, и голос звучит ее трубный, очами сверкает так остро. «Вот трефы, вот бубны…» На стенах портреты… Столпились девицы с ужимками кошки. Звенят их браслеты, горят их сережки. Трясется чепец, и колышатся лопасти кофты. И голос звучит ее трубный: «Беги женихов ты… Любовь тебя свяжет и сетью опутает вервий. Гаси сантимента сердечного жар ты… Опять те же карты: Вот бубны, вот черви…» Вопросы… Ответы… И слушают чутко… Взирают со стен равнодушно портреты… Зажегся взор шустрый… Темно в переходах и жутко… И в залах на сводах погашены люстры… И в горнице тени трепещут… И шепчутся. «Тише, вот папа услышит, что дочки ладонями плещут, что возятся ночью, как мыши, и тешат свой норов… Вот папа пришлет к нам лакея „арапа“» Притихли, но поздно: в дали коридоров со светом в руках приближаются грозно. Шатаются мраки… Арапы идут и — о Боже! — вот шарканье туфель доносится грубо, смеются их черные рожи, алеют их губы, мелькают пунцовые фраки…
О прихотливом женихе
Антиох Кантемир
Гораздо прихотлив ты, дружок мой Эраздо. Все девки наши за тя сватались бесстудно, А ты сед и неженат: выбрать было трудно. Та стара, та неумна, та рода не славна, Та не красна, та гола, та не добронравна; Все негодны. Прихотлив ты, друг мой, гораздо.
Любовь, измена и колдун
Эдуард Асадов
В горах, на скале, о беспутствах мечтая, Сидела Измена худая и злая. А рядом под вишней сидела Любовь, Рассветное золото в косы вплетая. С утра, собирая плоды и коренья, Они отдыхали у горных озер. И вечно вели нескончаемый спор — С улыбкой одна, а другая с презреньем. Одна говорила: — На свете нужны Верность, порядочность и чистота. Мы светлыми, добрыми быть должны: В этом и — красота! Другая кричала: — Пустые мечты! Да кто тебе скажет за это спасибо? Тут, право, от смеха порвут животы Даже безмозглые рыбы! Жить надо умело, хитро и с умом, Где — быть беззащитной, где — лезть напролом, А радость увидела — рви, не зевай! Бери! Разберемся потом! — А я не согласна бессовестно жить. Попробуй быть честной и честно любить! — Быть честной? Зеленая дичь! Чепуха! Да есть ли что выше, чем радость греха?! Однажды такой они подняли крик, Что в гневе проснулся косматый старик, Великий Колдун, раздражительный дед, Проспавший в пещере три тысячи лет. И рявкнул старик: — Это что за война?! Я вам покажу, как будить Колдуна! Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры, Я сплавлю вас вместе на все времена! Схватил он Любовь колдовскою рукой, Схватил он Измену рукою другой И бросил в кувшин их, зеленый, как море, А следом туда же — и радость, и горе, И верность, и злость, доброту, и дурман, И чистую правду, и подлый обман. Едва он поставил кувшин на костер, Дым взвился над лесом, как черный шатер, — Все выше и выше, до горных вершин. Старик с любопытством глядит на кувшин: Когда переплавится все, перемучится, Какая же там чертовщина получится? Кувшин остывает. Опыт готов. По дну пробежала трещина, Затем он распался на сотню кусков, И… появилась женщина…
От инженера ушла жена
Василий Лебедев-Кумач
Лирическая повесть От инженера ушла жена, Взяв чемодан и пальто под мышку… Жизнь была так налажена, — И вдруг — трр-рах! — и крышка. Один ложишься, один встаешь. Тихо, просторно… и горько! Никто не бросит чулок на чертеж, Никто не окликнет:- Борька! — Не с кем за чаем в уголке Поссориться и помириться. Никто не погладит по щеке И не заставит побриться… От инженера ушел покой И радость с покоем вместе. «Подумать только, что тот, другой, — Просто пошляк и блатмейстер! Остротки, сплетни, грубая лесть… Конфеты… и прочие штучки… И вот ухитрился в сердце влезть, Взял — и увел под ручку! И ведь пошла, пошла за ним! Ну, что ей в нем интересно? А я так верил, что любим… А почему… Неизвестно!» Инженер растерян и поражен И ревностью злой терзаем. «Мы на поверку наших жен Порой совсем не знаем! Пустил турбину, сдал чертеж, Удачно модель исправил, — Приходишь домой и жадно ждешь, Чтоб кто-то тебя поздравил. Ведь это не только твой успех, Рожденный в бессонные ночи, — Работа была нужна для всех, И ты ее с честью окончил. И вдруг скучающий голосок: «А деньги скоро заплатят? Я тут нашла чудесный кусок Фая на новое платье… Что ж ты молчишь? Я иду в кино! Какой ты нескладный, право! Молчит и дуется, как бревно, И под ногтями траур…» Ладно! К черту! Ушла и ушла. Пожалуй, это и лучше. По горло дел!!!…Но стоят дела. А мысли идут и мучат: «А может, я сам во всем виноват? Ушел в работу по горло, Забыл жену — и… вот результат: Турбина всю радость стерла! Конечно, ей скучно было со мной, Усталым после завода… Если б я больше был с женой — Я бы ее не отдал! Она — красива. Она — молода. И как там ни вертись ты — Надо в кино бывать иногда, И ногти должны быть чисты… Теперь ушла. Теперь не вернешь! Пойди догони, попробуй!..» Лежит на столе любимый чертеж, — А руки дрожат от злобы. И вот инженер, хохол теребя, Завыл, подушку кусая… Это непросто, если тебя Подруга твоя бросает! Это непросто, когда ты горд, Самолюбив и страстен. Но труд любимый — лучший курорт И время — великий мастер… Два дня инженер работать не мог, Метался, точно Отелло. Злость брала на себя, на него, И всех угробить хотелось. Два дня он не спал, не ел и курил; На третий — взял газету, Прочел, густейший чай заварил… И кончил чертеж к рассвету. Почистил ногти, побрился. И вот Желтый, как малярия, Он потащился к себе на завод, Склоняя имя «Мария»… Гудят заводы по всей стране, Гул их весел и дружен, Им невдомек, что чьей-то жене Вздумалось бросить мужа. Гул их весел и напряжен — Им торопиться надо: Они для всех мужей и жен Готовят уют и радость. И тысячи нежных женских лиц Вместе с мужскими рядом В сложный танец машин впились Острым, хозяйским взглядом… — Что с вами?- все инженеру твердят, И в голосе — строгая ласка. Молчит инженер. Потупил взгляд, И в щеки бросилась краска. — Вы нездоровы? Вы больны? Зачем вы пришли, скажите? Правда, вы тут до зарезу нужны Но… лучше уж полежите! — Смущен инженер. Он понял вдруг, Что горе его ничтожно И в жизни много хороших подруг Найти и встретить можно. Таких подруг, что скажут:- Борись! — И вместе бороться будут, Оценят то, что сделал Борис, И Борьку любить не забудут. Таких подруг, что любят духи И жаркий запах работы, Знают и формулы и стихи И не умрут без фокстрота. Конечно, надо щетину брить И за культуру биться. Но чтобы для всех культуру добыть, Можно порой и не бриться!..
В прекрасном зале «Гранд-опера»
Владимир Семенович Высоцкий
В прекрасном зале «Гранд-опера» Затихли клакеры, погасли все огни, Шуршали платья и веера. Давали «Фронду» при участии Дени.А в ложе «Б», обняв за талью госпожу, Маркиз шептал: «Ах, я у ваших ног лежу! Пока вступленье, я скажу, что больше нету терпежу, Я из-за вас уж третий месяц как гужу».Оркестр грянул — и зал затих. Она сказала: «Но я замужем, синьор. Во-первых — это, а во-вторых — Я вам не верю: пьёте вы из-за неё». —«Мадам, клянусь, я вам на деле докажу! Мадам, я жизни и себя не пощажу. Да я именье заложу, я всех соперников — к ножу! Я даже собственного папу накажу».Пел Риголетто как на духу. Партер и ярусы закончили жевать — Он «ля» спокойно взял наверху… И лишь двоим на это было наплевать.И в ложе «Б» маркиз шептал: «Я весь дрожу, Я мужа вашего ударом награжу, А ту, другую, я свяжу, но если вас не заслужу, То в монастырь я в этом разе ухожу».
Другие стихи этого автора
Всего: 287Петербургская ночь
Алексей Апухтин
Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом. Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей. Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей. Точно волшебством каким-то объятый, Воздух недвижим ночной… Город прославленный, город богатый, Я не прельщуся тобой. Пусть твоя ночь в непробудном молчанье И хороша и светла, — Ты затаил в себе много страданья, Много пороков и зла. Пусть на тебя с высоты недоступной Звезды приветно глядят — Только и видят они твой преступный, Твой закоснелый разврат. В пышном чертоге, облитые светом, Залы огнями горят. Вот и невеста: роскошным букетом Скрашен небрежный наряд, Кудри волнами бегут золотые… С ней поседелый жених. Как-то неловко глядят молодые, Холодом веет от них. Плачет несчастная жертва расчета, Плачет… Но как же ей быть? Надо долги попечителя-мота Этим замужством покрыть… В грустном раздумье стоит, замирая, Темных предчувствий полна… Ей не на радость ты, ночь золотая! Небо, и свет, и луна Ей напевают печальные чувства… Зимнего снега бледней, Мается труженик бедный искусства В комнатке грязной своей. Болен, бедняк, исказило мученье Юности светлой черты. Он, не питая свое вдохновенье, Не согревая мечты, Смотрит на небо в волнении жадном, Ищет луны золотой… Нет! Он прощается с сном безотрадным, С жизнью своей молодой. Всё околдовано, всё онемело! А в переулке глухом, Снегом скрипя, пробирается смело Рослый мужик с топором. Грозен и зол его вид одичалый… Он притаился и ждет: Вот на пирушке ночной запоздалый Мимо пройдет пешеход… Он не на деньги блестящие жаден, Не на богатство, — как зверь, Голоден он и, как зверь, беспощаден… Что ему люди теперь? Он не послушает их увещаний, Не побоится угроз… Боже мой! Сколько незримых страданий! Сколько невидимых слез! Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей; Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей; Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом.
Актеры
Алексей Апухтин
Минувшей юности своей Забыв волненья и измены, Отцы уж с отроческих дней Подготовляют нас для сцены.- Нам говорят: «Ничтожен свет, В нем все злодеи или дети, В нем сердца нет, в нем правды нет, Но будь и ты как все на свете!» И вот, чтоб выйти напоказ, Мы наряжаемся в уборной; Пока никто не видит нас, Мы смотрим гордо и задорно. Вот вышли молча и дрожим, Но оправляемся мы скоро И с чувством роли говорим, Украдкой глядя на суфлера. И говорим мы о добре, О жизни честной и свободной, Что в первой юности поре Звучит тепло и благородно; О том, что жертва — наш девиз, О том, что все мы, люди, — братья, И публике из-за кулис Мы шлем горячие объятья. И говорим мы о любви, К неверной простирая руки, О том, какой огонь в крови, О том, какие в сердце муки; И сами видим без труда, Как Дездемона наша мило, Лицо закрывши от стыда, Чтоб побледнеть, кладет белила. Потом, не зная, хороши ль Иль дурны были монологи, За бестолковый водевиль Уж мы беремся без тревоги. И мы смеемся надо всем, Тряся горбом и головою, Не замечая между тем, Что мы смеялись над собою! Но холод в нашу грудь проник, Устали мы — пора с дороги: На лбу чуть держится парик, Слезает горб, слабеют ноги… Конец. — Теперь что ж делать нам? Большая зала опустела… Далеко автор где-то там… Ему до нас какое дело? И, сняв парик, умыв лицо, Одежды сбросив шутовские, Мы все, усталые, больные, Лениво сходим на крыльцо. Нам тяжело, нам больно, стыдно, Пустые улицы темны, На черном небе звезд не видно — Огни давно погашены… Мы зябнем, стынем, изнывая, А зимний воздух недвижим, И обнимает ночь глухая Нас мертвым холодом своим.
Стансы товарищам
Алексей Апухтин
Из разных стран родного края, Чтоб вспомнить молодость свою, Сошлись мы, радостью блистая, В одну неровную семью. Иным из нас светла дорога, Легко им по свету идти, Другой, кряхтя, по воле Бога Бредет на жизненном пути. Все, что с слезами пережито, Чем сердце сжалося давно, Сегодня будет позабыто И глубоко затаено. Но хоть наш светлый пир беспечен, Хоть мы весельем сроднены, Хоть наш союз и свят, и вечен, Мы им гордиться не должны. Мы братья, да. Пусть без возврата От нас отринут будет тот, Кто от страдающего брата С холодным смехом отойдет. Но не кичась в пределах тесных, Должны мы пламенно желать, Чтоб всех правдивых, добрых, честных Такими ж братьями назвать. Вельможа ль он, мужик, вития, Купец иль воин, — все равно; Всех назовет детьми Россия, Всем имя братское одно.
Солдатская песня о Севастополе
Алексей Апухтин
Не весёлую, братцы, вам песню спою, Не могучую песню победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды. Я спою вам о том, как от южных полей Поднималося облако пыли, Как сходили враги без числа с кораблей И пришли к нам, и нас победили. А и так победили, что долго потом Не совались к нам с дерзким вопросом; А и так победили, что с кислым лицом И с разбитым отчалили носом. Я спою, как, покинув и дом и семью, Шёл в дружину помещик богатый, Как мужик, обнимая бабенку свою, Выходил ополченцем из хаты. Я спою, как росла богатырская рать, Шли бойцы из железа и стали, И как знали они, что идут умирать, И как свято они умирали! Как красавицы наши сиделками шли К безотрадному их изголовью; Как за каждый клочок нашей русской земли Нам платили враги своей кровью; Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым, Под немолчные, тяжкие стоны Выходили редуты один за другим, Грозной тенью росли бастионы; И одиннадцать месяцев длилась резня, И одиннадцать месяцев целых Чудотворная крепость, Россию храня, Хоронила сынов её смелых… Пусть нерадостна песня, что вам я пою, Да не хуже той песни победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды
Я люблю тебя
Алексей Апухтин
Я люблю тебя так оттого, Что из пошлых и гордых собою Не напомнишь ты мне никого Откровенной и ясной душою, Что с участьем могла ты понять Роковую борьбу человека, Что в тебе уловил я печать Отдаленного, лучшего века! Я люблю тебя так потому, Что не любишь ты мертвого слова, Что не веришь ты слепо уму, Что чужда ты расчета мирского; Что горячее сердце твое Часто бьется тревожно и шибко… Что смиряется горе мое Пред твоей миротворной улыбкой!
Цыганская песня
Алексей Апухтин
«Я вновь пред тобою стою очарован…»О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою О том, как, тревожно той песне внимая, Я вновь пред тобою стою!Та песня напомнит мне время былое, Которым душа так полна, И страх, что щемит мое сердце больное, Быть может, рассеет она.Боюсь я, что голос мой, скорбный и нежный, Тебя своей страстью смутит, Боюсь, что от жизни моей безнадежной Улыбка твоя отлетит.Мне жизнь без тебя словно полночь глухая В чужом и безвестном краю… О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою!
Утешение весны
Алексей Апухтин
Не плачь, мой певец одинокой, Покуда кипит в тебе кровь. Я знаю: коварно, жестоко Тебя обманула любовь.Я знаю: любовь незабвенна… Но слушай: тебе я верна, Моя красота неизменна, Мне вечная юность дана!Покроют ли небо туманы, Приблизится ль осени час, В далекие, теплые страны Надолго я скроюсь от вас.Как часто в томленьях недуга Ты будешь меня призывать, Ты ждать меня будешь как друга, Как нежно любимую мать!Приду я… На душу больную Навею чудесные сны И язвы легко уврачую Твоей безрассудной весны!Когда же по мелочи, скупо Растратишь ты жизнь и — старик — Начнешь равнодушно и тупо Мой ласковый слушать язык,-Тихонько, родными руками, Я вежды твои опущу, Твой гроб увенчаю цветами, Твой темный приют посещу,А там — под покровом могилы — Умолкнут и стоны любви, И смех, и кипевшие силы, И скучные песни твои!
Сухие, редкие, нечаянные встречи
Алексей Апухтин
Сухие, редкие, нечаянные встречи, Пустой, ничтожный разговор, Твои умышленно-уклончивые речи, И твой намеренно-холодный, строгий взор,- Всё говорит, что надо нам расстаться, Что счастье было и прошло… Но в этом так же горько мне сознаться, Как кончить с жизнью тяжело. Так в детстве, помню я, когда меня будили И в зимний день глядел в замерзшее окно,- О, как остаться там уста мои молили, Где так тепло, уютно и темно! В подушки прятался я, плача от волненья, Дневной тревогой оглушен, И засыпал, счастливый на мгновенье, Стараясь на лету поймать недавний сон, Бояся потерять ребяческие бредни… Такой же детский страх теперь объял меня. Прости мне этот сон последний При свете тусклого, грозящего мне дня!
Средь смеха праздного
Алексей Апухтин
Средь смеха праздного, среди пустого гула, Мне душу за тебя томит невольный страх: Я видел, как слеза украдкою блеснула В твоих потупленных очах. Твой беззащитный челн сломила злая буря, На берег выброшен неопытный пловец. Откинувши весло и голову понуря, Ты ждешь: наступит ли конец? Не унывай, пловец! Как сон, минует горе, Затихнет бури свист и ропот волн седых, И покоренное, ликующее море У ног уляжется твоих.
Русские песни
Алексей Апухтин
Как сроднились вы со мною, Песни родины моей, Как внемлю я вам порою, Если вечером с полей Вы доноситесь, живые, И в безмолвии ночном Мне созвучья дорогие Долго слышатся потом.Не могучий дар свободы, Не монахи мудрецы,- Создавали вас невзгоды Да безвестные певцы. Но в тяжелые годины Весь народ, до траты сил, Весь — певец своей кручины — Вас в крови своей носил.И как много в этих звуках Непонятного слилось! Что за удаль в самых муках, Сколько в смехе тайных слез! Вечным рабством бедной девы, Вечной бедностью мужей Дышат грустные напевы Недосказанных речей…Что за речи, за герои! То — бог весть какой поры — Молодецкие разбои, Богатырские пиры; То Москва, татарин злобный, Володимир, князь святой… То, журчанью вод подобный, Плач княгини молодой.Годы идут чередою… Песни нашей старины Тем же рабством и тоскою, Той же жалобой полны; А подчас все так же вольно Славят солнышко-царя, Да свой Киев богомольный, Да Илью богатыря.
Снова один я… Опять без значенья
Алексей Апухтин
Снова один я… Опять без значенья День убегает за днем, Сердце испуганно ждет запустенья, Словно покинутый дом.Заперты ставни, забиты вороты, Сад догнивает пустой… Где же ты светишь, и греешь кого ты, Мой огонек дорогой?Видишь, мне жизнь без тебя не под силу, Прошлое давит мне грудь, Словно в раскрытую грозно могилу, Страшно туда заглянуть.Тянется жизнь, как постылая сказка, Холодом веет от ней… О, мне нужна твоя тихая ласка, Воздуха, солнца нужней!..
Я так тебя любил
Алексей Апухтин
Я так тебя любил, как ты любить не можешь: Безумно, пламенно… с рыданием немым. Потухла страсть моя, недуг неизлечим, — Ему забвеньем не поможешь! Все кончено… Иной я отдаюсь судьбе, С ней я могу идти бесстрастно до могилы; Ей весь избыток чувств, ей весь остаток силы, Одно проклятие — тебе.