Пастухъ чванъ
Собаку утащилъ медвѣдь у стада: Пастухъ тому не радъ, и плѣнница не рада. Не зналъ пастухъ, какой то воръ Осмѣлился къ нему взойти на скотной дворъ; Но то другія вѣдя, Сказали про медвѣдя. Намѣрился пастухъ медвѣдя погубить, И взявъ дубину онъ пошелъ медвѣдя бить. Гдѣ кроется медвѣдь когдабъ я ето вытеръ, Досадуетъ, ворчитъ, и молитъ: о Юпитеръ: Медвѣдя должно изрубить: Медвѣдя я повергну мертва: Яви лишъ ты ево: тебѣ, Юпитсръ, жертва Теленокъ за ево, изъ моево скота! Медвѣдя видитъ: рѣчь и поступь ужъ не та: Онъ рыцарство ногамъ, не сердцу повѣряетъ: Отъ сильнаго врага, какъ можно, ускоряетъ. И льется изъ очей героевыхъ рѣка: Герой молитву повторяетъ: Сулилъ теленка онъ, теперь сулитъ быка.
Похожие по настроению
Два пастыря
Александр Одоевский
Стада царя Адмета Два пастыря пасли; Вставали прежде света И в поле вместе шли. Один был юн и статен, И песен дар имел; Глас звучен был, приятен; В очах, когда он пел, Небесный огнь горел. Другой внимал; невольно Дослушав до конца, С улыбкой недовольной Глядел он на певца… «Пленять я не умею Напевов красотой; Но песни — дар пустой! Хоть слуха не лелею, Не хуже я тебя!» — Шептал он про себя. Раз шел он за стадами; Товарищ не был с ним. За синими горами Алел тумана дым; Рассыпалась денница: Взомчалась колесница На радостный восток, И пламени поток — Горящими стопами Бесчисленных лучей — Летел над облаками Из пышущих коней. Пастух, с благоговеньем Колена преклоня, Воззрел — и с изумленьем На колеснице Дня Узнал… Певца! Лучами Увенчанный, стоял И гордыми конями С усмешкой управлял.
Пастухъ обманщикъ
Александр Петрович Сумароков
Пастухъ кричалъ не рѣдко: волки, волки; А въ паствахъ тѣ слова гораздо колки. Збиралися воровъ на крикъ ево хватать, А онъ збирался имъ смѣяться хахотать; Убійства нѣтъ въ овцахъ и ни единой раны, И не бывали тутъ разбойники тираны. Но нѣкогда пришли и впрямъ они туда, Пастухъ кричитъ всей силой и тогда: Рабята, волки, волки; Однако у рабятъ пошли иныя толки, Рабята говорятъ: Уже сто кратъ, Дурачилъ ты насъ братъ, А больше не обманешъ, Хотя кричать ты три дни станешъ. Пограбили разбойники овецъ; Заплакадъ молодецъ. Глупецъ! Ты ложью забавлялся, Имѣя тму удачь: Довольно ты смѣялся; Теперь поплачь.
Мужикъ и медведь
Александр Петрович Сумароков
Бѣгутъ Разбойники за мужикомъ: Разбойничій уставъ знакомъ; Они людей не нѣжутъ, Да рѣжутъ; А домъ Далекъ, отъ мужика, такъ онъ какъ будто къ другу, Къ медвѣдю убѣжалъ отъ ужаса въ берлугу. Онъ ѣлъ тутъ пилъ и спалъ: Медвѣдь на мужика покорна не напалъ И напоилъ ево и напиталъ. Мужикъ по утру рано всталъ, Пришолъ домой и извѣщаетъ; Медвѣдь вотъ тамъ и тамъ, И тамо показать медвѣдя обѣщаетъ. Пошли съ оружіемъ крестьяне къ тѣмъ мѣстамъ: Мужикъ медвѣдя кажетъ; Но что медвѣдь мой скажетъ? Перепугалъ медвѣдь безстрашныхъ сихъ солдатъ, И каждый убѣжать съ оружіемъ былъ радъ. ѣМедвѣдь ихъ гонитъ, Но все къ отмщенію желанье только клонитъ: Поймалъ предателя и говоритъ: Подобно и тебя мой другшъ благодаритъ, И лапой мужику медвѣдь расквасилъ рожу, А послѣ содралъ онъ съ нево еще и кожу.
Волченокъ собакою
Александр Петрович Сумароков
Волчонка взялъ пастухъ и выростилъ сво, У стада своево. Волчокъ овцамъ добра желаетъ, И на волковъ по песью лаетъ; Тому причина та, что сталъ онъ вѣрный рабъ; Причина вѣрности, волчокъ гораздо слабъ: А ясно объявить не въ скользь, но точнымъ толкомъ. Волченокъ нашъ волчокъ; еще не сталъ онъ волкомъ. Теперь онъ братъ овецъ: Какъ выростетъ со всѣмъ, такъ будетъ имъ отецъ; Однако въ дѣлѣ колкомъ, Не прямо вѣдомъ мнѣ предбудущій ихъ рокъ; Такъ трудно прорѣкать: да я жъ и не пророкъ, Но молвлю на угадъ: волкъ, чаю, будетъ волкомъ: А подлинно сказать конечно не могу: А ежели скажу; такъ можстъ быть солгу. Волкъ выросъ, спитъ пастухъ когда то крѣпко ночью, А волкъ собрався съ мочью, Ужъ дѣлаетъ не такъ: Сперьва зарѣзалъ онъ, товарищей собакъ, И принялся за стадо, Скотъ рѣжа какъ Троянъ подъ Троей Ахиллесъ: По томъ нашъ волкъ пастушье чадо, Подъ лаврами пустился въ лѣсъ, И тамъ побѣдоносно скачетъ. Пастухъ проснувься плачетъ. Поплачь дуракъ, А въ предки изъ волковъ не дѣлай ты собакъ!
Пастух
Алексей Толстой
Утром росы не хватило, Стонет утроба земная. Сверху-то высь затомила Матушка степь голубая. Бык на цепи золотой, В небе высоко ревет… Вон и корова плывет, Бык увидал, огневой… Вздыбился, пал… Синь под коровою. Ух… загремел, засверкал Грудью багровою; Брагой медовою Тучно истек. Зелень ковровую Вымыл поток. Пуще того духовитая Дышит страда. Лоснятся, богом омытые, В поле стада.
Мечтательный пастух
Георгий Иванов
ПрологМне тело греет шкура тигровая, Мне светит нежности звезда. Я, гимны томные наигрывая, Пасу мечтательно стада.Когда Диана станет матовою И сумрак утренне-глубок, Мечтою бережно разматываю Воспоминания клубок.Иду тогда тропинкой узенькою К реке, где шепчут тростники, И, очарован сладкой музыкою, Плету любовные венки.И, засыпая, вижу пламенные Сверканья гаснущей зари… В пруды, платанами обраменные, Луна роняет янтари.И чьи-то губы целомудренные Меня волнуют слаще роз… И чьи-то волосы напудренные Моих касаются волос…Проснусь — в росе вся шкура тигровая, Шуршит тростник, мычат стада… И снова гимны я наигрываю Тебе, тебе, моя звезда!
Пастух
Константин Аксаков
Там, на горе, так высоко, Там я нередко стою, Склонившись на бедный свой посох, И вниз на долину смотрю, Смотрю на бродящее стадо; Собака — его часовой. Я вниз сошел и не знаю, Как это случилось со мной. Пестреет долина цветами, Цветы так приветно глядят, Я рву их, не зная, -кому бы, Кому бы теперь их отдать. И бурю, и дождь, и ненастье Под деревом я провожу: Смотрю всё на дверь запертую. Так всё это сон лишь один! Вот радуга тихо поднялась, Над домом красиво стоит, — Она же куда-то умчалась, Куда-то далёко теперь. Куда-то далёко и дальше, Быть может, за море совсем, Идите, овечки, идите… Горюет, горюет пастух.
Жалоба пастуха
Василий Андреевич Жуковский
На ту знакомую гору Сто раз я в день прихожу; Стою, склоняся на посох, И в дол с вершины гляжу.Вздохнув, медлительным шагом Иду вослед я овцам И часто, часто в долину Схожу, не чувствуя сам.Весь луг по-прежнему полон Младой цветов красоты; Я рву их — сам же не знаю, Кому отдать мне цветы.Здесь часто в дождик и в грозу Стою, к земле пригвожден; Все жду, чтоб дверь отворилась… Но то обманчивый сон.Над милой хижинкой светит, Видаю, радуга мне… К чему? Она удалилась! Она в чужой стороне!Она все дале! все дале! И скоро слух замолчит! Бегите ж, овцы, бегите! Здесь горе душу томит!
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.