Волченокъ собакою
Волчонка взялъ пастухъ и выростилъ сво, У стада своево. Волчокъ овцамъ добра желаетъ, И на волковъ по песью лаетъ; Тому причина та, что сталъ онъ вѣрный рабъ; Причина вѣрности, волчокъ гораздо слабъ: А ясно объявить не въ скользь, но точнымъ толкомъ. Волченокъ нашъ волчокъ; еще не сталъ онъ волкомъ. Теперь онъ братъ овецъ: Какъ выростетъ со всѣмъ, такъ будетъ имъ отецъ; Однако въ дѣлѣ колкомъ, Не прямо вѣдомъ мнѣ предбудущій ихъ рокъ; Такъ трудно прорѣкать: да я жъ и не пророкъ, Но молвлю на угадъ: волкъ, чаю, будетъ волкомъ: А подлинно сказать конечно не могу: А ежели скажу; такъ можстъ быть солгу. Волкъ выросъ, спитъ пастухъ когда то крѣпко ночью, А волкъ собрався съ мочью, Ужъ дѣлаетъ не такъ: Сперьва зарѣзалъ онъ, товарищей собакъ, И принялся за стадо, Скотъ рѣжа какъ Троянъ подъ Троей Ахиллесъ: По томъ нашъ волкъ пастушье чадо, Подъ лаврами пустился въ лѣсъ, И тамъ побѣдоносно скачетъ. Пастухъ проснувься плачетъ. Поплачь дуракъ, А въ предки изъ волковъ не дѣлай ты собакъ!
Похожие по настроению
Волчок
Борис Владимирович Заходер
Ну, ребята, Чур — молчок: Будет сказка про ВОЛЧОК! [B]I[/B] Дело было в старину — По старинке и начну: Жил да был Серый Волк. Выл да выл Серый Волк Дни и ночи напролет (Сам он думал, Что поет). Песню пел одну и ту же Нет ее на свете хуже: — Ухвачу-уу-у! Укушу-у-у! Утащу-у-у! Удушу-у-у! И — съем! Волк — скажу вам наперед — Хоть фальшивит, Но не врет: Тех, кто песню слушает, Он охотно скушает. Так представьте, каково Слушать пение его! Каково лесным зверятам Жить С таким артистом Рядом! До того он надоел Всем, кого он недоел, — Впору тоже Волком взвыть!… Стали думать — Как тут быть… И ПРИДУМАЛИ! [B]II[/B] Как-то утром Волк проснулся, Потянулся, Облизнулся, Спел любимую свою («Укушу да разжую!») И пустился — чин по чину — На обед искать дичину. Бегал-бегал… Что за притча?! «Где же, — думает, — добыча? Нет ни пуха, ни пера, Ни зайчишки, ни бобра, Ни мышонка, ни лягушки, Ни неведомой зверушки!» А с верхушки старой ели Две пичужки засвистели: — Серый! Вся твоя еда Разбежалась кто куда! [B]III[/B] Да, Зайцы убежали, Птицы улетели, Мышата-лягушата — И те усвиристели, И легкие, как тени, Умчались прочь олени. [B]IV[/B] И пришлось, Ребята, Волку Зубы положить на полку А на полку зубы класть Это небольшая сласть! …Серый Волк Дня два крепился, Все терпел невольный пост. А на третий день Вцепился В свой же Серый волчий хвост! Так вцепился он в беднягу, Что охотно дал бы тягу (Убежал бы) — Да шалишь: От себя не убежишь! И не в силах бедный хвост Проглотить, И не в силах вкусный хвост Отпустить — Вслед за собственным Серым хвостом Серый Волк Завертелся винтом! Он вертелся, Он кружился, Он крутился, Он вращался, И — само собой понятно! Он В кого-то Превращался! А когда он Встал торчком — Было поздно: Стал Волчком! Не сердитым, Не голодным, Развеселым, Беззаботным, Пестрым, Звонким и блестящим — Словом, самым настоящим Замечательным волчком! Сам Мечтаю о таком! [B]V[/B] Уж теперь он никого Не обижает, И его за это каждый Уважает! И поет теперь он песенку Иную: Развеселую, Смешную, Заводную: — Жу-жу-жу, жу-жу-жу Кого хочешь закружу! Жу-жу-жу, жу-жу-жу — Я с ребятами дружу! То-то!
Пастух
Константин Аксаков
Там, на горе, так высоко, Там я нередко стою, Склонившись на бедный свой посох, И вниз на долину смотрю, Смотрю на бродящее стадо; Собака — его часовой. Я вниз сошел и не знаю, Как это случилось со мной. Пестреет долина цветами, Цветы так приветно глядят, Я рву их, не зная, -кому бы, Кому бы теперь их отдать. И бурю, и дождь, и ненастье Под деревом я провожу: Смотрю всё на дверь запертую. Так всё это сон лишь один! Вот радуга тихо поднялась, Над домом красиво стоит, — Она же куда-то умчалась, Куда-то далёко теперь. Куда-то далёко и дальше, Быть может, за море совсем, Идите, овечки, идите… Горюет, горюет пастух.
Волк
Марина Ивановна Цветаева
Было дружбой, стало службой, Бог с тобою, брат мой волк! Подыхает наша дружба: Я тебе не дар, а долг! Заедай верстою вёрсту, Отсылай версту к версте! Перегладила по шёрстке,— Стосковался по тоске! Не взвожу тебя в злодеи,— Не твоя вина — мой грех: Ненасытностью своею Перекармливаю всех! Чем на вас с кремнём — огнивом В лес ходить — как Бог судил,— К одному бабьё ревниво: Чтобы лап не остудил. Удержать — перстом не двину: Перст — не шест, а лес велик. Уноси свои седины, Бог с тобою, брат мой клык! Прощевай, седая шкура! И во сне не вспомяну! Новая найдется дура — Верить в волчью седину.
Самопародии
Наталья Горбаневская
1Бьется Терек в дикий берег, а абрек — в дикий брег.Обрекися на боренье — вот и все стихотворенье.2 (на положенную тему)Жил да был серенький козлик у бабушки. Эники-беники, ладушки-ладушки.Бабушка козлика — любила очень, даром что мозгляка (и козла, между прочим).Серые волки напали на белого, как прет до Волги с Камою Белая.Вот и остались ножки да рожки. Позарастали стежки-дорожки.
Бедная овечка
Расул Гамзатович Гамзатов
Ты безгрешна до того, Что почти святою стала. Не загрызла никого, Никого не забодала. Дважды в год тебя стригут До последнего колечка. И однажды в пять минут Шкуру начисто сдерут, Бедная овечка, Бедная овечка! Человек родился: пир! И венчаешь ты шампуры, Человек покинул мир — И осталась ты без шкуры. Настежь дверь пред кунаком — И дохнула жаром печка. Уксус смешан с чесноком, И запахло шашлыком… Бедная овечка, Бедная овечка! Грудой тонкого руна Ты дрожишь в извечном страхе И в любые времена Даришь мужеству папахи. Похудеть готов бурдюк, Чтоб вино лилось, как речка. А тебе опять — каюк: Слишком лаком твой курдюк, Бедная овечка, Бедная овечка! Ты невинна и кротка, И поэтому не сдуру Для злодейств во все века Волк в твою рядится шкуру. Слова истинного лад Не сотрется, как насечка. И порой всю жизнь подряд Про кого-то говорят: Бедная овечка, Бедная овечка!
Волк
Саша Чёрный
Вся деревня спит в снегу. Ни гу-гу. Месяц скрылся на ночлег. Вьется снег. Ребятишки все на льду, На пруду. Дружно саночки визжат — Едем в ряд! Кто — в запряжке, кто — седок. Ветер в бок. Растянулся наш обоз До берез. Вдруг кричит передовой: «Черти, стой!» Стали санки, хохот смолк. «Братцы, волк!..» Ух, как брызнули назад! Словно град. Врассыпную все с пруда — Кто куда. Где же волк? Да это пес — Наш Барбос! Хохот, грохот, смех и толк: «Ай да волк!»
Плывет луна, и воют волки
Сергей Клычков
Плывет луна, и воют волки, В безумии ощерив рот, И ель со снежною кошелкой Стоит, поникнув, у ворот!..Закрыл метельный саван всполье, И дальний лес, и пустоша… И где с такой тоской и болью Укроется теперь душа?..Всё слилось в этом древнем мире, И стало всё теперь сродни: И звезд мерцание в эфире, И волчьи на снегу огни!..
Злопамятный пес
Сергей Владимирович Михалков
Пес лопоухий у пекаря жил. Двор, кладовую и дом сторожил. Летом под грушей валялся в тени, Прятался в будку в дождливые дни. Даже соседям хвостом не вилял, Редко погладить себя позволял. Лаял тревожно на скрип и на стук, Хлеба не брал у прохожих из рук. Пекарь в избе под периной лежит — Пес под окном его сон сторожит. Пекарь проснулся, в пекарню идет — Пес провожает его до ворот. Пекарь пришел через восемь часов, В белой муке от сапог до усов,— Пес на пороге, хозяину рад. Что за собака! — кругом говорят. Только однажды был день выходной, Пекарь, шатаясь, вернулся домой. Пес на крыльце ему руку лизнул — Пекарь его сапогом оттолкнул. Пес шевельнул добродушно хвостом — Пекарь на пса замахнулся шестом, Пекарь бутылкой в него запустил. Этого пекарю пес не простил… Пекарь в пекарне стоит у печи, Песни поет и печет калачи И, над котлом поднимая лоток, Сыплет баранки в крутой кипяток. В доме у пекаря шарят в углах, Воры посуду выносят в узлах И говорят: — Повезло в этот раз! Что за собака? Не лает на нас…
Вот так я сделался собакой
Владимир Владимирович Маяковский
Ну, это совершенно невыносимо! Весь как есть искусан злобой. Злюсь не так, как могли бы вы: как собака лицо луны гололобой — взял бы и все обвыл. Нервы, должно быть… Выйду, погуляю. И на улице не успокоился ни на ком я. Какая-то прокричала про добрый вечер. Надо ответить: она — знакомая. Хочу. Чувствую — не могу по-человечьи. Что это за безобразие? Сплю я, что ли? Ощупал себя: такой же, как был, лицо такое же, к какому привык. Тронул губу, а у меня из-под губы — клык. Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь. Бросился к дому, шаги удвоив. Бережно огибаю полицейский пост, вдруг оглушительное: «Городовой! Хвост!» Провел рукой и — остолбенел! Этого-то, всяких клыков почище, я не заметил в бешеном скаче: у меня из-под пиджака развеерился хвостище и вьется сзади, большой, собачий. Что теперь? Один заорал, толпу растя. Второму прибавился третий, четвертый. Смяли старушонку. Она, крестясь, что-то кричала про черта. И когда, ощетинив в лицо усища-веники, толпа навалилась, огромная, злая, я стал на четвереньки и залаял: Гав! гав! гав!
Волки
Владимир Солоухин
Мы — волки, И нас По сравненью с собаками Мало. Под грохот двустволки Год от году нас Убывало. Мы, как на расстреле, На землю ложились без стона. Но мы уцелели, Хотя и живем вне закона. Мы — волки, нас мало, Нас можно сказать — единицы. Мы те же собаки, Но мы не хотели смириться. Вам блюдо похлебки, Нам проголодь в поле морозном, Звериные тропки, Сугробы в молчании звездном. Вас в избы пускают В январские лютые стужи, А нас окружают Флажки роковые все туже. Вы смотрите в щелки, Мы рыщем в лесу на свободе. Вы, в сущности,— волки, Но вы изменили породе. Вы серыми были, Вы смелыми были вначале. Но вас прикормили, И вы в сторожей измельчали. И льстить и служить Вы за хлебную корочку рады, Но цепь и ошейник Достойная ваша награда. Дрожите в подклети, Когда на охоту мы выйдем. Всех больше на свете Мы, волки, собак ненавидим.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.