Мужикъ и медведь
Бѣгутъ Разбойники за мужикомъ: Разбойничій уставъ знакомъ; Они людей не нѣжутъ, Да рѣжутъ; А домъ Далекъ, отъ мужика, такъ онъ какъ будто къ другу, Къ медвѣдю убѣжалъ отъ ужаса въ берлугу. Онъ ѣлъ тутъ пилъ и спалъ: Медвѣдь на мужика покорна не напалъ И напоилъ ево и напиталъ. Мужикъ по утру рано всталъ, Пришолъ домой и извѣщаетъ; Медвѣдь вотъ тамъ и тамъ, И тамо показать медвѣдя обѣщаетъ. Пошли съ оружіемъ крестьяне къ тѣмъ мѣстамъ: Мужикъ медвѣдя кажетъ; Но что медвѣдь мой скажетъ? Перепугалъ медвѣдь безстрашныхъ сихъ солдатъ, И каждый убѣжать съ оружіемъ былъ радъ. ѣМедвѣдь ихъ гонитъ, Но все къ отмщенію желанье только клонитъ: Поймалъ предателя и говоритъ: Подобно и тебя мой другшъ благодаритъ, И лапой мужику медвѣдь расквасилъ рожу, А послѣ содралъ онъ съ нево еще и кожу.
Похожие по настроению
Сказка о медведихе
Александр Сергеевич Пушкин
Как весенней теплою порою Из-под утренней белой зорюшки, Что из лесу, из лесу из дремучего Выходила медведиха Со милыми детушками медвежатами Погулять, посмотреть, себя показать. Села медведиха под белой березою; Стали медвежата промеж собой играть, По муравушке валятися, Боротися, кувыркатися. Отколь ни возьмись мужик идет, Он во руках несет рогатину, А нож-то у него за поясом, А мешок-то у него за плечьми. Как завидела медведиха Мужика со рогатиной, Заревела медведиха, Стала кликать малых детушек, Своих глупых медвежатушек. — Ах вы детушки, медвежатушки, Перестаньте играть, валятися, Боротися, кувыркатися. Уж как знать на нас мужик идет. Становитесь, хоронитесь за меня. Уж как я вас мужику не выдам И сама мужику …. выем. Медвежатушки испугалися, За медведиху бросалися, А медведиха осержалася, На дыбы подымалася. А мужик-от он догадлив был, Он пускался на медведиху, Он сажал в нее рогатину Что повыше пупа, пониже печени. Грянулась медведиха о сыру землю, А мужик-то ей брюхо порол, Брюхо порол да шкуру сымал, Малых медвежатушек в мешок поклал, А поклавши-то домой пошел. «Вот тебе, жена, подарочек, Что медвежия шуба в пятьдесят рублев, А что вот тебе другой подарочек, Трои медвежата по пять рублев». Не звоны пошли по городу, Пошли вести по всему по лесу, Дошли вести до медведя чернобурого, Что убил мужик его медведиху, Распорол ей брюхо белое, Брюхо распорол да шкуру сымал, Медвежатушек в мешок поклал. В ту пору медведь запечалился, Голову повесил, голосом завыл Про свою ли сударушку, Чернобурую медведиху. — Ах ты свет моя медведиха, На кого меня покинула, Вдовца печального, Вдовца горемычного? Уж как мне с тобой, моей боярыней, Веселой игры не игрывати, Милых детушек не родити, Медвежатушек не качати, Не качати, не баюкати. — В ту пору звери собиралися Ко тому ли медведю, к боярину. Приходили звери большие, Прибегали тут зверишки меньшие. Прибегал туто волк дворянин, У него-то зубы закусливые, У него-то глаза завистливые. Приходил тут бобр, богатый гость, У него-то бобра жирный хвост. Приходила ласточка дворяночка, Приходила белочка княгинечка, Приходила лисица подьячиха, Подьячиха, казначеиха, Приходил скоморох горностаюшка, Приходил байбак тут игумен, Живет он байбак позадь гумен. Прибегал тут зайка-смерд, Зайка бедненькой, зайка серенькой. Приходил целовальник еж, Всё-то еж он ежится, Всё-то он щетинится.
Пастухъ чванъ
Александр Петрович Сумароков
Собаку утащилъ медвѣдь у стада: Пастухъ тому не радъ, и плѣнница не рада. Не зналъ пастухъ, какой то воръ Осмѣлился къ нему взойти на скотной дворъ; Но то другія вѣдя, Сказали про медвѣдя. Намѣрился пастухъ медвѣдя погубить, И взявъ дубину онъ пошелъ медвѣдя бить. Гдѣ кроется медвѣдь когдабъ я ето вытеръ, Досадуетъ, ворчитъ, и молитъ: о Юпитеръ: Медвѣдя должно изрубить: Медвѣдя я повергну мертва: Яви лишъ ты ево: тебѣ, Юпитсръ, жертва Теленокъ за ево, изъ моево скота! Медвѣдя видитъ: рѣчь и поступь ужъ не та: Онъ рыцарство ногамъ, не сердцу повѣряетъ: Отъ сильнаго врага, какъ можно, ускоряетъ. И льется изъ очей героевыхъ рѣка: Герой молитву повторяетъ: Сулилъ теленка онъ, теперь сулитъ быка.
Мышь медведемъ
Александр Петрович Сумароков
Хранити разума всегда потребко зрѣлость, И состоянія блюсти неврѣдно цѣлость: Имѣй умѣренность, держи въ уздѣ ты смѣлость; Насъ наглости во бѣдства мчатъ. Пожалована мышь Богами во медвѣди; Дивятся всѣ тому, родня, друзья, сосѣди, И мнится, что о томъ и камни не молчатъ; Казалося, о томъ лѣса, луга кричатъ. Крапива стала выше дуба; На голой мыши шуба, И изъ курячей слѣпоты Хороши вылились цвѣты. Когда изъ низости высоко кто воспрянетъ; Конечно онъ гордиться станетъ, Наполненъ суеты, И мнитъ, какъ я еще тварь подлая бывала, И въ тѣ дни я въ домахъ господскихъ поживала, Хоть бѣгала дрожа, А нынѣ я большая госпожа; И будутъ тамъ мои надежно цѣлы кости; На пиръ пойду къ боярину я въ гости. Пришла на дворъ: Сабаки всѣ кричатъ; вошелъ въ вороты воръ, Разбойникъ, кровопійца, Грабитель и убійца; Трухнулъ медвѣдь, И сталъ робѣть, Однако позно, Настало время грозно; Хозяинъ говоритъ: поподчивать пора Намъ гостя дорогова; Дождемся ли когда медвѣдя мы другова? Да лишь безъ пошлины не спустимъ со двора; И тутъ рогатиной ево пощекотили; Дубиною поколотили, И кости у нево, какъ рожъ, измолотили.
Два друга и медведь
Александр Петрович Сумароков
Два друга, какъ два брата, жили, Иль лучше и тово. Не могъ быть ни часъ одинъ безъ одново. О чемъ между себя они ни говорили, Другъ отъ друга не крыли, Ничево. И никогда они другъ другу не грубили; Казалося что то Дамонъ съ Питіемъ были. За непріятеля кто почиталъ ково; Такъ непріятеля ево, И тотъ имѣлъ за своево. Гуляли, ѣли вмѣстѣ, вмѣстѣ пили, И можетъ быть что вмѣстѣ и любили. То больше и всево. И клятвы сохранять хотѣли непреступно, Чтобъ жить и умереть имъ купно. Случилось имъ, Быть нѣкогда въ лѣсу однимъ, И на медвѣдя тутъ они попали; Хоть встрѣчи таковой себѣ не ожидали. Ужасной былъ медвѣдь. Такъ вмѣсто чтобъ робѣть; Толико сколько можно, Имъ защищаться должно; А какъ не станетъ силъ, обѣимъ умереть; Однако толстой дубъ въ томъ мѣстѣ прилучился; Одинъ изъ нихъ забылся, Какъ другу онъ божился, И на дубъ взлѣсъ, А клятвы всѣ съ собой на самой верьхъ унесъ. Другой на смерть остался, И слѣдственно, что онъ гораздо испужалея: Ково не устрашитъ суперникъ таковой? Не чаялъ больше онъ прийти къ себѣ домой. Злой звѣрь, Домой не отпускаетъ. Медвѣдь не разсуждаетъ, Объ етомъ никогда, Что надобно съ домашними проститься. Пришла бѣда. Нещастливой слыхалъ, что мертвымъ притвориться, Въ такомъ случаѣ надлежитъ. Палъ, притворяется, что будто мертвъ лежитъ, Медвѣдь у мертваго всю голову лобзаетъ, И въ немъ дыханія не обрѣтаетъ. Понюхалъ и пошелъ, И чаялъ, говоря, живова я нашелъ. Ушелъ медвѣдь изъ глазъ, слѣзъ храбрый воинъ съ дуба. И стала радость быть ему сугуба; И друга своево опять онъ получилъ, И клятвы онъ не преступилъ, Чтобъ вмѣстѣ умереть, какъ сказано то прежде; А что бы вмѣстѣ жить, онъ въ крѣпкой былъ надеждѣ. Былъ радъ, и что былъ радъ, онъ другу то открылъ, И спрашивалъ ево, что въ уши говорилъ Медвѣдь ему за тайну. Тотъ отвѣчалъ ему: чтобъ дружбу обычайну, Я дружбой не считалъ, И чтобъ я впредь друзей при нуждѣ узнавалъ.
Медведь
Николай Михайлович Рубцов
В медведя выстрелил лесник. Могучий зверь к сосне приник. Застряла дробь в лохматом теле. Глаза медведя слез полны: За что его убить хотели? Медведь не чувствовал вины! Домой отправился медведь, Чтоб горько дома пореветь…
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.