Лягушка и мышь
И простота и злоба, Приводятъ часто насъ на мѣсто гроба. ВОспой, о муза, ты дѣла, Мнѣ, мыши и лягушки, И какъ лягушка мышь въ болото завела, И какъ погибли тамъ ихъ обѣ душки! Лукавая звала Лягушка, глупу мышку, И наизустъ прочла ей цѣлу книжку, Сплетая похваду лягушечей странѣ, И говоритъ: коль ты пожалуешъ ко мнѣ; Такъ ты увидишъ тамъ, чево, ниже во снѣ. Ты прежде не видала: А я тебѣ, мой свѣтъ, Тамъ здѣлаю обѣдъ, Какова никогла ты сроду не ядала: Увидишъ ты какъ мы ядимъ: Въ питьѣ по горло мы сидимъ, Музыка день и ночь у насъ не умолкаетъ, А кошка тамъ у насъ и лапъ не омокаетъ. Прельстилась мышь и съ ней пошла, Однако истинны не много тамъ нашла, И стала съ ней прощаться: Пора, дружечикъ мой, Домой Отселѣ возвращаться. Постой, Дружечикъ мой, Лягушка говорила. Я, душенька, тебя еще не поварила, И вѣдай что тебѣ бѣды не приключу, Лишь только съѣмъ тебя; я мяса ѣсть хочу. А мышь не заслужила дыбы, И захотѣла рыбы: Барахтается съ ней. Скажи, о муза, мнѣ кончину дней, И гостьи и хозяйки? Летѣли чайки: Одна увидѣла соперниковъ такихъ, И ухватила ихъ. Вотъ вамъ обѣимъ дыба, А чайкѣ на обѣдъ и мясо тутъ и рыба.
Похожие по настроению
Мышь и устрица
Александр Петрович Сумароков
Лежитъ на берегу, изъ струй вскочивша, миса: Подъ крышкой видѣнъ былъ кусочикъ: Ни птичка онъ, ни рыбка, ни звѣрочикъ, Да устрица была. Увидѣла то крыса, И морду сунула туда; Изрядная была ѣда, Уоторой крыса тутъ у мисы попросила; Ей миса рыло откусила.
Городская и полевая мышь (Басня)
Антиох Кантемир
Издавна в дружбе к себе верною познанну, Градскую некогда мышь полевая в гости Зазвала в убогую нору непространну, Где без всякой пышности, от воздуха злости Щитяся, вела век свой в тишине покойный. Мох один около стен, на полу солома Составляла весь убор, хозяйке пристойный; В лето собранный запас щель, лишь ей знакома, К умеренну корму ей тут же сокрывая. Торовата, для гостя крупы, и горохи, И оглоданный кусок от окорка края И подносит черствые ему хлеба крохи, Разнством яств приятнее обед учинити Желая; но гордым той зубом, пожимаясь, Того, другого куснет — и невкусно быти Все находит; а бедна хозяйка, стараясь Гостю, пищу лучшую собя, угодити, Ест сама вялый ячмень и гнилу мякину. Напоследок он так к ней начал говорити: «Никак я, дружок, дознать не могу причину, Для чего ты на горах пустых меж лесами Жить избрала, и людей обществу любезну, И городов красоте, обильных сластями, Так бедную предпочла жизнь и неполезну? Оставь, поверь мне, твое жилище, так дико, И мне следуй. Всякому животну земному Земной рок пал, и хотя мало, хоть велико Неизбежную смерть ждет, всякому знакому. Для того можно пока, отложив все бремя И печалей и сует, живи, наслаждаясь Мира вещми, и помни, сколь коротко время Жизни твоей, на всяк час к концу приближаясь». Лестны дружины слова нетрудно склонили Мышь лесную, и, тотчас из норы легонько Выскочив, в намеренный обе путь вступили, В темный час в город войти имея тихонько. Средину неба уж ночь самую обняла, Когда обеим был вход в огромны палаты, Златотканна где парча обильно блистала На кроватях костяных; останки богаты Где пышной вчерашния ужины храненны В многих зрились кошницах. Тогда полевую Гостью уложив на те парчи позлащенны, Гражданка бежит, тащит то ту, то другую И подносит лакому еству, прикушая Сама прежде, как слуги все звыкли чинити. Поселянка, на златых себя растягая Коврах, радость всю в себе не может вместити В счастья премене такой: пирует обильно, Веселым другу себя гостем являть ищет, — Когда вдруг у дверей стук, поднявшийся сильно, Обеих с ложа согнал. По комнате рыщет Без ума, в дрожи, в поту, одна за другою; Еще страх удвоился, когда зазвучали Криком меделянских псов своды. Уж с душою В зубах, лесная тогда другу, что с печали, С стыда и страха поднять чуть голову может, «Нет, такая, — говорит, — жизнь мне неугодна; Пред тобой в лесу, в щели, хоть корку зуб гложет, От наветов я живу в покое свободна». Степень высока, богатство бывают Без беды редко, всегда беспокойны. Кои довольны в тишине быть знают Малым, те зваться умными достойны.
Ах, лягушки по дорожке
Федор Сологуб
Ах, лягушки по дорожке Скачут, вытянувши ножки. Как пастушке с ними быть? Как бежать под влажной мглою, Чтобы голою ногою На лягушку не ступить? Хоть лягушки ей не жалко,— Ведь лягушка — не фиалка,— Но, услышав скользкий хруст И упав неосторожно, Расцарапать руки можно О песок или о куст. Сердце милую торопит, И в мечтах боязни топит, И вперед ее влечет. Пусть лягушки по дорожке Скачут, вытянувши ножки,— Милый друг у речки ждет.
Мыши
Иван Андреевич Крылов
«Сестрица! знаешь ли, беда!» На корабле Мышь Мыши говорила: «Ведь оказалась течь: внизу у нас вода Чуть не хватила До самого мне рыла». (А правда, так она лишь лапки замочила.) «И что диковинки — наш капитан Или спохмелья, или пьян. Матросы все — один ленивее другого; Ну, словом, нет порядку никакого. Сейчас кричала я во весь народ, Что ко дну наш корабль идет: Куда! — Никто и ухом не ведет, Как будто б ложные я распускала вести; А ясно — только в трюм лишь стоит заглянуть, Что кораблю часа не дотянуть. Сестрица! неужели нам гибнуть с ними вместе! Пойдем же, кинемся, скорее, с корабля; Авось, не далеко земля!» Тут в Океан мои затейницы спрыгнули И — утонули; А наш корабль, рукой искусною водим, Достигнул пристани и цел, и невредим. Теперь пойдут вопросы: А что же капитан и течь, и что матросы? Течь слабая, и та В минуту унята; А остальное — клевета.
Свинья в лисьей коже
Михаил Васильевич Ломоносов
Надела на себя Свинья Лисицы кожу, Кривляя рожу, Моргала, Таскала длинной хвост и, как лиса, ступала; Итак, во всем она с лисицей сходна стала. Догадки лишь одной свинье недостает: Натура смысла всем свиньям не подает. Но где ж могла свинья лисицы кожу взять? Нетрудно то сказать. Лисица всем зверям подобно умирает, Когда она себе найти, где есть, не знает. И люди с голоду на свете много мрут, А паче те, которы врут. Таким от рока суд бывает, Он хлеб их отымает И путь им ко вранью тем вечно пресекает. В наряде сем везде пошла свинья бродить И стала всех бранить. Лисицам всем прямым, ругаясь, говорила: «Натура-де меня одну лисой родила, А вы-де все ноги не стоите моей, Затем что родились от подлых вы свиней. Теперя в гости я сидеть ко льву cбираюсь. Лишь с ним я повидаюсь, Ему я буду друг, Не делая услуг. Он будет сам стоять, а я у него лягу. Неужто он меня так примет, как бродягу?» Дорогою свинья вела с собою речь: «Не думаю, чтоб лев позволил мне там лечь, Где все пред ним стоят знатнейши света звери; Однако в те же двери И я к нему войду. Я стану перед ним, как знатной зверь, в виду». Пришла пред льва свинья и милости просила, Хоть подлая и тварь, но много говорила, Однако все врала, И с глупости она ослом льва назвала. Невшел тем лев Во гнев. С презреньем на нее он глядя разсмеялся Итак ей говорил: «Я мало бы тужил, Когда б с тобой, свинья, вовеки невидался. Тот час знал я, Что ты — свинья, Так тщетно тщилась ты лисою подбегать, Чтоб врать. Родился я во свет не для свиных поклонов, Я нестрашуся громов, Нет в свете сем того, чтоб мой смутило дух. Былаб ты не свинья, Так знала бы, кто я, И знала б, обо мне какой свет носит слух». Итак наша свинья пред львом не полежала, Пошла домой с стыдом, но идучи роптала, Ворчала Мычала, Кричала, Визжала И в ярости себя стократно проклинала, Потом сказала: «Зачем меня несло со львами спознаваться, Когда мне рок велел всегда в грязи валятся».
Сказка о глупом мышонке
Самуил Яковлевич Маршак
Пела ночью мышка в норке: — Спи, мышонок, замолчи! Дам тебе я хлебной корки И огарочек свечи. Отвечает ей мышонок: — Голосок твой слишком тонок. Лучше, мама, не пищи, Ты мне няньку поищи! Побежала мышка-мать, Стала утку в няньки звать: — Приходи к нам, тетя утка, Нашу детку покачать. Стала петь мышонку утка: — Га-га-га, усни, малютка! После дождика в саду Червяка тебе найду. Глупый маленький мышонок Отвечает ей спросонок: — Нет, твой голос нехорош. Слишком громко ты поешь! Побежала мышка-мать, Стала жабу в няньки звать: — Приходи к нам, тетя жаба, Нашу детку покачать. Стала жаба важно квакать: — Ква-ква-ква, не надо плакать! Спи, мышонок, до утра, Дам тебе я комара. Глупый маленький мышонок Отвечает ей спросонок: — Нет, твой голос нехорош. Очень скучно ты поешь! Побежала мышка-мать, Тетю лошадь в няньки звать: — Приходи к нам, тетя лошадь, Нашу детку покачать. — И-го-го! — поет лошадка.- Спи, мышонок, сладко-сладко, Повернись на правый бок, Дам овса тебе мешок! Глупый маленький мышонок Отвечает ей спросонок: — Нет, твой голос нехорош. Очень страшно ты поешь! Побежала мышка-мать, Стала свинку в няньки звать: — Приходи к нам, тетя свинка, Нашу детку покачать. Стала свинка хрипло хрюкать, Непослушного баюкать: — Баю-баюшки, хрю-хрю. Успокойся, говорю. Глупый маленький мышонок Отвечает ей спросонок: — Нет, твой голос нехорош. Очень грубо ты поешь! Стала думать мышка-мать: Надо курицу позвать. — Приходи к нам, тетя клуша, Нашу детку покачать. Закудахтала наседка: — Куд-куда! Не бойся, детка! Забирайся под крыло: Там и тихо, и тепло. Глупый маленький мышонок Отвечает ей спросонок: — Нет, твой голос не хорош. Этак вовсе не уснешь! Побежала мышка-мать, Стала щуку в няньки звать: — Приходи к нам, тетя щука, Нашу детку покачать. Стала петь мышонку щука — Не услышал он ни звука: Разевает щука рот, А не слышно, что поет… Глупый маленький мышонок Отвечает ей спросонок: — Нет, твой голос нехорош. Слишком тихо ты поешь! Побежала мышка-мать, Стала кошку в няньки звать: — Приходи к нам, тетя кошка, Нашу детку покачать. Стала петь мышонку кошка: — Мяу-мяу, спи, мой крошка! Мяу-мяу, ляжем спать, Мяу-мяу, на кровать. Глупый маленький мышонок Отвечает ей спросонок: — Голосок твой так хорош — Очень сладко ты поешь! Прибежала мышка-мать, Поглядела на кровать, Ищет глупого мышонка, А мышонка не видать…
Мышиное горе
Саша Чёрный
Ах, как вкусно пахло сало! В животе моем бурчало — Есть хотелось страсть. Я ужасно волновалась И на цыпочках прокралась Мышеловке в пасть… Только носом потянула, Языком чуть-чуть лизнула, Хлопс — и я в тюрьме! Позабыла я про сало — Волновалась и пищала, Плакала во тьме. Бог с ним, с салом, бог с ней — с пищей, Утром злой придет котище — Не видать мне дня! Чуть откроют только дверцу, — Он жестокий, он без сердца — Гам — и съест меня… Ах, несчастье! Ах, злодейство! Ах, любимое семейство, Шестеро мышат… Я стою на задних лапках, Нос от прутьев весь в царапках — Нет пути назад!..
Аисты и лягушки
Сергей Владимирович Михалков
Поспорила Лягушка с Аистом: — Кто красивее? — Я! — уверенно сказал Аист. — Посмотри, какие у меня красивые ноги! — Зато у меня их четыре, а у тебя только две! — возразила Лягушка. — Да, у меня только две ноги, — сказал Аист, — но они у меня длинные! — А я квакать умею, а ты нет! — А я летаю, а ты только прыгаешь! — Летаешь, а нырять не можешь! — А у меня есть клюв! — Подумаешь, клюв! На что он нужен?! — А вот на что! — рассердился Аист и… проглотил Лягушку. Не зря говорят, что аисты глотают лягушек, чтобы понапрасну с ними не спорить.
Мыши
Валерий Яковлевич Брюсов
В нашем доме мыши поселились И живут, и живут! К нам привыкли, ходят, расхрабрились, Видны там и тут. То клубком катаются пред нами, То сидят, глядят: Возятся безжалостно ночами, По углам пищат. Утром выйдешь в зал, — свечу объели, Масло в кладовой, Что поменьше, утащили в щели… Караул! разбой! Свалят банку, след оставят в тесте, Их проказ не счесть… Но так мило знать, что с нами вместе Жизнь другая есть.
Песня Мыши
Владимир Семенович Высоцкий
I.Спасите, спасите! О ужас, о ужас — Я больше не вынырну, если нырну. Немного проплаваю, чуть поднатужась, Но силы покинут — и я утону. Вы мне по секрету ответить смогли бы: Я рыбная мышь или мышная рыба? Я тихо лежала в уютной норе — Читала, мечтала и ела пюре. И вдруг — это море около, Как будто кот наплакал! Я в нём как мышь промокла, Продрогла как собака. II.Спасите, спасите! Хочу я, как прежде, В нору, на диван из сухих камышей. Здесь плавают девочки в верхней одежде, Которые очень не любят мышей. И так от лодыжек дрожу до ладошек — А мне говорят про терьеров и кошек! А вдруг кошкелот на меня нападёт, Решив по ошибке, что я мышелот?! Ну вот — я зубами зацокала От холода и от страха. Я здесь как мышь промокла, Продрогла как собака.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.